«Я и дышал-то вслед за нею. . . » И. С. ТУРГЕНЕВ И И. С. Тургенев и ПОЛИНА ВИАРДО Полина Виардо
«C той самой минуты, как я увидел ее в первый раз — с той роковой минуты я принадлежал ей весь, вот как собака принадлежит своему хозяину. Я уж не мог жить нигде, где она не жила; я оторвался разом от всего мне дорогого, от самой родины, пустился вслед за этой женщиной. Я не мог отвести взора от черт ее лица, не мог наслушаться ее речей, налюбоваться каждым ее движением; я, право, и дышал-то вслед за нею» , — писал Тургенев о своей первой встрече с Полиной Виардо в 1843 году.
Когда давно забытое названье Расшевелит во мне, внезапно, вновь, Уже давно затихшее страданье, Давным-давно погибшую любовь, Мне стыдно, что так медленно живу я, Что этот хлам хранит душа моя, Что ни слезы, ни даже поцелуя Что ничего не забываю я. Мне стыдно, да; а там мне грустно станет, И неужель подумать я могу, Что жизнь меня теперь уж не обманет, Что до конца я сердце сберегу?
Друзья посмеивались над увлечением Тургенева некрасивой актрисой, но тот, как вспоминал поэт Яков Полонский, говорил, что «ни единой точки на лице мадам Виардо не изменил бы — таким совершенством казалось ему лицо ее» .
Любовь Ивана Тургенева и Полины Виардо длилась 40 лет. Для писателя это чувство стало испытанием всей жизни. Осенью 1843 года он впервые увидел 22 -летнюю певицу Полину Виардо-Гарсиа в петербуржской опере. С того вечера сердце начинающего литератора принадлежало только талантливой француженке.
Париж, Лондон, Баден-Баден, снова Париж… Писатель покорно следовал за своей возлюбленной из города в город, из страны в страну. Семья Виардо стала частью его жизни. Он даже отдал на воспитание Полине свою восьмилетнюю дочь, рожденную от крепостной, назвав девочку Полинетт в честь любимой.
Так продолжалось до 1850 года, когда Тургенев вернулся в Россию. Там он надеялся забыть Виардо. Похоронив мать и разделив с братом внушительное наследство, Иван Сергеевич попытался было найти себе русскую жену, и несколько раз дело почти доходило до свадьбы, но в последний момент Тургенев находил способ разорвать отношения. Забыть Полину оказалось выше его сил. "Я чувствую на своей голове добрую тяжесть Вашей любимой руки — и так счастлив сознанием, что Вам принадлежу, что мог бы уничтожиться в непрестанном поклонении! " — писал он Виардо.
ВЕСЕННИЙ ВЕЧЕР Гуляют тучи золотые Над отдыхающей землей; Поля просторные, немые Блестят, облитые росой; Ручей журчит во мгле долины, Вдали гремит весенний гром, Ленивый ветр в листах осины Трепещет пойманным крылом. Молчит и млеет лес высокий, Зеленый, темный лес молчит. Лишь иногда в тени глубокой Бессонный лист прошелестит. Звезда дрожит в огнях заката, Любви прекрасная звезда, А на душе легко и свято, Легко, как в детские года.
«Я не рассчитываю более на счастье для себя, то есть на счастье, в том опять-таки тревожном смысле, в котором оно принимается молодыми сердцами; нечего думать о цветах, когда пора цветения прошла, — писал в тот период Тургенев. — Впрочем, на словах-то мы все мудрецы: а первая попавшаяся глупость пробежит мимо — так и бросишься за нею в погоню» . И действительно, он беспрестанно совершал мальчишеские поступки — ездил за Полиной по городам, где она гастролировала, насмерть ссорился с друзьями-писателями, критиковавшими его возлюбленную.
Возраст брал свое, и Виардо понимала, что конец ее певческой карьеры близок. Она не хотела для себя жалкой судьбы «бывшей великой» , поэтому объявила об окончании певческой карьеры и занялась преподаванием. Теперь вся большая семья Виардо жила на деньги Тургенева. Кроме доходов от имения, Иван Сергеевич получал огромные гонорары. Луи Виардо помогал писателю переводить его книги на французский язык и взялся вести дела с издателями. Порой Тургенев, как будто очнувшись от наваждения, пытался разорвать эти странные «семейные» отношения и уезжал в Россию: "Кругом меня правильная семейная жизнь. . . для чего я тут, и зачем, отходя прочь от всего мне дорогого, — зачем обращать взоры назад? " Но каждый раз возвращался к Полине.
Тургенев был в зените славы. Полина отступила в тень, довольствуясь ролью заботливой музы при литературном гении. Это было почти то самое семейное счастье, к которому он стремился всю жизнь. Но оно пришло к Тургеневу слишком поздно. В марте 1877 года он писал Полонскому: «Сижу я опять за своим столом; внизу моя бедная приятельница что-то поет совершенно разбитым голосом. . . Ты забываешь, что мне 59 -й, а ей 56 -й год.
Заметила ли ты, О друг мой молчаливый, О мой забытый друг, о друг моей весны, Что в каждом дне есть миг глубокой, боязливой, Почти внезапной тишины? И в этой тишине есть что-то неземное, Невыразимое. . . душа молчит и ждет: Как будто в этот миг все страстное, живое О смерти вспомнит и замрет. О, если в этот миг невольною тоскою Стеснится грудь твоя и выступит слеза. . . Подумай, что стою я вновь перед тобою, Что я гляжу тебе в глаза. Любовь погибшую ты вспомни без печали; Прошедшему, мой друг, предаться не стыдись. . . Мы жизни хоть на миг другу руки дали, Мы хоть на миг с тобой сошлись.
С 1863 года писатель все реже и реже возвращался в Россию. До конца своих дней он оставался в семье Виардо и умер у нее на руках. Полина пережила своего воздыхателя на 27 лет.
КОГДА МЕНЯ НЕ БУДЕТ. . . Когда меня не будет, когда все, что было мною, рассыплется прахом, - о ты, мой единственный друг, о ты, которую я любил так глубоко и так нежно, ты, которая наверно переживешь меня, - не ходи на мою могилу. . . Тебе там делать нечего. Не забывай меня. . . но и не вспоминай обо мне среди ежедневных забот, удовольствий и нужд. . . Я не хочу мешать твоей жизни, не хочу затруднять ее спокойное течение. Но в часы уединения, когда найдет на тебя та застенчивая и беспричинная грусть, столь знакомая добрым сердцам, возьми одну из наших любимых книг и отыщи в ней те страницы, те строки, те слова, от которых, бывало, - помнишь? - у нас обоих разом выступали сладкие и безмолвные слезы. Прочти, закрой глаза и протяни мне руку. . . Отсутствующему другу протяни руку твою.