Улицкая Людмила Евгеньевна Жизнь и творчество Людмила

Улицкая Людмила Евгеньевна Жизнь и творчество

Людмила Евгеньевна Улицкая (род. 21 февраля 1943, Давлеканово, Башкирия) — популярная российская писательница, произведения которой переведены на 25 языков. Жена скульптора Андрея Красулина. С мужем Родилась в 1943 году, на Урале, когда семья была в эвакуации. Отец был инженером, мать – биохимиком. Окончила московскую школу, до поступления в университет работала в институте Педиатрии лаборантом. В 1968 году закончила биофак МГУ по специальности “генетика”. После окончания университета работала в институте Общей Генетики стажером, пока не выгнали в 1970 году за перепечатку самиздата. Девять лет не работала – тем временем родила двух сыновей. Вот как она сама говорит: «Да, я была генетиком, и меня выгнали с работы. Тогда гоняли за перепечатку самиздата. Несколько лет я не работала, а потом, когда вернулась на работу, профессия от меня уже ушла. Работала в Еврейском музыкальном театре, писала много» .

Давлеканово Город в республике Башкортостан, в 96 км к юго-западу от Уфы, на реке Дёме; административный центр Давлекановского района. Железнодорожная станция на Транссибирской магистрали. Образован путём слияния в начале XX века Давлекановского посёлка и деревни Иткулово, а затем с деревней Давлеканово.

В 1979 -1982 г-г работала завлитом в Камерном еврейском музыкальном театре. «С 1982 года – в свободном полете. Больше на службу не ходила. В 80 -х годах осмелилась писать прозу. Первая моя книжка вышла в 93 -м. Мне уже было 50. Но, конечно, писать я начала неслучайно – предрасположенность была задана семьей, и, наверное, в какой-то момент что-то щелкнуло. У дедушки было опубликовано две книги. Одна по теории музыки, другая по демографии. Папа, будучи научным сотрудником, написал книгу по эксплуатации автомобилей, прабабушка с материнской стороны писала стихи на идише… Я понемногу училась литературному ремеслу – даже ходила на семинары в Дом Кино осваивала науку написания сценариев для мультипликационного кино. Несколько сценариев были реализованы в Союзмультфильме. В те же годы писала сценарии для игровых фильмов, пьесы. Немногое было поставлено – фильм “Сестрички Либерти” (режиссер Владимир Грамматиков, студия Горького) и фильм “Женщина для всех” (режиссер Анатолий Матешко”, студия Довженко).

В те же годы вышли и первые детские книжки в издательстве “Малыш” - “Сто пуговиц” и “Трудное слово “нет”. Делала множество всякой литературной работы – сценарии для учебных программ, диапозитивы, даже поэтические переводы. Сейчас всего даже не припомню.

«В конце 80 -х годов появились первые публикации рассказов в журналах. Кажется, журнал “Крестьянка” взял на себя смелость опубликовать нового автора. Лет пять печатали то “Огонек”, то даже “Новый мир”. В 1994 году вышел первый мой сборник по-русски – “Бедные родственники”. Так случилось, что первая моя книга, несколькими месяцами раньше, с тем же названием, но не включающая в свой состав повести “Сонечка”, как в русском издании, вышла пофранцузски в издательстве Галлимар. Это совершенно не правдоподобно, но именно так произошло. Русский сборник, как и французский, прошли совершенно незамеченными. Повесть “Сонечка” оказалась той книгой, которую высоко оценили – я получила за нее во Франции премию Медичи в 1996 году. Вообще, на Западе моя карьера шла поудачнее, чем дома, хотя повесть “Сонечка” и оказалась в шорт-листе Букеровской премии в 1993 году. Это был для меня огромный успех, о котором я и не мечтала. Потом я написала еще с десяток книг, их список – выше. Получила ряд премий» .

Библиография: • • • • Сборник рассказов «Второе Лицо» Повесть «Сквозная Линия» Сборник рассказов «Бедные родственники» 1995 «Сонечка» , повесть 1996 «Медея и её дети» , семейная хроника 1997 «Весёлые похороны» , повесть 2001 «Казус Кукоцкого» , роман 2002 «Девочки» , сборник рассказов 2003 «Искренне ваш Шурик» , роман 2004 «История о старике Кулебякине, плаксивой кобыле Миле и жеребёнке Равкине» , сказка 2004 «История про кота Игнасия, трубочиста Федю и одинокую Мышь» , сказка 2005 «Люди нашего царя» , сборник рассказов (ISBN 5 -699 -10734 -7) 2006 «Даниэль Штайн, переводчик» , роман (ISBN 978 -5 -699 -27517 -5) 2008 «Русское варенье и другое» , сборник пьес (ISBN 978 -5 -699 -25803 -1) 2011 «Зеленый шатер» , роман (ISBN 978 -5 -699 -47710 -4)

Награды: • • • Литературная премия Приз Медичи за лучшее зарубежное произведение (1996, Франция) — за «Сонечка» Литературная премия Приз им. Джузеппе Асерби (1998, Италия) — за «Сонечка» Букеровская премия (2001) — за роман «Казус Кукоцкого» - первая женщина-лауреат этой премии Кавалер Ордена Академических пальм (Франция, 2003) Премия Книга года за роман «Искренне ваш, Шурик» (2004) Кавалер Ордена искусств и литературы (Франция, 2004) Премия Пенне (2006, Италия) — за роман «Казус Кукоцкого» Премия Большая книга (2007) — за роман «Даниэль Штайн, переводчик» Литературная премия Гринцане Кавур (2008, Италия) — за роман «Искренне Ваш, Шурик» Номинация на Международную Букеровскую премию (2009, Англия) Литературная премия журнала «Знамя» в номинации «Глобус» (2010)[1] за «Диалоги» Михаила Ходорковского с Людмилой Улицкой, опубликованные в десятом (октябрьском) номере «Знамени» за 2009 год[2]. Премия Симоны де Бовуар, 2011, Франция

Фильмы, снятые по сценариям Улицкой: 1990 «Сестрички Либерти» 1991 «Женщина для всех» 1999 «Умирать легко» 2005 «Казус Кукоцкого» , сериал • 2005 «Сквозная линия» , фильм-спектакль • 2007 «Ниоткуда с любовью, или Весёлые похороны» • •

Появление первых произведений писательницы не обратило на себя особого внимания официальной российской критики. Это возможно из-за того, что написанные рассказы, отклонённые «толстыми журналами» , были опубликованы лишь в ряде ежедневных газет и в массовых журналах. Большую известность принесла писательнице повесть «Сонечка» , опубликованная в 7 -ом номере «Нового мира» 1992 -го года. Последовали первые литературоведческие отклики в прессе. Признание художественного таланта Л. Улицкой за границей способствовало росту популярности её произведений и в России. В 1993 -ем и 1996 -ом годах «Сонечка» и роман «Медея и её дети» дважды были номинированы на премию Букер. За литературную деятельность писательница награждена литературными премиями: французской - Медичи за «Сонечку» (1996), итальянской — Джузеппе Адсерби за роман «Медея и её дети» (1999), и, наконец, она стала обладательницей премии Букер за роман «Казус Кукоцкого» (2001).

Критики о творчестве Л. Улицкой Роман «Медея и её дети» назван критикой в числе лучших книг завершившегося десятилетия. Многие произведения экранизируются, находят воплощение на сцене. В 2004 -ом году на 17 -й Международной книжной ярмарке в Москве Л. Улицкая была признана автором года «за рекордную популярность произведений некоммерческой литературы» . Совсем недавно писательница была награждена французским орденом Почётного легиона. Основной корпус исследований составляет журнальная и газетная критика. Литературоведы воспринимают произведения Л. Улицкой неоднозначно. Одни видят в ней представительницу так называемой «женской прозы» , часто иронически связывая её имя с «дамской прозой» , с «бульварной литературой» . Другие рассматривают её как «постмодернистку» . Третьи называют Л. Улицкую одним из лидеров современного неосентиментализма или новой сентиментальности. Столь разные точки зрения свидетельствуют о сложности и трудности восприятия художественного текста писательницы. Примером тому может служить статья Э. Мелы. В ней исследовательница попыталась проанализировать повесть «Сонечка» с позиций тендерного подхода, но после скрупулёзного разбора текста автор пришла к выводу, что Л. Улицкая воспроизводит мир и изображает женщин не феминистским миропониманием, а «с точки зрения мужчин» .

Подобные отклики, на наш взгляд, не могут способствовать объективному литературоведческому анализу творчества Л. Улицкой: в них много авторской субъективности, некорректного кликушества, что не помогает спокойному раскрытию художественных достоинств, недостатков творчества писательницы. Не случайно сама Л. Улицкая реагирует на них скромно и тихо, но с интонацией огорчения. Среди более объективных научных разборов произведений Л. Улицкой выделяются работы С. И. Тиминой, В. Я. Скворцова и А. И. Скворцовой, Е. Щегловой [19, c. 45]. С. Тимина проанализировала «Медею и её детей» , использовав мифопоэтический подход. Учёный отнесла Л. Улицкую «к разряду таких писателей, которые даже в страшные времена не боятся поместить смятенную и попираемую, но всё же бесконечно сильную человеческую душу в центр созидаемого ими мироздания» . В статье В. Я. Скворцова и А. И. Скворцовой рассматривается тема жертвенной любви и своеобразного восприятия мира у героев в повести «Весёлые похороны» . Авторы попытались выявить проблематику и основную идею произведения, поверяя его с мыслью современной философии, К. Ясперса и др. Е. Щеглова сделала акцент на идейно-содержательный план крупных произведений Л. Улицкой, рассматривая их в контексте современного литературного процесса, и пришла к выводу, что главное достоинство творчества писательницы заключается в авторском отношении к своему герою, в спокойной повествовательной манере. Критик справедливо замечает, что «Л. Улицкая подкупала и подкупает не просто интересом к человеческой личности, а состраданием к ней - вовсе делом в нынешней литературе нечастым» .

Исследовательский интерес названных публикаций к прозе Л. Улицкой сводился в основном к обзорному анализу идейносодержательного плана отдельных крупных произведений. Хорошо и позитивно отзывается о творчестве писательницы западная славистика. Французские рецензенты, называя прозу Л. Улицкой «исповедальной» , отмечают, что «она чутко улавливает нюансы человеческой природы и, облекая их в прихотливые одежды яркого и точного языка, возвращает читателю. Творческая фантазия писательницы - продолжение собственного опыта, совершенно оригинального и, тем не менее, близкого многим. Её герои владеют особым языком - сохранившим изумительную буквальность, охраняющим первоначальный смысл слов» . D. Fernandez рассматривает творчество Л. Улицкой как литературу, которой удалось «проникнуть в сердце» . По мнению C. Mouze, главная тема новых рассказов писательницы - любовь: «Все происходящее между людьми или относящееся к человеку, его личности у Л. Улицкой выражает через любовь. . Она (любовь) вносит в реальную жизнь другую, которую сама создает» . Рецензируя сборник «Сквозная линия» , немецкий критик K. Obermuller отметил преемственность творчества писательницы с классикой русской литературы: «Истории, которые рассказывает Л. Улицкая, едва ли возможно осмыслить вне русской литературы. Автор, изображая абсурдность постсоветских будней, представляет это не только виртуозно - она блестяще импровизирует литературными традициями» . Главные произведения Л. Улицкой уже переведены на китайский язык, но ещё не освоены китайским литературоведением. Только в отдельных случаях имя Л. Улицкой появлялось в работах общего характера по современной русской литературе. Среди них выделяется три публикации обзорного плана. Значительно меньше внимания уделено малой прозе писательницы. Работ, посвященных непосредственному анализу её проблематики и поэтики, очень немного

Разбору отдельных рассказов Л. Улицкой, чаще всего, сборнику «Бедные родственники» , посвящены небольшие работы О. Барановой, С. Гедройца, Е. Ишкиной, И. Ключаревой, О. Носовой, У. Шольц и И. Щуровой. Рассматривая проблему героев в сборнике «Бедные родственники» , О. Носова интерпретировала своё понимание концепции «маленького человека» писательницы: «Герои Л. Улицкой порой ощущают себя "бедными родственниками", но светлый и проникнутый симпатией взгляд автора на человека открывает нам людей, наделенных чувством собственного достоинства, мудростью и умением любить» . В своей статье «Поэтика рассказов Л. Улицкой» Е. Ишкина коротко обобщила основные художественные элементы того же сборника «Бедные родственники» , выделила такие, как герои, авторская позиция, главные мотивы, образ мира. Значительный вклад в литературоведческий анализ малой прозы внесли исследователи Т. Казарина, Т. Колядич, И. Остренко и А. Цуркан. Статья Т. Казариной относится к одной из первых публикаций о проблематике и поэтике сборника «Бедные родственники» Л. Улицкой, исследовательница сделала много важных открытий в изучении малой прозы писательницы. Т. Казарина выявила духовную сущность героев, определила ведущие мотивы и сказочно-мифологические подосновы рассказов. С её точки зрения, главным исследовательским предметом у Л. Улицкой является «"центральная драма" человеческого бытия» .

Достоинство статьи А. Цуркан состоит в том, что она впервые попыталась рассматривать рассказы сборника «Бедные родственники» Л. Улицкой как художественное целое. На наш взгляд, в некотором смысле исследовательница дополнила проницательные замечания Т. Казариной. Композиционное единство книги «Бедные родственники» , её типы героев, связь творчества писательницы с классической литературой и своеобразный стиль письма - главный научный интерес учёного. На основе подробного анализа трёх рассказов из цикла «Девочки» И. Остренко детально рассмотрела один из ключевых аспектов в художественном мире Л. Улицкой - мотив взросления. Своеобразие организации циклов рассказов писательницы исследовала Т. Колядич. Автор статьи даёт краткий обзорный анализ структурных составляющих рассказов писательницы: хронотоп, художественная деталь, ирония, форма повествования. По мнению учёного, особенности стиля Л. Улицкой проявляются «в чётком конструировании фразы, употреблении цепочки эпитетов, часто встречаются цветовые или составные эпитеты, номинативные конструкции, разновидности наречий (обычно временные и слова состояния), создании неологизмов, авторских образований (построенных по ассоциации), смешении разных слоев лексики с целью проявления оценочного эффекта» . Названные работы стали этапом в научном постижении творчества писательницы. Они могут служить отправной методологической базой для изучения рассказов Л. Улицкой

При этом очевидно, на современном этапе творчество Л. Улицкой во многом исследовано недостаточно полно и глубоко, нет единства мнений по ряду существенных вопросов. Один из наиболее сложных - и до сих пор нерешённых в научной литературе о Л. Улицкой - вопрос о человеке в художественном мире писательницы, об авторском взгляде на «природу людей» . По справедливому утверждению академика Д. Лихачёва, «человек — всегда составляет центральный объект литературного творчества. В соотношении с изображением человека находится и всё остальное: не только изображение социальной действительности, быта, но также природы, исторической изменяемости мира и т. д. » .

Особенности прозы писательницы Творчество Л. Улицкой отличается трогательно-любовным отношением к герою, ярким выражением и утверждением самоценности «частной жизни» и глубинной связью с литераторами-предшественниками. Связь с русской классикой проявляется в обращении к положениям, характерам, типологически соотносимым с положениями, характерами таких авторов, как А. Пушкин, Н. Гоголь, Ф. Достоевский, А. Чехов, Л. Андреев. Создавая выразительные персонажи, писательница прибегает к речевой и портретной характеристике, к предметной детали, к несобственно-прямой речи. Важную роль в малой прозе Л. Улицкой играют внефабульные элементы, призванные осветить сознательные и подсознательные процессы у создаваемых характеров: авторское отступление, сон, ассоциативное воспоминание. Для прозы Л. Улицкой характерен углубленный психологизм. Писательница дифференцирует процессы, происходящие во внутреннем мире взрослого человека и ребёнка. Автор особенно оригинален в рассказах на тему сохранения человеческого достоинства в условиях тоталитарного режима. Глазами детей писательница смотрит на конфликт личности с государством. Проза Л. Улицкой отличается от прозы авторов-постмодернистов психологической разработанностью характеров. Особое значение в создании характеров в прозе Л. Улицкой играет сравнительная характеристика представленных автором поколений, принятие или неприятие ими этических ориентиров взрастившего их времени, их отношение к прошлому, к вневременным ценностям. В своём большинстве положительные характеры Л. Улицкой, особенно в рассказах на тему столкновения мечты и действительности, спасения от жестокостей внешнего мира, являются романтическими, ведомыми жизнью души. Их поступки определяет интуиция, генетическая память. Автор зачастую не мотивирует отличительные особенности таких характеров

"Сонечка" Вот что пишет в рецензии к этой книге Елизавета Калитина: «От слога Улицкой почти осязаемо веет русской классической литературой. Длинные описания, внимательные и, в то же время, чуть отстраненные наблюдения, редкие, случайные диалоги. Писательница-рассказчица. Она повествует не спеша, никуда не торопясь: хочешь - слушай, хочешь - нет. Издательство "Эксмо" наделило "Сонечку" толстыми, почти картонными страницами и тем самым сыграло на руку автору - при таких условиях овладение книгой происходит степенно, в ритме авторского повествования: эти жесткие бумажки как-то не получается быстро листать. К тому же тяжелые листы на подсознательном уровне прибавляют повествованию некой значительности, особенности, фундаментальности. Книга "Сонечка" - невосклицательное повествование о любви к книгам, о любви к жизни, о любви к искусству и о любви, как об искусстве - о редчайшем даре уметь любить. О Сонечке, о человеке, которого воспитали книги, о том, как книги могут воспитать. История её трогательна, но без особых выкрутасов: росла, читая книжки, выросла, читая книжки, была счастлива. Потом на замену книгам появились муж, дочь, дом. Она тоже была счастлива. Она была счастлива даже тогда, когда на замену ей у мужа появилась другая женщина. "Как это справедливо, что рядом с ним будет эта молодая красотка, нежная и тонкая, и равная ему по всей исключительности и незаурядности, и как мудро устроила жизнь, что привела ему под старость такое чудо, которое заставило его снова обернуться к тому, что в нём есть самое главное, к его художеству". Вы можете себе представить женщину, которая будет думать так, осознав измену любимого ею мужа? Некрасивая девочка Сонечка, книжная девочка Сонечка, когда вырастет, совершенно искренне будет думать так. В финале этой истории книги вновь займут свое место, заменяя выросшую дочь и потерянного супруга.

Главная ценность "Сонечки" для меня в том, что генетик Улицкая сумела вывести и описать тот редкий - существующий ли? - тип людей, что принимают несчастья не как наказания, не как кару божью (и, конечно, несправедливую), а как ТО, ЧТО ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ. Без строптивости, но и без покорности. Не злость, не жажда мести, не смирение помогают им пережить беды. Только любовь, необъятная, такой редкой чистоты, что она кажется безумием в нашем безумном мире. Любовь к людям. Когда горишь, потому что кому-то будет теплее от твоего огня. И это не презренное осознанное самопожертвование с тайной надеждой на благодарность, а - дар, умение радоваться и своему счастью, и чужому - как своему. В прорисовке своего персонажа автор зашла так далеко, что даже в романе про неё, Сонечку, сама Сонечка смотрится как бы не главной героиней, а просто одной из.

Биолог по образованию и генетик по профессии Людмила Улицкая пришла к писательству поздно, в зрелом возрасте. Сначала был биологический факультет МГУ. Потом - правда, недолго - камерный еврейский театр, должность завлита. Потом курсы мультипликационной режиссуры. "Писание" началось со сценариев программ для телевидения, а потом и пьес для любимых ею кукольных театров. Первые рассказики печатались в журналах в начале 80 -х. Но её самостоятельная книга случилась много позже. "Сонечка" была первым и сразу удачным книжным детищем - книга вошла в список финалистов Букеровской премии 1993 года, была отмечена престижной французской премией Медичи и итальянской премией Джузеппе Ацерби. Однако появилась она впервые не в России и не на русском языке. Сначала книгу распробовали в Париже на французском (вот ведь же какой этот Париж - всем находится место в этом городе любви), а уж потом издали и на родине у автора.

За последние 10 лет у Улицкой вышло 5 книг, - немного, в общем. Впрочем, редко да метко: их читают на семнадцати языках, и автору они регулярно приносят дивиденды в виде каких-нибудь литературных премий. Основными почитателями Улицкой небезосновательно называют женщин, причем, женщин неглупых, так сказать, интеллектуального склада. Но я уверена, что мужчина с хорошим литературным вкусом и, особенно, в сентиментальном настроении одолеет прозу Улицкой без труда и с удовольствием» .

Американское издание повести «Сонечка» : Издание повести «Сонечка» на турецком:

Также стоит отметить, что по повести «Сонечка» поставлен спектакль во МХТе им. Чехова Режиссер: Марина Брусникина В ролях: Елена Лемешко, Елена Панова, Алена Хованская, Юлия Полынская

Медея и ее дети «. . . Медея улыбнулась сама себе, успокоилась: устройство мира, несмотря на его возросшее многолюдство и суматошливость, оставалось все тем же самым, ей понятным, - происходили маленькие чудеса, люди сходились и расходились, и все вместе образовывало красивый узор. . . » Одна из рецензий: «Медея и ее дети" Людмилы Улицкой - один из самых интересных опытов построения нового "семейного романа". Здесь сошлось все: и непревзойденное умение автора рассказывать истории частного человека, и свободное владение мифологическими пластами, и актуальность, и даже идейность. Главная героиня - бездетная Медея Синопли, тезка античной Медеи, - тоже своего рода божество для всей большой разветвленной семьи. Только она не убивает, а собирает, соединяет, склеивает своей кровью хрупкие внутрисемейные связи» .

Хоровод и зеркала «Людмила Улицкая — может быть, самая замечательная из ныне здравствующих женщин-прозаиков. Ее книги из тех, которые нужно именно что купить и поставить на полку — точно захочется перечитывать. Улицкая — наш Маркес, но в юбке и лучше. Тот изобрел "магический реализм" и сделал его центральным направлением латиноамериканской литературы последнего полувека; эта — "реалистический магизм" и так как пишет она, не пишет никто. Многих, я полагаю, останавливала на полпути романа "Сто лет одиночества" откровенная картонность, мнимость, ненастоящесть происходящего — что хорошо латиноамериканцу, то русскому скука смертная. Улицкая сумела совместить и то, и другое — фантастику обыденной жизни и эпическую всеохватность семейной саги — в строгих рамках психологической достоверности и реального исторического контекста. Парадоксально, что самое исчерпывающее представление о прозе Улицкой дает фраза из повести совершенно непохожего на нее Михаила Левитина. О факте деторождения сказано: "Мне нравилась мысль, что матрешка достанет из себя матрешку, та в свое время другую, и так будет вечно" ("Еврейский бог в Париже"). Важным представляется не только то, что следующее поколение повторяет форму предыдущего, но (главным образом) то, что оно, во всех смыслах этого слова, "мельчает" — нивелируется, сходит на нет. Восприятие жизни, как хоровода, составленного из множества вариантов одного и того же персонажа (Левитин) сменяется в прозе Улицкой идеей преемственности поколений как некой системы зеркал, в которой реальное изначально изображение становится все более зыбким, нечетким, "смазанным", а потому — фантастичным. В произведениях обоих авторов в яркой форме видим то, что является основной целью художественного творчества — преображение реальной действительности сквозь призму авторского восприятия» . Алексей Пасуев

«Даниэль Штайн, переводчик» — роман Людмилы Улицкой (2006), ставший бестселлером и получивший премию «Большая книга» за 2007 год. Основан на истории жизни Освальда Руфайзена. Роман повествует о необычной судьбе еврея Даниэля Штайна, ставшего католическим священником. Необычно построение романа, являющееся композицией писем и разговоров людей, тем или иным образом связанных с Даниэлем, и его самого.

Выдержки из статьи «моими учителями были генетики» : – После книги «Искренне ваш Шурик» вы заявили, что больше не будете писать романы. Но написали «Даниэль Штайн, переводчик» . Почему вы отказались от принятого решения и взялись за большую и сложную книгу? – Я и теперь говорю, что больше не буду писать романы. Но так со мной происходит всякий раз, когда я заканчиваю большую книгу: я чувствую себя совершенно обессиленной, понимаю, что меня почти уже и нет. Нет сил. Нет воли. Нет того внутреннего запаса, с которым можно в такое предприятие пускаться. Кроме того, я заканчивала свои романы в разные годы, а задуманы все они были в середине восьмидесятых и не сразу они разъединились, отпочковались один от другого. Я свою жизнь проживала с большим увлечением, она, как мне представляется, просто трещала от наполнения. И прошло немало времени, прежде чем я поняла, с какой стороны вообще можно подходить к той или иной романной теме. Что же касается «Даниэля» , я вообще и не собиралась писать о нем роман. Все началось с попытки перевода с английского документальной книги, написанной американским профессором-социологом, о Даниэле Руфайзене, с которым я была знакома. Я начала было переводить, но по ходу работы мне книга все меньше нравилась, хотелось ее комментировать, что-то добавлять к тексту, который, как мне казалось, не касался самого существенного. Я попросила разрешения у автора написать комментарий. Она в раздражении ответила мне, что я могу писать свою, собственную книгу и никакие мои комментарии ей не нужны. Ну, в конце концов, так и получилось. Сначала, правда, я писала документальную книгу – ее следы можно найти даже в одном сборнике путевых впечатлений об Израиле. Но мне самой написанное показалось как-то мельче «моего Даниэля» . Я все забраковала. Потом еще одну попытку сделала. Опять не получилось. И только с третьей попытки дело сдвинулось. Это произошло, когда я поняла, что книга не будет документальной в обычном смысле этого слова. Я использовала множество подлинных документов, но многое и сочинила, поменяла отчасти человеческое окружение Даниэля, дала ему другую фамилию. И тогда я почувствовала себя свободной. За эти годы – со дня знакомства с Даниэлем в 1993 -м до выхода книги в 2006 -м – я много чего написала. А Даниэль терпеливо ждал и никуда от меня не отходил. Вот так, в конце концов, и появился «Даниэль Штайн, переводчик» .

– Даниэль Штайн – наверное, один из первых ваших положительных героев? – Ну, насчет положительных героев – это можно и поспорить. Есть такие критики, которые указывали мне на отсутствие у меня отрицательного героя: мол, что это у вас все герои положительные? Я, честно говоря, никогда так не делю ни людей, ни литературных героев. Каждый человек бывает и положительным, и отрицательным, и добрым, и злым, способен и на подлость, и на героизм. Несколько лет назад вы запустили серию детских книг «Другой, другие, о других» , призванных научить толерантности. Получилось ли то, что было задумано? И вообще, можно ли научить толерантности? – Это серия детских книг по культурной антропологии. Если хотите, учебник толерантности, написанный разными авторами, – антропологами, писателями, учеными. Пока есть четыре книги, еще четыре выйдут в течение двух-трех месяцев. Они практически готовы. Еще четыре в работе. А там видно будет. Ничему научить нельзя. Но ничто не мешает пытаться это делать. Уж очень мне не нравится, когда на наших улицах убивают таджикских девочек и студентов из Пакистана или Конго. Самое страшное, что среди убийц – несовершеннолетние. То есть дети. Бедные, неприсмотренные, необласканные дети, которым мамы книги в детстве не читали, в макушечку не целовали. – Сейчас много говорят о том, что дети стали меньше читать, больше смотрят телевизор, часами просиживают в Интернете. Как воспитать у детей привычку к чтению? – Да, все так. Не читают. Смотрят. Просиживают. Бороться невозможно. Можно что-то предложить другое. Например, взять да самому вслух почитать. Или в снежки поиграть. Или суп вместе сварить. В общем, пытаться жить с детьми общей жизнью. – В последнее время вы много ездите. Что хотят знать о России западные читатели? И о чем спрашивают наши, российские? – Да, последний год был у меня в разъездах. Западных читателей интересует, что я думаю о Путине гораздо больше того, что я думаю о Достоевском. Наши о политике спрашивают реже, зато им интересно, как я отношусь к Сорокину, Пелевину и… далее длинный список. А также, о чем я напишу следующую книгу. Самой бы хотелось знать. – Кого из писателей вы считаете своим учителем? – Да никого! Моими учителями были генетики. Они учили меня думать, смотреть, наблюдать. А писать я сама научилась. Как все: сначала палочки и крючочки, потом буквы…

– Социологи говорят, что наше общество очень пассивно, что люди не верят, что от них что-то зависит, что они могут изменить жизнь вокруг себя. Даниэль Штайн был человеком, который брал на себя смелость менять жизнь других. Доводилось ли вам видеть в России подобных ему людей? – Не могу сказать – да сколько угодно! Таких, как Даниэль, много не бывает. Но я была знакома со священником Александром Менем, одним из самых значительных и масштабных людей наших дней. Слишком мало времени прошло, чтобы понять, какого великого духа человек жил возле нас. Есть еще несколько великих и прекрасных, но их имена никому ничего не скажут. Эти люди, может, и были святыми, но очень тихими и скромными. И еще я знаю очень много просто хороших, деятельных людей. Ну, может, не очень много. Но они есть, и, когда встречаешь их в самых разных городах, на окраине жизни или в центре, в больнице, в библиотеке, в хосписе, в детском доме, – это счастье и радость. Не знаю, удастся ли этим одиночкам изменить общественную атмосферу уныния, безнадежности и пассивности, но они есть, и это внушает надежду.

Выдержки из статьи «моя задача - вопросы ставить, а не решать» «Я ничего не решаю, моя задача - вопросы ставить, а не разрешать. У меня это лучше всего получается. Книжка "Даниэль Штайн" не отвечает ни на один вопрос, но она их ставит. Вопрос надо обойти кругом, понюхать, пощупать, чтобы по крайней мере его понять. Прежде его решать нельзя, и огромное количество проблем сегодняшнего дня в том, что люди пытаются найти ответ на вопрос, который не сформулирован» .

Выдержки из статьи «какое время жизни нам досталось» : — Проблема, которую затрагивает практически каждый ваш роман, — это мужское- женское непонимание. Вроде бы в одной песочнице росли, в одни игрушки играли, в одной квартире живут, в одной постели спят, но при этом разговаривают на разных языках. Почему мы обречены жить словно на разных планетах? — Вот это действительно серьезная проблема. Я в прошлом генетик и разницу между полами представляю себе немного глубже, чем человек, не имеющий биологического образования. Разница огромна, она прописана в каждой клетке: другая химия, другие гормоны, другая психика. Но мужчина и женщина другу нужны, созданы друг для друга, для любви, для продолжения рода, воспитания детей. Для партнерства в самых разных сферах деятельности. И взаимопонимание при этом необходимо. Этому надо учиться.

— У ВАШИХ героинь личная жизнь обычно не складывается. Это вообще черта русской женщины — быть несчастливой в любви? — У моих героинь и героев с личной жизнью по-разному. Мой первый рассказ назывался «Счастливые» — про пару любящих друга стариков, потерявших давным-давно единственного ребенка. Так что этого вашего замечания я не принимаю. А вот насчет особого дарования русских женщин быть несчастными — тут я готова согласиться с вами. Россия действительно страна несчастных женщин. Почему это так — вопрос сложный. Я думаю, что причин много. Как писатель и как человек, могу сказать, что в очень большой степени состояние «счастья» или «несчастья» — вопрос личного выбора. Если человек не хочет быть несчастным, в огромном большинстве случаев он может выйти из этого отвратительного состояния. Но если человек — и с женщинами это случается чаще, чем с мужчинами, — хочет быть несчастным, то на этом пути он может отлично преуспеть, даже не имея к этому видимых оснований. Свое несчастье можно холить, лелеять, взращивать его, не давая о нем забыть ни себе, ни окружающим. У меня был в жизни период, когда я чувствовала себя остро несчастной. Довольно долго — год или два. До тех пор, пока в один прекрасный день я сама себе не надоела с этим обрыднувшим мне несчастьем, которое уже превратилось в хорошее хроническое заболевание. В моем случае оно называлось унынием. Тогда я сказала себе: хватит! Не скажу, чтобы сразу, в один миг, но через какое-то время зараза эта от меня отошла. Та же Америка иначе относится к проблеме страдания, чем Россия. Страдание там почти неприлично, его следует скрывать, а не предъявлять. Американцы — и женщины, и мужчины — стараются от страдания избавиться и наработали для этого специальные механизмы. Полезные. Но хорошо бы разглядеть границу — в какой момент, избавившись от страдания, человек теряет и способность к состраданию? Если такое произойдет, то это — моральная катастрофа. В этом же кроется причина, почему нам так хорошо в своем родном кругу: мы выросли в семейно-дружеской атмосфере сострадания и взаимного интереса. А если мы посмотрим в сторону нашей великой литературы… Только капитанская дочка Маша Миронова, сирота, чудом выжившая девочка, да барышня-крестьянка Лиза Муромская счастливы. Да еще, может, Наташа Ростова, с которой Толстой расстался до того, как начались в ее жизни семейные неурядицы. Все прочие — сплошь Анны Каренины и Сонечки Мармеладовы. Литература великая, само собой, но быть счастливой женщину не учит.

Выдержки из статьи «жизнь перед лицом смерти» : Выдержки из статьи « - Я никогда не делала и не делаю внутреннего маркетинга - кто купит, в какой сезон года и насколько то, что я пишу, соответствует актуальным проблемам сегодняшнего дня. Мой идеальный во всех смыслах читатель - это мои друзья. Внутренне я разговариваю именно с ними. Для меня было большой радостью обнаружить в какой-то момент, что меня читают те люди, на которых я совершенно не рассчитывала. Мне очень льстит, что среди моих читателей не только люди моего поколения, но и молодые. И читателя, таким образом, я не ищу, он сам находится. В метро я редко вижу в руках у людей свои книги. Зато мои книги часто берут в отпуск люди, которые не имеют возможности читать в обычном режиме жизни. Как ни странно, в больницах, навещая своих друзей, я довольно часто встречаю свои книги в руках у людей. Мои любимые читатели - библиотечные работники и преподаватели. В конце концов, это ведь процесс взаимный: писатель ждет читателя, а читатель ищет своего писателя. .

- Ваши рассказы не про старость даже, а про то, что за нею неизбежно следует. Почему тема смерти, умирания так редко встречается в современной литературе, классики ее никогда не избегали? - Строго говоря, я не могу ответить на этот вопрос - почему? Попробую. . . Я думаю, что вся современная цивилизация ориентирована на успех, на победу, на достижение, и литература до какой-то степени это отражает. Ориентация эта мне представляется ложной. Главная ценность жизни, по -моему, это сама жизнь. А если акцент поставлен таким образом, тогда и смерть является важнейшим событием жизни. Согласитесь, что жизнь перед лицом смерти гораздо существеннее, чем жизнь перед лицом успеха. Но я это не придумала, это я почувствовала, и в очень раннем возрасте, - громадность явления смерти. На моих глазах умерли немало людей: родители, бабушка, дедушки, друзья. И я знаю, что смерть бывает прекрасной, достойной, и даже драгоценным событием. Я имею в виду не уходящих, а тех, кто остается. С некоторой точки зрения, вся жизнь представляет собой подготовительный период к этому моменту. Но тут со мной смогут согласиться только те люди, которые, как и я, полагают, что за пределами земного существования есть иная реальность. Однако это совсем не значит, что материалисты умирают иначе, чем верующие в то, что существует иная реальность, кроме той, в которой мы с вами сегодня пребываем. Я встречала в жизни атеистов, которые уходили мужественно, благородно, с любовью и благодарностью к окружающим. Так уходила моя неверующая бабушка - в состоянии мира и благодарности

Лет пять-шесть тому назад мне предложили провести вечер в клубе ОГИ, и я тогда взяла отрывки из своих книг, в которых описывается смерть. Получилось совершенно потрясающе. Получилось, что смерть описывается как, в общем-то, последний экзамен. Когда я писала роман Казус Кукоцкого, я перечитала почти все книги мертвых. Так или иначе, это священные руководства по переходу в другие миры. Сопроводительная бумага для последнего путешествия. Такие книги были у египтян, индейцев майя, знаменитая и лучшая из всех, как мне кажется, тибетская книга. Многие идеи, очерченные в этих книгах, можно найти и в православных молитвах На исход души, хотя в христианстве по сравнению с другими религиями тема посмертного существования мало разработана. Это понятно - за чертой жизни лежит область великой тайны, а говорить о тайном почти невозможно. Лучшее, что есть в православии на эту тему, это одна из молитв ектеньи - молитва о христианской кончине, безболезненной, мирной и непостыдной. А пишу я о смерти, потому что это мне важно. И очень многим важно. А самое в этом важное - работа против страха смерти. Мы, живые, очень боимся смерти, сама наша природа противится этой мысли. Каждый человек, будучи ребенком, переживает глубокий шок, когда впервые видит мертвого воробья или кошку. И второй, гораздо более глубокий, - когда приходит к мысли, что и сам он смертен. Это самый великий страх, который живет в человеке, но и его, как и все другие, человек должен осознать и проработать. Потому что, хоть и редко, но происходят такие прекрасные события, как смерть праведника. Праведник уходит без страха, оставляя после себя благодать и просветление на окружающих. Я наблюдала это не один раз.

«…Хотелось бы быть уверенным в том, что хорошие люди уходят легко и благородно, а плохие страдают. Я очень не люблю идею справедливости. Одна из самых ложных идей. Она предполагает какую-то нравственную бухгалтерию. Нет ничего этого. На окраине Москвы в Республиканской больнице умирают дети, больные раком и другими неизлечимыми болезнями. И это происходит во всех больницах мира. Они, дети, ни в чем не виноваты. . . И об этот факт разбивается идея о заслуженности легкой смерти (в данном случае слово легкая" не совсем правильное, но вы его произнесли, так что я его использую). Однако всякий раз, когда мы оказываемся свидетелями такой легкой смерти очень хорошего человека, мы испытываем это удовлетворение, как будто ему это дано по заслугам. . . Наверное, так иногда и бывает. - По поводу старости я хотела бы сослаться на мнение итальянской писательницы Орианы Фаллачи. Она 1930 года рождения, неизлечимо больна, но все время работает и бездействие считает самоубийством. Она не понимает тех неумных мужчин и женщин, которые стыдятся того, что стареют. К пожилому человеку, уверена она, приходит сократовское понимание свободы: ты сознаешь, что знаешь слишком мало и что жизнь коротка. И это рождает огромное желание сделать то, что ты еще не успела.

Ориана Фаллачи - восхитительно яркий и интересный человек. Но ей, с ее экстремальной биографией, понадобилось дожить до старости, чтобы понять, что знаешь слишком мало и что жизнь коротка. Я догадалась об этом чуть пораньше. Поэтому старость, с моей точки зрения, довольно большая гадость. Отказывают все подряд органы, трудно взлететь на шестой этаж, спину как будто зацементировали. . . Длинная хроническая болезнь, чего в этом хорошего? НО! Есть и другая сторона. . . Старость - великий урок смирения. Можно уже перестать хотеть добиваться успеха, перестать делать то, что не успела, потому что всех дел все равно не переделаешь, да и почему это ты думаешь, что твои деяния так уж важны, и мир перевернется оттого, что ты еще напишешь два романа? В старости есть много чего существенного - борьба за сохранение достоинства, за умение вписаться в жизнь, отбросив амбиции, в старости можно научиться тому, чего не успел, пока делал: смотреть на дерево, если зрение позволяет, любоваться детьми, наслаждаться, слушая шум дождя. . . Я не знаю, чего там можно еще извлечь хорошего из старости. Мне предстоит это узнать, и уже довольно скоро» . Ориа на Фалла чи (итал. Oriana Fallaci, 29 июня 1929, Флоренция — 15 сентября 2006, Флоренция) — итальянская журналистка, писатель, публицист, в годы Второй мировой войны — участница партизанского Сопротивления. Автор 12 книг, разошедшихся во всём мире 20 -миллионным суммарным тиражом. Её называли «самой знаменитой писательницей Италии» . А в прежние годы её называли «журналистом, которому никто в мире не может отказать»

- В ваших рассказах вечная проблема отцов и детей поставлена не как бунт против отсталых родителей, а как почти полное им подчинение. У вас 60 -летние дочки задавлены мамашей и обретают внутреннюю свободу, лишь когда ее не стало. Оправдан ли такой материнский эгоизм? - Эгоизм - это вопрос о мере. Все люди эгоисты. Это в природе человека заложено, инстинктами определено: охранять себя. Взаимоотношения родителей и детей - в некотором смысле тоже борьба эгоизмов. Сильный эгоизм побеждает слабый. Но здесь и начинается исследование темы: как ты соотносишь свой эгоизм с жизнью окружающих? Я встречала людей, как правило, женщин, которые обладали минимальным эгоизмом, они были предельно жертвенны, готовы себя отдать на служение, в услужение, в полное подчинение, даже в рабство любимому человеку. Ребенку или мужу. И достигали великой высоты в своем подвиге. Но в тех случаях, которые я наблюдала, эта жертвенность приносила ужасные плоды тем, во имя которых эти женщины приносили свои жертвы: они выращивали жестоких потребителей, к тому же и вполне несчастных - потому что модель, предложенная матерью, представлялась им основной или даже единственной, и люди эти остро страдали, когда обнаруживали, что не все окружающие готовы выворачиваться для них наизнанку. . . Обидно же. . . У эгоизма нет оправдания, но ему можно дать объяснения, по крайней мере, в некоторых случаях. Что касается меня, я занимаюсь почти исключительно частным случаем.

Еще парочку фактов напоследок: Улицкая рано начала писать стихи, но публиковать их отдельным сборником так и не решилась. Одни из лучших поэтических строк вложила в уста главной героини своего романа «Медея и ее дети» . Разведясь с первым мужем, одна воспитывала двоих сыновей – после школы оба они продолжили образование в Америке, сейчас вновь живут в России. Старший – бизнесмен, младший – музыкант, синхронный переводчик The end!!!

• Список литературы • 1. Быков Л. «Сонечка» и другие // Урал. – 1994. – № 2 -3. – С. 287 -288. • 2. Желобцона С. Ф. Сюжегообразуюшая функция сна в романах Л. Улицкой и К. Вольф «Размышления о Кристе Т. » // Русское литературоведение в новом тысячелетии. В 2 тт. М. , 2003. • 3. Золотопосов И. Чувствительность с приставкой «нео» // Московские новости. – 1993. – № 6. – С. 5. • 4. Ишкина Е. Л. Поэтика рассказов Л. Улицкой // Актуальные проблемы современной филологии. Литературоведение. – Киров. 2003. • 5. Казарина Т. Бедные родственники: Людмила Улицкая. Серия «Первая книга» . – М. , «Слово» . 2004. • 6. Колядич Т. М. Можно ли считать «женскую прозу» явлением // Проблема эволюции русской литературы XX пека. Вып. IX. М. , 2003. • • 7. Колядич Т. Своеобразие организации циклов рассказов Л. Улицкой // Литературный процесс в зеркале рубежного сознания. Магнитогорск, 2004. • 8. Кузичева Л. В списках значится. . . «Вечная Сонечка» ? // Книжное обозрение. – 1993. – № 50. – С. 13. • 9. Куклип Л. Казус Улицкой // Нева. – 2003. – № 7. – С. 177. • 10. Латынина А. Кровь и кубики / Финалисты Букера - 97 с двух точек зрения // Литературная газета. – 1997. – № 39. – С. 78 -92. • 11. Лейдерман Н. Л. , Липовецкий М. Н. Современная русская литература: В 3 -х кн. Кн. 3. – М. . 2003. С. 93 -94. • 12. Мела О. «Сонечка» Людмилы Улицкой с гендерной точки зрения: новое пол Солнцем? // Преображение. – 1998. – № 6. – С. 107. • 13. Молчанов Л. Настоящая женская проза или Феномен Людмилы Улицкой. http: //vriter. fio. ru/nevs. php? n=200578&c=1668. • 14. Остропко И. Субкультура детства в цикле Л. Улицкой «Девочки» // Мировая словесность для детей и о детях М. , 2004. • 15. Прусакова И. Людмила Улицкая. Сонечка. Повесть // Новый мир. – 1992. – № 7. • 16. Ровенская ТА. Опыт нового женского мифотворчества: «Медея и её дети» Л. Улицкой и «Маленькая Грозная» Л. Петрушевской // Адам и Ева: Альманах тендерной истории. СПб. , 2003. • 17. Скворцов В. Я. , Скворцова А. И. Самобытие человека в повести Людмилы Улицкой «Весёлые похороны» // Вестник Вол. ГУ. Серия 2: Филология. Журналистика. Волгоград. – 2000. – № 5. – С. 105 -112. • 18. Тимипа С. Медея XX века: полемика, традиция, миф // Санкт-Петербургский университет. – 1998. – № 16 -17. http: // www. spbuinag. nw. ru/olilinclex. html. • 19. Щеглова Е. О спокойном достоинстве - и не только о нём: Людмила Улицкая и ее мир // Нева. – 2003. – № 7. – С. 185. • 20. Улицкая Л. Счастливые // Ковчег. – 1991. – № 2. – С. 85 -89. • 21. Улицкая Л. Перловый суп // Столица. – 1991. – № 46/47. – С. 120 -121. • 22. Улицкая Л. Бронька //Огонек – 1989. - № 52. – С. 20 -23. • 23. Улицкая Л. «Я пишу для вас. . . » : [Беседа с писательницей Л. Улицкой / Записала Наталья Мавлевич] // Семья и школа. – 2002. – № 3. – С. 26. • 24. Улицкая Л. «Считайте меня ретроградом» // Санкт-Петербургский университет. 25 лек. 1998. № 28 -29. С. 4. http: // www. spbumag. nw. ru/oldindex. Html. • 25. Улицкая Л. «Мне интересна жизнь "серых людей"» : [Беседа с писательницей Л. Улицкой / Записала Маргарита Рюрикова] //Литературная газета. – 1995. – № 38. – С. 3.