Сёрен Кьеркегор Страх и трепет Краткий пересказ

Сёрен Кьеркегор «Страх и трепет»

Краткий пересказ У Израиля не было истории, которая бы предшествовала его вступлению в завет с Богом. У Авраама, родоначальника еврейского народа, не было детей. Бог пожелал вступить в завет с потомством бездетного старика – и для этого дал ему это потомство. Более того чтобы Израиль навсегда понял, что нет у него естественного «права на жизнь» , что всё его существование есть Божий дар, что он держится в бытии на волоске милости Божией, а не на граните «естественного права» , Аврааму повелевается принести в жертву своего единственного сына – Исаака. Принести в жертву означает – отказаться от владения, отречься от прав собственности. Пожертвованное уже не мое. Исаак, приносимый в жертву – это разрыв естественного преемства от отца к сыну. Исаак оказывается уже не столько сыном Авраама, сколько сыном Божиим, Его «первенцем» .

{ В центре внимания автора — вопрос о вере в Бога и её возможности в современных условиях. В качестве основы мыслитель обращается к ветхозаветной повести об Аврааме и его любимом сыне Исааке. Парадоксальную сущность веры Кьеркегор вскрывает через размышления по поводу чуда спасения Исаака и самоотверженности Авраама. Название трактата взято из Библии; эти слова встречаются несколько раз. В посланиях апостола Павла говорится: «и был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете» ; «со страхом и трепетом совершайте свое спасе ние «и столь » ); ужасно было это виде ние, что и Мо исей сказал: я в страхе и трепете»

Кьеркегор признаёт вслед за Кантом, что с этической точки зрения жертвоприношение сына было бы просто убийством. Но Авраам, по Кьеркегору, «перешагивает через всё этическое, и вне его он обретает более высокую цель, в отношении к которой он и устраняет этическое» . Кьеркегор говорит о «телеологическом упразднении этического» , возможном для человека, живущего религиозной жизнью (в противоположность людям, живущим, по терминологии Кьеркегора, эстетически или этически).

«Парадокс веры таков: единичный индивид выше, чем всеобщее» (то есть всеобщие моральные нормы); «существует абсолютный долг перед Богом» , по сравнению с которым «этическое оказывается сведенным к относительному» . Авраам — «рыцарь веры» , верующий «силой абсурда» . При этом его вера не является верой в то, что Бог отменит своё приказание, или верой в будущую жизнь: Авраам собирался совершить жертвоприношение и при этом «верил в противоречие» — в то, что он «состарится на этой земле, почитаемый своим народом, благословенный в своем роде, незабвенный в Исааке — любимейшем в его жизни» .

В «Страхе и трепете» Кьеркегор спорит с тезисом Гегеля о том, что человеческие представления о добром и справедливом предопределяются традициями и нормами соответствующего общества. На примере Авраама он демонстрирует, что для подлинно верующего человека высшей нормой становятся не правила и обычаи его сородичей, а диктат высшего, божественного порядка, — вера, которую окружающие его люди этического или эстетического типов могут воспринимать как нечто абсурдное.