Всё что является человеческим мы должны позволить

«Всё, что является человеческим, мы должны позволить себе высказать» Х. -Г. Гадамер (1900– 2002) Аналитическая программа в философии 2 -й пол. XIX – XX вв. : язык как метод и предмет современной философской мысли

Лекция 05 Аналитическая и постаналитическая программа в философии 2 -й пол. XIX – XX вв. : язык как метод и предмет современной философской мысли Вопросы: 1. О концепции преподавания курса «Философия не для философов» посредством языка: опыт анализа (методический и предметный аспекты); 2. «Аналитическая философия» , «философия языка» , «лингвистическая философия» : к вопросу о демаркации понятий, предметных областей, целей и средств в исследованиях языка; 3. Концепция «логического атомизма» Б. Рассела: «логика как сущность философии» ; 4. «Логико-философский трактат» Л. Витгенштейна: философия как «логическое прояснение мыслей» ; 5. «Венский кружок» : философия как «поиски смысла» (М. Шлик). 6. «Лингвистический поворот» как методологическая инверсия.

Тексты (источники): o o o Витгенштейн Л. Logisch-philosophische Abhandlung – Tractatus logico-philosophicus (Логико-философский трактат) // Философские работы. – Часть I / Пер. М. С. Козловой и Ю. А. Асеева. – М. : Гнозис, 1994. С. 1– 73. Вини Пух и философия обыденного языка: А. А. Милн. Winnie Пух. Дом в Медвежьем углу / Пер. Т. А. Михайлова и В. П. Руднев; ст. и коммент. В. П. Руднев. – М. : Гнозис, 1994. Рассел Б. Искусство мыслить / Пер. с англ. Е. Н. Козловой, О. А. Назаровой, С. Г. Сычевой, – М. : Дом интеллектуальной книги, 1999. Рассел Б. Исследование значения истины / Пер. с англ. Е. Е. Ледикова, А. Л. Никифорова. – М. : Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги, 1999. Фреге Г. Смысл и значение // Избр. работы / Пер. с нем. В. В. Анашвили, В. А. Куренного, А. Л. Никифорова, В. А. Плунгяна. – М. : Дом интеллектуаль-ной книги, Русское феноменологическое общество, 1997.

Литература (программы; исследования; учебные и справочные издания): o o o o История философии. Программа углубленного изучения. Для студентов, аспирантов, преподавателей / Под ред. Н. В. Мотрошиловой, И. А. Михайлова, Э. Ю. Соловьева. – М. : Изд-во «Феноменология – Герменевтика» , 2002. Бохенский Ю. М. Современная европейская философия. М. : Научный мир, 2000. Грязнов А. Ф. Лингвистическая философия // Современная западная философия: Словарь / Сост. В. С. Малахов, В. П. Филатов. 2 -е изд. М. : ТОН – Остожье, 1998. С. 224– 225. Зотов А. Ф. Современная западная философия: Учебник. М. : Высшая шк. , 2001. История философии: Запад – Россия – Восток. – В 4 кн. – Кн. 4. Философия XIX–XX в. – М. , 1998. Козлова М. С. Бертран Рассел // Философы XX века. Кн. 2. М. : Изд-во «Искусство XXI век» , 2004. С. 223– 247. Коплстон Ф. История философии. XX век / Пер. с англ. П. А. Сафронова. М. : Центрполиграф, 2002. Крафт В. Венский кружок. Возникновение неопозитивизма / Пер. с англ. А. Никифорова. – М. : Идея-Пресс, 2003. o o o o o Кюнг Г. Онтология и логический анализ языка / Пер. с нем. и англ. А. Л. Никифорова. М. : Дом интеллектуальной книги, 1999. Мамардашвили М. К. Современная европейская философия (XX век) // Логос, 1991, № 2. С. 109 – 130. Пассмор Дж. Современные философы / Пер. с англ. Л. Б. Макеевой. М. : Идея-Пресс, 2002. Рассел Б. История западной философии. – В 2 т. – Т. 2. – М. : МИФ, 1993. С. 234– 350. Реале Дж. , Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. – В 4 т. – Т. 4. От романтизма до наших дней. – СПб. , 1997. Руднев В. П. Божественный Людвиг. Витгенштейн: Формы жизни. – М. : Прагматика культуры, 2002. Современная западная философия: Учеб. пособие / Под общ. ред. Т. Г. Румянцевой. Мн. : Высшая школа, 2000. С. 189– 211. Философия языка // Современная западная философия: Словарь… С. 446– 447. Философы XX века. – В 2 кн. – М. : Искусство XXI век, 2004. Юлина Н. С. Аналитическая философия // Современная западная философия: Словарь… С. 18– 23.

Вопрос1. О концепции преподавания курса «Философия не для философов» посредством языка: опыт анализа (методический и предметный аспекты) М. К. Мамардашвили «Как я понимаю философию» (1930– 1990): «…В области приобщения к философскому знанию мы имеем дело с фундаментальным просчетом, касающимся природы самого дела, которому в мыслях своих хотят научить. Речь идет о природе философии, о природе того гуманитарного знания или гуманитарной искры, ее какой-то производящей духовной клеточки, которая описывается в понятиях философии и связана с духовным развитием личности. Преподавание философии, к сожалению, не имеет к этому отношения. Но у философии есть своя природа. Природа философии такова, что невозможно (и, более того, должно быть запрещено) обязательное преподавание философии будущим химикам, физикам, инженерам в высших учебных заведениях. Ведь философия не представляет собой систему знаний, которую можно было бы передать другим и тем самым обучить их. Становление философского знания – это всегда внутренний акт, который вспыхивает, опосредуя собой другие действия… В этот момент может возникнуть некоторая философская пауза, пауза причастности к какому-то первичному акту. Передать и эту паузу, и новую возможную пульсацию мысли обязательным научением просто нельзя. Ставить такую задачу абсурдно… Философия… и не была никогда системой знаний. Люди, желающие приобщиться к философии, должны ходить не на курс лекций по философии, а просто к философу. Это индивидуальное присутствие мыслителя, имеющего такую-то фамилию, имя, отчество, послушав которого можно и самому прийти в движение. Что-то духовно пережить… Этому нельзя научиться у лектора, просто выполняющего функцию преподавателя, скажем, диамата. Общение возможно лишь тогда, когда слушаешь конкретного человека… Философия – это оформление и до предела развитие состояний с помощью всеобщих понятий, но на основе личного опыта» .

СОДЕРЖАНИЕ КУРСА ФИЛОСОФИИ для студентов дневного отделения Сур. ГУ Семинары: «История философии от древности до Нового и Новейшего времени (VI в. до н. э. – 1 -я пол. XIX в. )» ; Лекции: «Современная европейская (западная) философия (2 -я пол. XX – сер. XIX вв. )» .

(См. : Мамардашвили М. К. Современная европейская философия (XX век) // Логос, 1991, № 2. С. 112): Что значит «акт философствования» и что такое «философия» ? Прямой ответ вряд ли возможен, но существуют предпосылки и условия возможности ответа: – философия не есть система знаний; – философское знание вообще не передается путем обучения – это личный акт; философия имеет непосредственное отношение к личности (по мнению М. К. – это главное), личность может возникнуть, а, может, и нет, она создается особыми актами и особыми переживаниями; это особая структура в человеке – образ его совершенства, чтобы понять этот образ, а не только его почувствовать, нужен философский акт, нужно подняться над собой, нужно предельное усилие. Гений языка, который говорит через нас, также мешает – создает иллюзию понимания. Язык содержит причинные термины и они предполагают следствия, быть может, не те, не связанные с данной ситуацией, следствия. Мы идем на поводу языка, точно так же, как мы идем на поводу вопросов, политиков, начальства… Философия – это не обязательно философский трактат, поскольку мысль – это тоже поступок. И этот поступок имеет прямое отношение к философии. Философия не обязательно существует в форме учений и специальной терминологии. Она может быть философией на уровне состояний сознания – сознания личности – личности человека, писателя, художника, ученого. То есть, философия может встречаться в самых неожиданных местах, а не только на философских кафедрах: «Кстати, иногда, именно на философских кафедрах, вы ее и не найдете» .

Вопрос 2. «Аналитическая философия» , «философия языка» , «лингвистическая философия» : к вопросу о демаркации понятий, предметных областей, целей и средств в исследованиях языка 2. 1. «Аналитическая философия» как понятие и философский стиль. Понятие «аналитическая философия» служит обозначением совокупности концепций, школ и направлений западной философии XX в. , чьи исходные установки можно рассматривать в качестве своеобразной альтернативы «континентальной» (Германия, Франция Италия, Испания) философии, представленной феноменологией и экзистенциально-герменевтическими концепциями. Аналитическая философия противостоит иррационализму, интуитивизму и спекулятивному типу философствования в целом. К ее предшественникам относятся Рене Декарт (Картезий) (1596– 1650), Джон Локк (1632– 1704), Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646– 1716), Дэвид Юм (1711– 1776), Иммануил Кант (1724– 1804). У истоков аналитической философии стоят Готлоб Фреге (1848– 1925), Джордж Мур (1873– 1958), Бертран Рассел (1872– 1970). При этом, в творчестве Б. Рассела можно найти зачатки практически всех последующих форм анализа.

При всех различиях концепций, утверждающих аналитический стиль философствования, понимание ими методов и целей анализа обнаруживает некое единство. Оно проявляется в следующих чертах: a) лингвистический поворот (перевод философских проблем в сферу языка; решение философских проблем на основе анализа языковых выражений); b) семантический акцент (внимание к проблеме значения); c) методологический крен (приоритетный статус метода анализа, цель которого заключается в превращении философии в «строгое» , «аргументированное» знание); d) отрицание резких граней между философскими и частно-научными (логическими, лингвистическими, методологическими) проблемами.

Внутри же самой аналитической философии основные различия заданы пониманием аналитического метода (данный метод может использоваться в любой предметной области, где возможно применение достаточно строгих концептуальных, логических средств и рациональной аргументации); имея в виду данное понимание, принято различать: a) редукционистские методы (онтологический, теоретический и методологический редукционизм; «редукционизм» (от лат. reducere – возвращение назад, восстановление) это методологическая установка, целью которой служит установление единства научного знания на основе общего для всех научных дисциплин унифицированного языка. Пример реализации подобной установки – логический позитивизм, представитель – Р. Карнапп) и b) нередукционистские методы. Различия также вводятся и по характеру анализируемого языка ( «язык символический логики» или, напротив, «естественный язык» ), при этом, различают a) формальные и b) неформальные методы.

2. 2. Происхождение, природа и функции языка. Понятие «философия языка» (Philόsophy of Language; die Sprachphilosophie /z/). В классической философии язык понимался как воплощение чистого мышления и не представлял самостоятельной проблемы. В философии XX в. происходит «лингвистический поворот» и, как следствие, язык помещается в центр анализа, выступая, при этом, и как цель (объект; >> предмет) анализа, и как средство (метод) анализа, т. е. инструмент решения многих проблем. Иными словами, язык понимается отныне как феномен, неотделимый от сознания, опыта и знания.

Понятие «философия языка» определяет большое семейство (часто связанных между собой лишь номинально) различных философских учений и течений XX в. , предметом которых служат проблемы происхождения, природы и функций языка. Так, в рамках, характерной для англо-американской философии, аналитической установки на решение основных проблем посредством исследования смысла и значения языковых выражений можно выделить следующие трактовки «философии языка» :

1. а) «философия языка» как фундаментальная философская дисциплина, развивающая систематическую теорию значения с целью прояснить функционирование языка как средства мышления и общения. Отправной пункт – работы Г. Фреге; основные представители: Б. Рассел, Л. Витгенштейн, Д. Дэвидсон, У. Куайн, С. А. Крипке, М. Даммит, Х. Патнэм. По мнению данных философов и исследователей, основные проблемы онтологии, философии сознания, эпистемологии и практической философии могут быть прояснены с помощью процедур философии языка;

b) «философия языка» как концептуальный анализ, осуществляемый с целью перевода (перефразировки) понятий и выражений (имеющих неясный смысл и вводящих в заблуждение) в более ясные выражения естественного языка; начало данной версии философии языка положил Джордж Э. Мур.

c) «философия языка» как формально-логический анализ языка с целью выявления его «глубинной» логической структуры, противопоставляемой «поверхностной» грамматике языка. Данное направление восходит к Г. Фреге и Б. Расселу, а к ее видным представителям относятся «ранний» Л. Витгенштейн и Р. Карнап. Впоследствии, данная линия философия языка перешла в сферу логических исследований и в генеративную теорию языка Н. Хомского. Данная теория предпринимает формализацию понятия «правило грамматики» , которое истолковывается как аналог аксиом и правил логики. Н. Хомский разрабатывал также концепцию «универсального грамматического ядра» как набора правил, общих для всех языков; грамматика конкретного языка понималась здесь как реализация набора параметров, предопределяющих все существенные свойства данного языка. Н. Хомский доказывает, что данное универсальное грамматическое ядро является врожденным для человека;

d) «философия языка» (в нестрогом смысле) – это, по сути, все течения европейской философии, в рамках которых делаются утверждения относительно природы и функций языка. Например, герменевтика языка позднего М. Хайдеггера, философская герменевтика Х. -Г. Гадамера и П. Рикёра, «трансцендентальная прагматика» К. О. Апеля, теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса, структурный психоанализ Ж. Лакана и др.

2. 3. «Лингвистическая философия» как направление аналитической философии получило наибольшее распространение в Великобритании и США в 30– 60 -е гг. XX в. Впервые метод философского анализа естественного языка был разработан Дж. Э. Муром. Наряду с этим, важным источником «лингвистической философии» послужило учение «позднего» Л. Витгенштейна (теория языкового значения как «употребления» ). Представители «лингвистической философии» , разделяя антиметафизическую установку логических позитивистов, объясняли причину возникновения философских заблуждений, не сознательным использованием «метафизиками» неточностей и двусмысленных форм языка, а самой «логикой» и «глубинной грамматикой» языка, необходимым и естественным образом порождающей всевозможные лингвистические «ловушки» и парадоксальные предложения типа «Идет дождь, но я в это не верю» (Дж. Э. Мур).

Согласно Л. Витгенштейну, философские заблуждения устраняются с помощью прояснения и детального описания естественных (парадигматических) способов употребления слов и выражений; включения слов в органически присущие им контексты человеческой коммуникации ( «языковые игры» ); введения в качестве критерия осмысленности требования, чтобы любое употребляемое слово предполагало возможность своей антитезы и др. приемов). В отличие от логических позитивистов, представители «лингвистической философии» не призывали к «усовершенствованию» естественного языка по образцу формализованных логических языков или языков науки.

Вопрос 3. Концепция «логического атомизма» Б. Рассела: «логика как сущность философии» Основополагающий вклад в становление и развитие аналитической философии внес лорд Бертран Рассел (Russell) (1872– 1970) – британский философ, логик, математик, социолог, общественный деятель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1950). Главные произведения: «Принципы математики» (1903), «Научный метод в философии» (1914), «Философия логического атомизма» (1918), «Исследование значения и истины» (1943), «История западной философии и ее связь с политическими и социальными обстоятельствами от ранних времен до настоящих дней» (1946), «Человеческое познание, его сфера и границы» (1948) и др.

В деле прояснения специфики аналитического подхода весьма важен, предложенный Б. Расселом, метод онтологической редукции (концепция «логического атомизма» ), т. е. сведения знания о сложных объектах к знанию о простых и конечных сущностях, представляющих своеобразные «логические атомы» . Цель подобного метода – построение непротиворечивой философской и логической теории на базе «логических атомов» , а также демонстрация соответствия между языком логики и языком содержательной науки (опыта).

Б. Рассел принимал высказывания естественного языка за исходные единицы анализа, считая, однако, что форма высказываний естественного языка скрывает их подлинное значение. Отсюда, задача анализа – переформулировать высказывания естественного языка, чтобы их значение стало явным. Для этого везде, где возможно, следует подставлять логические конструкции, основанные на известных объектах, вместо упоминания неизвестных. Б. Рассел полагал, что анализировать – это значит переводить высказывания в более адекватные словесные выражения, значения которых служат именами «данностей» – чувственных или логических.

Б. Рассел разводит семантические характеристики имен собственных и описаний, подразделяя последние на определенные и неопределенные описания. Определенные описания и собственные имена по-разному обозначают объект. Подлинное имя отсылает к конкретному носителю имени; описание же объектов, согласно Расселу, отнюдь не предполагает их существования. Не являясь обозначающими выражениями, описания не могут находиться в соответствии с каким-либо носителем. Таким образом, имена и описания нетождественны. Описания существуют только в предложении в целом; имена же значимы сами по себе и не нуждаются в сопряженных с ними контекстах.

Вопрос 4. «Логико-философский трактат» Л. Витгенштейна: философия как логическое прояснение мыслей Австрийский философ Людвиг Витгенштейн (Wittgenstein) (1889– 1951) выступает основоположником двух этапов становления философии языка XX в. – логического (совместно с Б. Расселом) и лингвистического. Л. Витгенштейн – автор широко известных философских произведений, из которых наибольшее влияние оказали такие книги, как «Логико-философский трактат» (1921), «Философские исследования» (опубл. посмертно, 1953), «Заметки по основаниям математики» (1953), «О достоверности» (1969).

Л. Витгенштейн «Логико-философский трактат» Предисловие автора: «Смысл книги в целом можно сформулировать приблизительно так: то, что вообще может быть сказано, может быть сказано ясно, о том же, что сказать невозможно, следует молчать. Итак, замысел книги – провести границу мышления, или, скорее, не мышления, а выражения мысли: ведь для проведения границы мышления мы должны были бы обладать способностью мыслить по обе стороны этой границы (то есть иметь возможность мыслить немыслимое). Такая граница поэтому может быть проведена только в языке, а то, что лежит за ней, оказывается просто бессмыслицей» .

Первая страница «Трактата» как образец его структуры: 1 1. 11 1. 12 1. 13 1. 21 Мир есть все, что происходит. Мир – целокупность фактов, а не предметов. Мир определен фактами и тем, что это все факты. Ибо целокупность фактов определяет все, что происходит, а также все, что не происходит. Мир – это факты в логическом пространстве. Мир подразделяется на факты. Нечто может происходить или не происходить, а все остальное окажется тем же самым…

Основной замысел «Логико-философского трактата» сам Л. Витгенштейн видел не в построении развитой теории предложения, способной выступить в функции образа мира, а в создании особой этической позиции, чьей целью служит демонстрация тезиса: «решение научных проблем мало что дает для преодоления экзистенциальных проблем человека» . Что касается логической стороны, то в основе произведения лежало стремление автора дать точное и однозначное описание реальности в определенным образом построенном языке, а также – установить в языке границу выражения мыслей и тем самым границу мира с помощью правил логики. Л. Витгенштейн говорит: «Я» есть мой мир, но границы моего мира определяются границами моего языка, – однако, данная позиция не есть солипсизм (я – условие мира), поскольку Л. Витгенштейн не отрицал ни возможность познания мира, ни существование других «Я» .

По словам Л. Витгенштейна, весь туман философии конденсируется в каплю грамматики. Лишь по одному вопросу – «Что это такое – философия? » – взгляды Л. Витгенштейна представляют органичное целое на протяжении всей его творческой эволюции. Он полагал, что философия есть не теория, а деятельность. Целью философии служит прояснение языка, а, следовательно, и прояснение мира. Результатом этой деятельности должно явиться более четкое и ясное понимание предложений языка и его структуры.

Вопрос 5. «Венский кружок» : философия как «поиски смысла» (М. Шлик) Значимые усилия в разработке проблематики языка, а также вопросов соотношения философии и логики в 20 -е гг. XX в. предприняли представители так называемого «Венского кружка» – группы ученых и философов, ставшей центром разработки идей логического позитивизма. Венский кружок был организован в 1922 г. М. Шликом на основе семинара при кафедре философии индуктивных наук Венского университета. Участники Венского кружка выдвинули программу создания новой научной философии на основе идей Э. Маха и «Логико-философского трактата» Л. Витгенштейна. В Венский кружок входили: Р. Карнап, О. Нейрат, Г. Фегль, К. Гедель, Г. Ган, Ф. Кауфман и др.

Используя элементы традиционного эмпиризма Д. Юма; тезис Э. Маха о том, что научными являются лишь высказывания о наблюдаемых феноменах; тезис Л. Витгенштейна о том, что осмысленные предложения являются таковыми потому, что они описывают определенные факты, – представители Венского кружка разработали программу обновления научного и философского знания. Основными инструментами критического анализа здесь служат математическая логика и принцип верификации. Данные «инструменты» призваны создать совершенный язык, подобный предложенному Л. Витгенштейном. Программные положения нашли выражение в манифесте Венского кружка «Научное миропонимание. Венский кружок» (1929), который был написан совместно Р. Карнапом, Г. Ганом и О. Нейратом. В 30 -е гг. Венский кружок издает несколько периодических изданий, в частности, журнал «Erkenntnis» (нем. , «Сознание» , «Познание» ), проводит конгрессы, сотрудничает с другими философами.

5. 1. «Последовательный эмпиризм» М. Шлика. Основателем и председателем венского кружка являлся австрийский философ, физик и логик – Мориц Шлик (Schlick) (1882– 1936). Неопозитивистская программа анализа знания была разработана М. Шликом в фундаментальном труде «Всеобщая теория познания» (1918). Свою философскую концепцию М. Шлик именовал «последовательным эмпиризмом» . Отталкиваясь от исходного понимания термина «знание» , М. Шлик обрисовал разнообразные практики употребления этого термина. При этом, он основывается на понятии «чувственно данного» – чувственного переживания познающей личности.

Все научное знание – обобщение и уплотнение «чувственно данного» . В актах знания передаются лишь структурные отношения чувственного опыта, некая повторяемость порядка в чувственном опыте: М. Шлик отмечал: «События, насчет которых мы теперь утверждаем, что они были две секунды назад, при дополнительной проверке могут быть объявлены галлюцинацией или вовсе не происходившими» . Отсюда естественно, что проблема познания сущности бытия еще более бессмысленна: действительный предмет философии – не искание истины, а «исследование значения» . В этом смысле, законы природы – лишь формальные правила, определяемые синтаксисом того языка, на котором производится ее описание.

М. Шлик одним из первых сформулировал и принцип верификации: все истинно научное знание должно быть редуцировано к «чувственно данному» , при этом, «значением выражения является метод его верификации» . Согласно Шлику, «наука делает предсказания, которые опыт проверяет. Ее существенной функцией является предсказание… Когда предсказание подтверждено, цель науки достигнута: радость познания есть радость верификации» .

5. 2. «Принцип терпимости» в концепции Р. Карнапа Немецко-американский философ и логик Рудольф Карнап (Сагnар) (1891– 1970) – один из ведущих представителей аналитической программы реконструкции философского знания. Основные сочинения: «Мнимые проблемы в философии» (1928), «Преодоление метафизики логическим анализом языка» (1931), «Логический синтаксис языка» (1934), «Исследования по семантике» (1942– 1947), «Значение и необходимость» (1947), «Введение в символическую логику» (1954).

По мнению Р. Карнапа, философские предложения – это, во-первых, «вненаучные» , ибо они не подлежат ни актуально, ни потенциально какомулибо сопоставлению с реальными фактами; во-вторых, «квазисинтаксические» , т. е. в исходном виде допускающие интерпретацию в самом широком диапазоне версий; в-третьих, содержащие рациональный смысл лишь в аспекте реконструкции с их помощью связей и отношений между словами. Философия трактовалась Р. Карнапом лишь как «суррогат искусства» , философы как «музыканты, лишенные способности к музыке» .

Р. Карнап считал, что в основании системы научных знаний должны размещаться абсолютно достоверные, адекватно воспроизводящие чувственные переживания субъекта, «протокольные предложения» . Все иные составляющие массива науки должны быть подвергнуты процедуре верификации, т. е. сведены к протокольным предложениям. В противном случае, предложения рассматриваются как псевдопредложения, не имеющие смысла, и элиминируются из науки. Р. Карнап выдвинул также следующий тезис: логика науки есть анализ чисто синтаксических связей между предложениями, понятиями и теориями и отрицает возможность научного обсуждения вопросов, касающихся природы реальных объектов и их отношения к предложениям языка науки. Р. Карнап утверждал «принцип терпимости» , согласно которому «можно терпеть» любую избранную «учеными нашего культурного круга» описательную и объяснительную научную систему при условии ее логической непротиворечивости.

Вопрос 6. «Лингвистический поворот» как методологическая инверсия Анализ генезиса аналитической философии и базовых парадигм философии языка позволяет сделать вывод о связи данного процесса с осуществлением лингвистического поворота. По сути, это момент перехода от классической философии (сознание – исходный пункт философствования) к философии неклассической (критика метафизики сознания и обращение к языку как альтернативе картезианского cogito). «Лингвистический поворот» ( «языковая революция» ) нашел выражение в лингвистической философии Л. Витгенштейна ( «Логико-философский трактат» ), феноменологии Э. Гуссерля ( «Логические исследования» ), фундаментальной онтологии М. Хайдеггера и неопозитивизме (Венский кружок: здесь язык науки понимается как единственный адекватный способ выражения знания; метафизика же – не просто как ложное учение, но лишенное смысла с точки зрения логических норм языка). Основные черты «лингвистического поворота» : отказ от гносеологической и психологической проблематики; критика понятия «субъект» ; обращение к исследованию смысла и значения; замена понятия «истинность» понятием «осмысленность» ; стремление рассматривать язык как предельное онтологическое основание мышления и деятельности; релятивизм и историцизм.

6. 1. Первая волна лингвистического поворота. Это, характерные для 20 -х гг. , разнообразные попытки прояснения и реформирования языка в соответствии с законами логики. При этом логика трактуется как единая структура действительности. Э. Гуссерль, Л. Витгенштейн, М. Хайдеггер рассматривали обыденный язык как источник заблуждений и философских проблем, нечто не подлинное; и противопоставляли ему язык, упорядоченный в соответствии с законами логики, верифицированный в соответствии с фактами или язык как язык искусства. Подобный подход может быть описан как метафизика языка, поскольку он сохраняет основные установки эпохи Нового времени, которая со времен Р. Декарта выдвигала разнообразные проекты улучшения языка.

6. 2. Вторая волна лингвистического поворота. Это, характерная для 40– 50 -х гг. XX в. , замена проектов улучшения языка на исследование и описание различных типов языка в его обыденном функционировании. Структурализм, герменевтика, лингвистическая философия акцентируют свое внимание на контекстах и предпосылках высказываний; на объективированных структурах языка вне связи с субъектом. Идея единого совершенного языка заменяется понятиями различия, многозначности, историчности оснований языка, описанием его политических и социальных функций. Так, в частности, Дж. Мур разработал концептуальные подходы для процедур перефразировки неясных высказываний в синонимичные и более ясные. С Дж. Мура и начинается постепенный переход от анализа математических и логических структур к исследованию реального функционирования обыденного языка.

6. 3. Третья волна лингвистического поворота. В сер. XX в. позитивистские методы в аналитической философии сменяются методами лингвистического исследования. Последние отказываются от использования математической логики и принципов эмпирического атомизма. С этого момента аналитическая философия начинает вновь обращаться к традиционным философским проблемам и включать в поле собственных интересов принципы других течений, сближаясь с установками прагматизма, герменевтики и структурализма. Сохраняя критический пафос по отношению к метафизике, проблемы которой должны быть разрешены с помощью терапевтических процедур лингвистического анализа, аналитическая философия всё же отказывается от идеи устранения метафизических предпосылок из языка философии и науки.

Таким образом, действительно, можно рассматривать феномен «лингвистического поворота» как реминисценцию другой радикальной переориентации философского познания, которая на заре философии была осуществлена усилиями Сократа – он (конечно, если он существовал), как известно, определял философию как практику самопознания, полагая душу сущностью человека. Данное полагание привело к смене проблемно-предметных приоритетов античной мысли: философия arche уступила места своеобразной философской антропологии, а человек, потеснив природу, стал преимущественным предметом познания. Иными словами, произведенный Сократом, «антропологический поворот» , привел к инверсии в понимании предмета философского поиска, а «лингвистический поворот» в современной философии – к ее «методологической инверсии» .