Тынянов Юрий Николаевич Стиховые формы Некрасова Вступление

Тынянов Юрий Николаевич Стиховые формы Некрасова

Вступление “друзья принимали его поэзию, несмотря на ее форму, враги отвергали ее вследствие формы. Таким образом, объектом спора оставалась только абстракция -- тематический и сюжетный элемент его искусства, между тем как самое искусство, принцип сочетания и противопоставления элементов, отвергалось и теми и другими”

Классическая традиция русского стиха Его преследуют хулы: Он ловит звуки одобренья Не в сладком ропоте хвалы, А в диких криках озлобленья. И веря и не веря вновь Мечте высокого призванья, Он проповедует любовь Враждебным словом отрицанья. Свою "Музу" он начинает парафразой из "Музы" Пушкина, в стихах "Блажен незлобивый поэт. . . " подчеркивает "Пророка" Лермонтова

Столь же обычен у него классический метафорический стиль с широко развитым параллелизмом Пышна в разливе гордая река, Плывут суда, колеблясь величаво, Просмолены их черные бока, Над ними флаг, на флаге надпись: слава! Толпы народа берегом бегут, К ним приковав досужее вниманье, И, шляпами размахивая, шлют Пловцы родному берегу прощанье, И вмиг оно подхвачено толпой, И дружно берег весь ему ответит.

Сущность его пародий не в осмеивании пародируемого, а в самом ощущении сдвига старой формы вводом прозаической темы и лексики Некрасов Пушкин Дрожишь, как лист на ветке бедной, Один на ветке обнаженной Под башмаком своей жены Трепещет запоздалый лист ("Отрадно видеть, что находит. . . ") ("Я пережил свои желанья. . . ")

Некрасов Пушкин О, ты, чьей памятью кровавой ты, чьих писем много, много Мир долго, долго будет полн. В моем портфеле берегу! ("О, письма женщины, нам милой. . . ") ("Наполеон"). О,

Неявные пародические произведения – новая форма Некрасов, Псовая охота Жуковский, "Епископ Гаттон" Ближе и лай, и порсканье, и крик - Вылетел бойкий русак-материк! <. . . > Гикнул помещик и ринулся в поле. . . То-то раздолье помещичьей воле! <. . . > Через ручьи, буераки и рвы Бешено мчится: не жаль головы! <. . . > Выпив изрядно, поужинав плотно, Барин отходит ко сну беззаботно <. . > Завтра велит себя раньше будить. Чудное дело -- скакать и травить! Вдруг ворвались неизбежные звери; Сыплются градом сквозь окна, сквозь двери, Спереди, сзади, с боков, с высоты. . . Что тут, епископ, почувствовал ты? <. . . > В замок епископ к себе возвратился, Ужинать сел, пировал, веселился, Спал, как невинный, и снов не видал. . . Правда! но боле с тех пор он не спал.

Одновременно Некрасов культивировал и форму чувствительного романса и водевиля (ср. , например, "Повидайся со мною, родимая!. . " -- "Рыцарь на час" с арией из "Материнского благословения" -- "В хижину бедную, богом хранимую. . . ") . Но не внесением песенных форм, а вводом в них прозаических элементов сказал новое слово Некрасов.

Говорной уклон стиха - прозаизмы Семь временнообязанных Подтянутой губернии, Уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, Из смежных деревень: Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова - Неурожайка тож.

Две крайности Некрасова: Диалектизмы и классический стих Огородник Я слыхал на селе от своих молодиц, Что и сам я пригож, не уродом рожден, — Словно сокол гляжу, круглолиц, белолиц, У меня ль, молодца, кудри — чесаный лен. . . … Я кудрями тряхну, ничего не скажу, Только буйную голову свешу на грудь. . . «Дай-ка яблоньку я за тебя посажу, Ты устал, — чай, пора уж тебе отдохнуть» . Когда из мрака заблужденья Горячим словом убежденья Я душу падшую извлек, И, вся полна глубокой муки, Ты прокляла, ломая руки, Тебя опутавший порок; Когда забывчивую совесть Воспоминанием казня, Ты мне передавала повесть Всего, что было до меня; И вдруг, закрыв лицо руками, Стыдом и ужасом полна, Ты разрешилася слезами, Возмущена, потрясена, - — Ну, пожалуй, изволь, госпожа, поучись, Пособи мужику, поработай часок. — Да как заступ брала у меня, смеючись, Увидала на правой руке перстенек. . . Верь: я внимал не без участья, Я жадно каждый звук ловил. . . Я понял все, дитя несчастья! Я все простил и все забыл.

Внесение прозы в поэзию Слова в поэзии организуется преимущественно по знаку звучания, в прозе -преимущественно по знаку семантики. Поэтому в тех случаях, когда семантика определенных поэтических формул стала штампом, исчерпана и уже не может входить как значащий элемент в организацию стиха, внесение прозаизмов обогащает стих, если при этом не нарушается заданность ключа. Внося прозу в поэзию, Некрасов обогащал ее.

Внесение прозы в поэзию, Лермонтов Бывают эпохи, когда высшим пунктом этой соотнесенности бывает стиховая речь, лексически и синтактически совершенно подобная прозе. В этом смысле лермонтовское "Завещание", например, я считаю эволюционно очень значительным, не "несмотря" на такие стихи, а как раз "благодаря" таким стихам: Соседка есть у них одна. . . Как вспомнишь, как давно Расстались!. . Обо мне она Не спросит. . . все равно. . .

Спасибо за внимание