Тема VII. Модели жизнеобеспечения.
Темы лекции: Культурная адаптация: способы приспособления к среде: экосистема (природа + популяция). Культурная эволюция (пример команчей). Конвергентная (расходящаяся) и параллельная культурная эволюция. Теория «сulture areas» (культурных ареалов) «Culture core» : ядро культуры, специфичные практики жизнеобеспечения. Способы жизнеобеспечения: Присваивающая экономика (food-foraging societes): мобильность, малые группы, гибкое гендерное деление труда, раздел пищи между взрослыми, эгалитаризм. Производящая экономика (food-producing societies): «неолитическая революция» , сельское хозяйство, подсечное земледелие, смешанное сельское хозяйство, номадизм. Области интенсивной агрикультуры. Индустриальные общества: индустриальная революция и т. д.
Культуры через призму персональных нарративов АВСТРАЛИЯ Вайпулданья из племени алава. Книга Д. Локвуда «Я — абориген» (Lockwood D. I, the Aboriginal. London, 1963) представляет собой запись рассказов австралийского аборигена Вайпулданьи. На основании этого сочинения мы можем представить себе повседневный уклад жизни группы аборигенов, обитавших в долине реки Ропер (Северная территория) в cередине XX в. Нужно учитывать, что социальные и производственные отношения в обществе аборигенов этого периода были далеки от традиционных, этих людей нельзя уже было назвать первобытными охотниками и собирателями. Но исследователям не остается ничего иного, как использовать более поздние сведения для реконструкции основных черт исконной жизни аборигенов.
Культуры через призму персональных нарративов Вайпулданья из племени алава. Попытки представить австралийское общество и культуру с позиции аборигенов были восторженно приняты в популярной прессе, и хорошо продавались, выдерживая множество переизданий. С другой стороны, их не заметили современные критики, историки, и даже большинство антропологов. Во времена, когда доминировали евроцентричные представления о том, что представляет собой культура, и даже тексты об англо-австралийском обществе не считались полноценной литературой, стремление обратить белых читателей к чувствам аборигенов тем более не пользовалось почтением. • Я собираюсь показать, что траектория этого нарратива едва ли представляет собой простое движение от традиционного мировидения аборигена к частичной (или двойной) аккультурации (отождествлению себя с австралийским обществом), но также отражает включение рассказчика в (более высокую) доминирующую всеобщую идентичность, путем принятия индивидуального самосознания в современном западном варианте. • В конце рассказа Вайпулданья характеризуется уже как «цивилизованный» , самосознающий индивид, несомненно равный своему читателю. Но, поддерживая на одном уровне ассимиляционный этос, принимая западные культурные нормы и предпочтения, на другом уровне текст утверждает (и возрождает) ценности и культурные нормы аборигенов. * • * Pascal R. Audible in the Silence: Douglas Lockwood, Waipuldanya, and the postwar Aboriginal life narrative // Life Writing. Vol. 3. Iss. 2. P. 53 — 77.
Культуры через призму персональных нарративов Вайпулданья из племени алава. • • • Меня зовут Вайпулданья или Ваджири (можете называть меня Филиппом Робертсом. Это имя дали мне белые). Я прошел все испытания племенной инициации и беспрекословно соблюдал многочисленные табу. Ребенком меня «отпел» злой колдун, который хотел погубить меня, чтобы наказать мой род. Другой спас меня. Во время наших языческих церемоний я поклонялся Кунапипи- Матери-земле. Я верю в Змею-радугу, но верю также в нашего господа бога, хотя противоречие между этими религиями порой приводит меня в замешательство. В юности меня учили выслеживать диких животных и охотиться на них, жить только тем, что дает земля, кормить свою семью с помощью копий и вумеры.
Культуры через призму персональных нарративов Вайпулданья из племени алава. • • • Я женился на женщине, которую выбрал мой дядя, ибо он меня воспитал. Так велит закон. У нас шесть дочерей. Жизнь моя резко изменилась в 1953 году, когда я стал шофером и санитаром у белого врача. С тех пор я научился лечить белых и черных лекарствами, которые, как и наши снадобья, приготовляются из трав. Но, несмотря на все мои познания и недавно полученное право гражданства, несмотря на то, что я стал цивилизованным человеком, я остался и навсегда останусь аборигеном. У меня есть обязанности перед племенем.
Вайпулданья из племени алава. Место действия. • Я жил с матерью в миссии на берегу реки Ропер у залива Карпентария, . . . в дельте реки Ропер, где кроме нашего племени обитали еще акулы, крокодилы, гигантские рыбы-пилы, шипохвостые скаты, морские орлы, каменные рыбы, гигантские гроуперы и осьминоги. . . Земля была не так опасна: по-соседству с безвредными кенгуру, мясо которых годилось в пищу, ползали гуаны, ядовитые змеи, шипохвосты и множество питонов, которыми мы тоже не брезговали. . . Страна, не имевшая, казалось, ни конца ни края, помогала нам, людям каменного века, а мы-то уж умели пользоваться ее щедростью. Вечно голодные, вечно рыщущие в поисках пищи, мы немедленно уничтожали свою добычу, ничего не оставляя на завтра и нисколько не заботясь о будущем. (Д. Локвуд, с. 7 -8)
Вайпулданья из племени алава. Место действия.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (1). • Ничего не оставляя на завтра и нисколько не беспокоясь о будущем. • Последнее свидетельство дает повод обратиться к очень важному вопросу о продуктивности первобытных охоты и собирательства, которые служили основой жизни австралийцев. • М. Салинз писал: «почти все без исключения учебники, безоговорочно принимая априорную установку, что жизнь в палеолите была чрезвычайно тяжелой, как будто соревнуются в стремлении создать у читателя ощущение неминуемой гибели, заставляя его задаваться вопросом не тольк о том, как охотники умудрялись выживать, но и о том, было ли это вообще жизнью. Призрак голода охотится за охотником на страницах этих книг» (М. Салинз, c. 19)). • Как соотносились в австралийском случае — трудозатраты людей и возможности окружающей среды прокормить их?
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (2). • Рассказ Вайпулданьи о встрече с моряками (Д. Локвуд, с. 198 -199). • • • Зачем же здесь сбрасывать пищу? Чтобы белым было что есть. Это здесь -то! Где пища повсюду! Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на пищу! В реках из-за рыб трудно плавать. А в песке полным-полно черепашьих яиц, и к ним ведут большие следы. Потом кенгуру. . . У белых ведь есть ружья? Ямс, корни лилий, гуаны, личинки. . . Чего им еще? Зачем же сбрасывать пищу с самолета?
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (3).
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (3). • Богатство рациона аборигенов было несомненным. В каждое время года основными считались определенные продукты, пища же, полученная в результате выбора и удачи аборигенов была дополнительной. Жители побережья залива Карпентария получали большинство протеина за счет рыбы и морских животных. Вопреки мнению, что аборигены чаще всего охотились с копьем на кенгуру, в их рационе гораздо большую роль играли мелкие сумчатые и пресмыкающиеся. • Жители прибрежных районов (Грут-Айленд) употребляли в пищу 82 разновидности растений, в их числе четыре из семи видов фикусов, орехи баррэуонг и пр.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (4). • Эффективность охоты в сравнении с собирательством. Ф. Роуз приводил наблюдения исследователя бушменов (так как не имел австралийского исследования): для мужчины вероятность удачной охоты была менее 25%, успех же женщины, собирающей раcтительную пищу, был гарантирован на 100%. • Поэтому, можно заключить, что пища у аборигенов Австралии была в основном растительного характера, причем стабильность ее поступления была намного выше, чем животной белковой пищи.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (5). • • Вайпулданья об охоте. В лесу моим наставником стал Сэм Улаганг, смелый охотник из племени нганди, на десять лет старше меня. Он учил меня законам и обычаям племени, ибо его сестра, Нора Биндул, предназначалась мне в жены. . . обучение охоте заняло половину моей жизни и продолжается до сих пор. . . Помню, в. . . жаркий день, Сэм принялся ловить и убивать черных мушек, садившихся на его тело, и знаком приказал мне делать то же. Ветер сегодня переменчивый, - сказал Сэм — он дует то с севера, то с востока, то с юга. Если мухи почуют кенгуру, они с человека перелетят на них. Запах кенгуру больше им нравится. Но те же мухи принесут с собой запах человека. Так и случилось. Когда отказавшись в тот день от охоты, мы шли домой, Cэм повторил свой урок: В жаркий день с переменным ветром остерегайся мух. Они могу оставить тебя голодным.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (6). • • При индивидуальной охоте на крупную дичь, абориген применял способ, который можно назвать типично австралийским, - он выслеживал и незаментно подкрадывался на расстояние полета копья к животному. Поскольку группу или стадо диких животных удавалось встретить редко, аборигенам, отправлявшимся в буш, приходилось всегда быть наготове, чтобы не упустить внезапно появившегося кенгуру или отыскать его по свежим следам. Именно поэтому в буше аборигены никогда не расставались с копьями (Ф. Роуз, с. 107).
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (7). • • • Копье уже было наготове, но Сэм его еще не поднял. Я, пригнувшись к земле, cтарался запомнить все, что делал этот замечательный охотник, - теперь я уже не сомневался в его способностях. За всю жизнь в лесу мне ни разу не удавалось подойти к валлаби ближе чем на тридцать футов. (Д. Локвуд, c. 76) Ф. Роуз приводит подсчеты Дж. Уитнелла, в соответствии с которыми абориген бросает копье в добычу с расстояния в 18, 3 м. При такой дальности недостатки копий и точность броска не имеют особенного значения. Способность выследить животное, и близко подобраться к нему требовала незаурядного знания и понимания животного. Эти знания приобретались аборигеном (a) в связи с собственным практическим опытом (b) в результате инициационного обучения (Ф. Роуз, c. 118). Основные слагаемые охотничьего успеха лежали не столько в технической эффективности его копья или в мастерстве пользования им, сколько в умении выслеживать животных, в понимании их поведения, и в результате этого, в искусном подкрадывании к ним на расстояние удара.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (8). • Орудия производства. Половое разделение труда, менее всего выражавшееся в рыбной ловле, было фундаментальным для охоты и собирательства (растения стоят на одном месте, а животные двигаются) и определяло весь порядок жизни. Одновременное использование растительных и животных ресурсов одной и той же группой приводит к разделению ее по половому признаку. • У аборигенов Центральной Австралии женщины обычно собирают продукты питания на расстоянии 6 -8 км от лагеря, а мужчины при охоте на крупную дичь уходят на 11 -13 км. Когда пищевые ресурсы в радиусе 11 -13 км использованы, локальная группа обычно переходит на новое место.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (9). • • Аборигены Австралии не применяли лук и стрелы, не использовали яд для увеличения силы воздействия своих копий. В качестве орудий охоты по всему континенту использовались копье (двух типов — ударное и метательное), копьеметалка (вумера), палица, бумеранг и щит. Женщины использовали палку-копалку и различные емкости, служившие для переноски вещей. Кроме того, в собирательстве был распространен жернов (зернотерка).
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (10). • • • Вайпулданья о копье. Копье подгонялось по росту охотника, по весу и длине руки. Оно делалось по мерке, как шьется костюм, а в роли «портного» выступал сам охотники. С копьем другого аборигена я чувствовал бы себя не лучше, чем снайпер с чужой винтовкой. Поэтому, лишившись копья, я немедленно принимался делать новое. Инструментов было недостаточно. Копье с железным наконечником я мастерил из старой подковы, куска оцинкованной трубки, брошенной канистры для воды. При жизни моего деда железа на реке Ропер было мало и ценилось оно очень дорого. При жизни деда моего деда железа вообще не знали. Копья тогда делали целиком из дерева или с каменными наконечниками.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (11). • Даже сейчас бумеранг имеет в нашем племени второстепенное значение. • Охотиться мы предпочитали более действенным оружием — копьем. Бумеранг я брал, выходя из дому ненадолго — вдруг пробежит валлаби или пролетят дикие гуси. Мы ими пользовались исключительно для стрельбы по движущейся цели, особенно по стае уток или гусей. . . В таких случаях мы кидали им навстречу десятки бумерангов, и редко выпадал такой день, чтобы птицы не вносили разнообразия в наше меню (Д. Локвуд, с. 88)
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (12). • • • Копью придавалось большое символическое значение во время инициации юношей. Едва мальчик начинал самостятельно ходить, он уже учился бросать игрушечные копья: В семь лет моим любимым развлечением было ходить с отцом на воскресную прогулку, неслышно подкрадываться к добыче и разить ее игрушечным копьем, которое сделал мой отец. Жестокий, как все мальчики этого возраста, я с удовольствием убивал, и не было для меня большей радости, чем прикончить с разрешения взрослых небольшое пресмыкающееся или животное, бившееся в силках (Д. Локвуд, с. 8) Г. Базедов отмечал, что использование настоящих копий было запрещено юношам, не прошедшим инициацию; нарушение этого рассматривалось как оскобление достоинства инициированных мужчин. Б. Спенсер сообщал, как во время инициации мальчику давали в руки копье в знак того, что теперь он получает право использовать орудие мужчины. (Ф. Роуз, с. 112).
![Аборигены Австралии. Образ жизни. [3]](https://present5.com/presentation/56588895_108103031/image-28.jpg "Аборигены Австралии. Образ жизни. [3]")
Аборигены Австралии. Образ жизни. [3]
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (13). • • М. Салинз в книге «Экономика каменного века» приводит множество остроумных аргументов, доказывающих высокую эффективность экономики аборигенов – существуют два реальных пути к изобилию. Потребности можно «легко удовлетворять» либо много производя, либо немногого желая — по его мнению, хозяйство аборигенов является примером именно такой экономики скудных потребностей, которые аборигены могут легко удовлетворять. задача пропитания решается охотниками столь успешно, что половину времени они не знают, чем заняться: однако условием такого «достатка» являются регулярные передвижения, в некоторых случаях более интенсивные, в других — менее, но всегда достаточные, чтобы быстро обесценить собственность. Об охотнике совершенно справедливо говорят, что его богатство — это его бремя. При его образе жизни материальные ценности могут оказаться «тяжелейшим бременем» , тем большим, чем дальше он их переносит.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (14). • • • Вайпулданья о племенной экономике. Деньги нельзя было съесть или надеть на себя, а следовательно, они не имели для нас никакой практической пользы и были лишены какой-либо ценности. Впрочем, даже в главной валюте леса -пище — наши потребности были сильно ограничены законами племени. Родственник, убивший кенгуру, должен был по обычаю прислать мне мою порцию. . . Но права мои были столь бесспорны, что я мог, не опасаясь отпора, войти в лагерь охотника и сам отрезать свою долю от еще не разделанной туши. Наш образ жизни предполагал систему коллективной поддержки — каждый получал по потребностям, но зато и должен был вносить вклад в общее достояние по своим охотничьим потребностям. . . Мой дядя по линии матери — Гардигарди — обязан был поддерживать меня не только при распределении добычи. Я мог, не спрашивая, взять буквально любую его вещь — лодку, копье, бумеранг. . . Они принадлежали ему, а следовательно, и мне. (Д. Локвуд, c. 42)
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (15). • Скудные потребности определялись самим образом жизни, в основе лежал тонкий хозяйственный расчет, основанный на простой социальной арифметике. Преимущества накопления запасов еды должны быть противопоставлены уменьшающейся отдаче охотничье-собирательских усилий в пределах соответствующей территории. Неконтролируемая тенденция к снижению способности данной местности содержать. . людей является для охотников основным условием их производства и главной причиной их передвижений. Потенциальное негативное последствие хранения запасов как раз в том и состоит, что оно ведет к противоречию между богатством и подвижностью. Оно как бы фиксирует стоянку в районе, который вскоре лишается своих природных ресурсов. • Таким образом, привязанные к накопленному добру, люди могут терпеть лишения по сравнению с тем, как они жили бы, охотясь и собирая понемногу где- нибудь в другом месте, там, где природа, образно говоря, сама сделала значительные запасы — причем еды более привлекательной своим разнообразием и обилием, чем доступно сохранить человеку. • Эффективный охотник, которому удается сделать запасы, достигает этого за счет потери хорошей репутации, а если он делится с другими, то за счет своих (чрезмерных) усилий. Как оказывается на практике, попытки собирать еду впрок только уменьшают общий объем производства охотничьей общины, так как неимущие будут довольны, оставаясь на стоянке и проедая избыток, добытый более продуктивными охотниками. • Запасание еды, таким образом, может быть технически возможным, но экономически нежелательным и социально невыгодным. * • *Салинз М. Экономика каменного века. М. , 1999. C. 45 -46.
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (16). • • • Вайпулданья о низких потребностях и племенном равенстве (случай Наматжиры). Этот закон чрезвычайно осложнил жизнь художника из племени аранда — Альберта Наматжиры. Он оказался богатым дядюшкой значительно большего числа аборигенов, чем предполагал. Племянники его были совершенно взрослыми людьми и сами имели многочисленное потомство, которое им в свою очередь приходилось поддерживать. В результате сам Наматжира превратился в некий банк с неограниченным кредитом, этакое утопическое предприятие, из которого можно было брать сколько угодно, ничего не вкладывая взамен. Большая часть этих прихлебателей была связана с художником весьма отдаленным кровным родством, но тем не менее он всех их кормил и поил. Прежде всего племянники потребовали, чтобы Наматжира купил им грузовую машину в общее пользование. . . В 1950 году Альберт зарабатывал тысячу фунтов в год. Через пять лет его доход возрос до трех тысяч пятисот фунтов. В 1959 году только продажа картин принесла ему фантастическую сумму в семь тысяч фунтов, не считая отчислений за право репродукции. Тем не менее Наматжира умер без гроша в кармане. . . (Д. Локвуд, c. 43 -44).
Вайпулданья из племени алава. Первобытная экономика (17). • • М. Салинз мог бы прокомментировать этот случай вполне определенно, он писал: Так ли парадоксально утверждать, что охотники и собиратели имели экономику изобилия, несмотря на их абсолютную бедность? Современные капиталистические общества, как бы прекрасно они ни были обеспечены, одержимы проблемой «дефицита» . Однако нехватка средств не является неизбежным следствием слабых технических возможностей. Она — порождение соотношения между возможностями и целями. Мы должны допустить как эмпирическую вероятность, что охотники очень озабочены своим здоровьем, сохранить его — их главная цель, и для ее достижения лук и стрелы подходят больше всего Мы склонны считать охотников и собирателей бедными, потому что у них ничего нет; возможно, правильнее было бы считать их свободными, потому что у них ничего нет. «Крайняя ограниченность имущества освобождает их от всех забот за исключением самых насущных и позволяет наслаждаться жизнью» . . . (Салинз М. Экономика каменного века. М. , 1999. C. 30).
Вайпулданья из племени алава. Общество аборигенов • Социальное устройство и семейная жизнь австралийского общества прямо связана с характером экономики. • • a) брачные классы • Женится не «на паре» , то есть на девушке из запретной для меня секции — серьезное правонарушение, заслуживающее тяжкой кары. • Аборигены считают, что браки между членами несовместимых секций влекут за собой появление на свет кретинов, паралитиков, детей с другими физическими и умственными дефектами. . . • Как может мужчина иметь больше одной тещи? Для этого ему надо родиться абоигеном и жить по законам племени. У меня также множество отцов и матерей, а теток и дядьев, сестер и братьев больше, чем у арабского шейха. • А все это потому, что наши племена разделены на секции. Если я путешествую по стране, то даже в чужих краях нахожу родственников. . . • • Когда я был в Центральной Австралии, один человек поинтересовался, кто я такой. • Я подошел, представился: «Джагамара» - так в этой местности называют себя Бунгади, - и меня тут же усадили в общий круг у костра. (Д. Локвуд, c. 101, 108). В большинстве племен все мужчины и женщины делятся на группы — так называемые «кожи» или секции, определяющие их родственные отношения внутри племени и за его пределами. Я принадлежу к «коже» Бунгади, хотя мой отец — Бурлангбан. Шесть моих дочерей. Дети — и мальчики и девочки относятся к секции своего деда по отцу. Вот твоя семья, - сказал он, выслушав мой ответ, и показал на людей, которых я раньше в глаза не видел.
Вайпулданья из племени алава. Общество аборигенов (2) • • Антропологам до сих пор не совсем ясно, в каких соотношениях находятся cемья, род, племя (объединение родов), и производственная группа, община, которой принадлежит коллективная собственность на землю. Сложность родственных, брачных и хозяйственных отношений, явственная из процитированных отрывков, может быть проиллюстрирована на примере обычая полигамии.
Вайпулданья из племени алава. Обычай полигамии в традиционном обществе. • • • Многие пожилые мужчины, из которых иные уже совсем почти дряхлые старики, имеют не одну, а нескольких жен. Это пережиток тех дней, когда у нас процветала полигамия. Она и сейчас широко распространена среди андиляугва, живущих на острове Грут. Айленд. Я знал андиляугва, имевшего шесть жен, а обладателей гарема из трех или четырех женщин встречал не раз. Полигамия — своего рода страховой полис аборигенов, избавляющий члена племени от невзгод старости. Человек, имеющий нескольких жен, может быть спокоен: ему будет кому прислуживать. А продавая или одалживая своих жен, он всегда обеспечит себя пищей и табаком. Сейчас на реке Ропер нет полигами, но даже среди алава сохранилось много стариков, имеющих больше одной жены. Обычно на склоне лет они женятся вторично на давно обещанной им молодой девушке, лишая ее таким образом возможности вступить в брак с молодым человеком, который мог бы этого захотеть (Д. Локвуд, c. 102 -103).
Вайпулданья из племени алава. Обычай полигамии в традиционном обществе (2). • • Цитата из книги Ф. Роуза (с. 63 -66): • В свете этого мнения интерес представляет возраст аборигенок, вступающих в первый брак. . . Поскольку я был воспитан своим обществом, мысль о том, что девушка может выйти замуж до наступления половой зрелости, просто не могла прийти мне в голову. Однако увиденные мною на острове замужние молодые женщины, которых я распрашивал и фотографировал, иногда казались мне намного моложе 14 лет. При определении их возраста я гнал от себя эту мысль, считая ее своей субъективной ошибкой. . . • . . . Постепенно я пришел к заключению, что девушки переходили жить к своему первому мужу обычно в возрасте 8 -10 лет. Это, в общем, подтверждает имеющаяся этнографическая литература. . . Для европейцев обязательным условием брака являются половые отношения, и предполагается, что муж и жена вступают в такие отношения. . . Следовательно, когда европеец встречает чету, состоящую в браке, подразумевается, что оба партнера достигли половой зрелости и имеют половые отношения.
Вайпулданья из племени алава. Обычай полигамии в традиционном обществе (3). • • Цитата из книги Ф. Роуза (с. 66 -67): • Когда девочка переходила жить к своему «нареченному» мужу, у него уже была по крайней мере одна опытная старшая жена. Девочке предстояло прожить несколько лет с мужем в коллективе его жен. Цель включения ее в таком возрасте состояла — не в немедленном предоставлении мужу дополнительных половых контактов, а в обучении девочки старшими женами в том коллективе, где ей в будущем предстояло выполнять социальные и экономические задачи. . . • Первоначальное обучение девочка получала от матери, жившей в коллективе жен ее отца. Но ее дальнейшая взрослая жизнь, вследствие экзогамии и патрилокальности, должна была протекать в новой семье в отдаленном районе с другими экологическими условиями. Ясно, что, чем раньше девочка сможет приспособиться к своей новой семье в качестве одной из жен ее «нареченного» мужа и познать окружающую природу, тем лучше. Надо сказать об объективных причинах, которые заставляют девочку задолго до половой зрелости переходить жить к ее «нареченному» мужу, а также о действительном значении для нее этого перехода. . .
Вайпулданья из племени алава. Обычай полигамии в традиционном обществе (4). • • Цитата из книги Ф. Роуза (с. 77 -78): • К тому времени, когда женщина достигала 24 -летнего возраста, она имела по крайней мере двух детей, причем возраст старшего приближался к 9 годам. Вскоре старший ребенок расставался с матерью: мальчик подвергался обрядам инициации, девочка переходила жить к своему первому мужу. Хотя женщина имела детей и после 24 лет, бремя ее забот было максимальным именно в этом возрасте, и поэтому она испытывала наибольшую потребность в помощи со стороны других жен ее мужа. • Таким образом, женщина в возрасте 24 лет, из-за причин биологического характера, более всего нуждалась в помощи коллектива жен, а ее вклад в обеспечение семьи пищей достигал максимума значительно позже, когда ей было более 40 лет. При анализе возрастной структуры коренного населения Грут-Айленда я показал, что женщины вне зависимости от возраста имели тенденцию быть замужем за мужчинами 42 лет, что эта тенденция была максимальной, когда возраст женщины составлял 24 года. В сущности, мои данные показали, что в 1941 г. все женщины 20 -27 лет на Грут-Айленде входили в полигинные семьи, то есть жили в коллективе жен своего мужа.
Скачать презентацию Тема VII Модели жизнеобеспечения Темы лекции Культурная
Антропология 2012 [7] Примитивные экономики.ppt