Защитительная речь Стиль защитительной речи История ораторского

Защитительная речь

Стиль защитительной речи История ораторского искусства – это история смены одного стиля другим. Судебные речи, произнесенные сравнительно недавно (например, речи известных русских юристов, даже недавних советских), во многом не могут быть взяты на вооружение современным судебным оратором. Адвокат, наш современник, выступил бы в защиту той же Веры Засулич иначе.

В современном процессе неуместна витиеватая речь, напыщенные обороты. Хотя, как показывает практика, подсудимые любят, чтобы их защитник говорил много и красиво, желательно первым, если дело групповое, как бы подчеркивая тем его собственную значимость. Но это успех дешевый и гнаться за ним не стоит, достигая таким путем популярности у клиентов, такой адвокат рискует утратить уважение профессионалов.

У каждого оратора вырабатывается свой стиль, присущий только ему, это его манера. Один силен в анализе доказательств, другой выигрывает больше эмоциями. Стиль поразному проявляется в обвинительной и защитительной речи. Обвинительная речь неизбежно связана с использованием слов, выражающих отрицательную оценку преступления и подсудимого, с выражением таких чувств, как возмущение, негодование, скорбь. Защитник в отношении тех же самых фактов использует слова, выражающие более смягченную их оценку; в его речи преобладают такие чувства, как сожаление, сострадание.

Приведем примеры из речей прокурора и адвоката по одним и тем же делам: Прокурор: – Чья же злая воля привела к совершению преступления? По этому делу должен быть вынесен суровый приговор. Адвокат: – Не правда ли, фатальное стечение обстоятельств. Прошу не лишать его свободы. В ряде случаев даже по небольшому отрывку речи можно по стилю безошибочно определить, обвинительная она или защитительная.

По манере изложения судебные речи могут быть разделены на две большие группы: речи в собственном смысле и речи, тяготеющие к форме беседы (в зависимости от специфики дела). Ораторы иногда строят свои речи как спор с воображаемым противником ( «Могут сказать, что. . . » ; «Эти возможные возражения следует отвергнуть. . . » и т. д. ). Речь в стиле доверительной беседы допустима, обычно по так называемым бытовым преступлениям. Вместе с тем речь не должна сбиваться на простой разговор, в ней не всегда уместны житейская, бытовая лексика, обороты и интонации.

Стиль взволнованного обращения к присутствующим не должен превращаться в пафос, быть излишне эмоциональным, когда прокурор, иногда не без сгущения красок, «смакует» жестокие, устрашающие подробности по делу, а адвокат всеми силами добивается у присутствующих слез жалости и сочувствия. Для речей в разном стиле присущи различия и в словах, и в интонации. В психологическом отношении в судебной речи можно выделить три основных стиля, считает И. М. Резниченко и с ним трудно не согласиться.

Первый – рациональный, который характеризуется логичностью, т. е. использованием средств, воздействующих на интеллект слушателей: в речах рационального стиля четко, последовательно обосновываются доказываемые положения. В них не найдешь ярких картин, но логика этих речей, если и не неотразима, то достаточна. Второй – эмоциональный, который характеризуется использованием средств художественного воздействия, темпераментностью, экспрессией. И, наконец, третий стиль – логико-эмоциональный, сочетающий два первых.

Оратор должен всегда помнить о различии между стилем письменной и стилем устной речи. Те, кто говорят, как пишут, забывают, что письменная речь трудно воспринимается на слух, поэтому зачитывать заранее составленную речь нежелательно.

Подготовка к произнесению речи и выступление в судебных прениях Переходя к вопросу о подготовке к произнесению речи, следует ответить на вопрос: можно ли достичь контакта со слушателями, когда оратор превращается в чтеца, читая речь с листа, а не свободно ее излагает? Это один из вечных вопросов в истории ораторского искусства.

В Афинах были даже профессионалы, которые писали речи для участников судебных процессов на заказ, их называли логографы

Во Франции в XVIII веке считалось неприличным произносить речь без заранее написанного текста. Текст речи обязательно читался. А вот Петр I издал в свое время указ, запрещавший господам сенаторам речь «держать не по писанному, а токмо словами, дабы дурь каждого всем видна была» , говоря современным языком – компетентность и профессионализм оратора.

Вопрос о том, как готовиться к речи, был и остается предметом многовековой дискуссии. Если обратиться к истории судебного ораторского искусства и к нашей современности, то с этой точки зрения судебных ораторов можно разделить на три большие группы.

Одни из них – импровизаторы – речей не пишут: общая и специальная эрудиция, блестящая память и быстрая переключаемость позволяют им без подготовки творить на глазах слушателей. Записанная речь сковывает их, мешает им свободно чувствовать себя (А. Ф. Кони, Н. И. Карабчевский и др. ). А. Ф. Кони Н. И. Карабчевский

Другая группа – те, кто заранее пишут свои речи; наедине с собой созревают их мысли, приходят в голову самые удачные слова и выражения, создается наилучший план. Эти ораторы не полагаются на вдохновение, они свободны от отношения публики, и их речь, уже подготовленная, произносится независимо ни от внешних (плохое отношение публики), ни от внутренних (плохое самочувствие) помех. К таким ораторам относятся Цицерон, В. Гюго, В. Д. Спасович и др Цицерон В. Гюго В. Д. Спасович

Третья группа судебных ораторов занимает промежуточное положение. Они готовятся к речи, но их подготовка заключается не в дословной записи речи, а в обдумывании основных положений, их связи, их расположения. Они полагаются и на себя, но не чрезмерно. Краткий конспект, план, тезисы – вот их путеводитель в судебных прениях. Они чувствуют себя в процессе во всеоружии, сочетая письменную подготовку основных контуров речи с импровизационным началом.

К какому из этих типов ораторов вы бы не относились, несомненно одно: общая подготовка к речи начинается до судебного процесса. Подготовку к речи можно разбить на два этапа: 1) до судебного заседания 2) во время судебного заседания. Она начинается с изучения материалов дела, производятся выписки, выявляются сильные и слабые стороны обвинения, формулируются вопросы, которые будут заданы в судебном заседании, ориентировочно намечается позиция.

В зале судебного заседания прокурор и адвокат активно участвуют в судебном следствии, данные которого обязательно фиксируются. Рекомендуется иметь специальный лист, куда записываются все мысли, связанные с будущей речью. После окончания судебного следствия эти записи помогают при составлении окончательного текста речи. Таким образом, подготовка к речи должна решать две задачи: что сказать и как сказать. Первая задача – содержание будущей речи. Вторая задача – ее форма.

Подготовка схематично выглядит как выбор позиции и отбор доводов. Их надо записать, расположить относительно друга, обработать. На отдельном листе выписываются фамилии лиц, проходящих по делу, даты важнейших фактов, обозначения важнейших процессуальных документов с указанием тома и листов дела.

Требование всесторонности не предъявляется адвокату потому, что адвокат, защищая подсудимого, не может не быть односторонним в своей позиции. Предмет его речи – все то, что оправдывает подсудимого или смягчает его вину; если он касается материала обвинения, то с единственной целью – показать его недостаточность, противоречивость, сомнительность и пр. Готовясь к речи, адвокат обдумывает: необходимо вступление или можно обойтись без него, выдвигать ли сначала свои соображения или разобрать доводы обвинения. Сергеич в связи с этим говорил: «Не оставляйте без возражения сильных доводов противника (будто нечего возразить). Отвечайте фактом на слова. Возражайте противнику его же собственными доводами» . Но он же предостерегал, что не следует спорить против несомненных доказательств, не превращать защиту в орудие против истины.

Обдумывая позицию защиты, предстоит решить, когда выгоднее показать свои наиболее сильные доводы – сразу или приберечь их к концу (считается, что запоминают, обычно, последнее), опровергать ли улики в совокупности или каждую отдельно. Готовясь к судебному выступлению, адвокат мобилизует все свои возможности как юриста и как оратора, облекает речь в сжатую, емкую, хорошо отточенную форму. Неубедительная, немотивированная, наспех составленная речь не способна принести пользы ни подсудимому, ни самому адвокату, так как подрывает его авторитет, снижает оценку даже очень хорошей судебной работы с доказательствами.

Адвокат не вправе позволять себе ничего, что порочило бы, осложняло, ухудшало положение его подзащитного. Защитительная речь делится на три части: вступление, главная часть и заключение.

Вступительная часть речи раскрывает характеристику общественной опасности деяния с позиции защиты. Защищая конкретного человека от обвинения в преступлении, защитник не может оправдывать само преступление. А. Ф. Кони, критикуя в свое время пороки адвокатуры, писал о справедливой тревоге в связи со случаями, когда «защита преступника обращалась в оправдание преступления, причем, искусно извращая нравственную перспективу дела, заставляла потерпевшего и виновного меняться ролями. . . »

В этой же части речи адвокат может отразить сведения об обстоятельствах, способствовавших совершению преступления. Адвокат обычно указывает конкретные поводы к его совершению (их характер, значение, соразмерность с содеянным и т. п. ). Характеризуя подсудимого, адвокат освещает отдельные свойства его личности, положительно проявившиеся на следствии. Оценивая неправильное поведение некоторых свидетелей или потерпевших, адвокат в своей речи фиксирует обстоятельства, облегчившие подсудимому совершить преступление, и т. п.

Эти данные включаются в защитительную речь, ибо они помогают суду понять событие преступления, степень виновности подсудимого или учитываются при индивидуализации наказания. Главная часть речи посвящена обоснованию позицию адвоката по делу, анализу и оценке доказательств: üНе доказана вина подсудимого; üВ его действиях отсутствует состав преступления; üДеяние требует иной квалификации; üПодсудимого не следует лишать свободы и т. п.

Объем изложения в речи существа события преступления определяется их доказанностью в судебном заседании с учетом пределов предъявленного обвинения. Недоказанные же действия или эпизоды адвокат прямо называет таковыми и просит суд исключить их из обвинения, разумеется, с соответствующей мотивировкой этого. Причем требование доказательности, применительно к речи защитника, можно назвать традиционным. Так, еще в Правилах адвокатской профессии во Франции, нами уже не раз упомянутых, звучала такая рекомендация, к которой следует прислушаться и к современным защитникам: «Чтоб заслужить у судей репутацию настоящего адвоката, не ссылайтесь ни на один сколько бы то ни было важный факт, которого вы бы не могли подтвердить доказательствами» .