СТИЛИСТИКА ЧАСТЕЙ РЕЧИ ПЛАН Стилистика имени существительного

СТИЛИСТИКА ЧАСТЕЙ РЕЧИ

ПЛАН Стилистика имени существительного Стилистика имени прилагательного Стилистика имени числительного Стилистика местоимения Стилистика глагола

Стилистика имени существительного Отвлеченные существительные вовлекались в систему экспрессивных средств поэтами - для отражения духовного мира лирического героя, обозначения возвышенных нравственных и эстетических категорий: Но я не создан для блаженства. . . ; И сердце бьется в упоенье, и для него воскресли вновь и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь. (Пушкин)

Поэты второй половины XIX в. расширили репертуар отвлеченных существительных, придающих стилю взволнованно-патетическое звучание. Так, у Н. А. Некрасова часто употребляются слова: свобода, вера, святыня, скорбь, нищета, отчаянье, борьба, насилие. Чтобы усилить экспрессию отвлеченных существительных, получающих в контексте политическую окраску, поэт использовал особый графический прием - писал их с прописной буквы: Чрез бездны темные Насилия и Зла, Труда и Голода она меня вела. . . [о музе].

У классиков русской прозы отвлеченные существительные были средством изображения богатой духовной жизни героев. Много слов этого лексико-грамматического разряда ввел в художественную речь М. Ю. Лермонтов, который искусно уточнял их значение выразительными эпитетами: Холодная злость овладела мною; безмерное отчаянье, неистовая храбрость, глубокое презрение, сладкие заблуждения, необъяснимое наслаждение.

В наследии каждого большого русского писателя можно указать характерные для его стиля, имеющие глубокое философское и эстетическое значение отвлеченные существительные, нередко введенные в употребление этим же художником: у Гончарова - обломовщина, у Тургенева - нигилизм, у Чернышевского - эмансипация, патриотизм.

В экспрессивной функции отвлеченные существительные выступают и в публицистическом стиле современного русского языка, пополняя состав общественно-политической лексики, обладающей оценочными значениями: активность, атмосфера, борьба, дружба, кампания, клевета, мир, общественность, оплот, политика, потенциал, сотрудничество, старт, тактика, эскалация и др. Такие отвлеченные существительные играют ведущую роль в составе строевой лексики газеты: отличаясь особой широтой семантики, они характеризуют разнообразные обстоятельства, события, явления, сопровождая их резкой оценкой.

Конкретные имена существительные Стилистическая ценность конкретных существительных определяется их изобразительными возможностями при описании художественных деталей. В этом случае слова, называющие бытовые реалии, нередко весьма прозаические вещи, заключают в себе большую образную энергию и представляют неограниченные изобразительные возможности для описания жизни героев, обстановки, картин природы, быта. Вспомним гоголевские строки: - Прошу покорно закусить, - сказала хозяйка. Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, шанишки, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с яблоком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть чего не было. . .

Собственные имена существительные Отличительной особенностью русской системы наименования лиц является противопоставление официального обращения по фамилии: товарищ Иванов, а также употребления фамилии с инициалами в письменной речи: Иванов И. И. разговорным вариантам: использованию имени-отчества в официальной обстановке при вежливом обращении: Иванович и в условиях непринужденного общения - одного имени, чаще его сокращенного варианта: Иван, Ваня, интимноласковых: Ванечка, Ванюшка, а также стилистически сниженных: Ванька, Ванюха. Выбор вариантов имен отражает и возрастные черты собеседников (к старшим обычно обращаются по имениотчеству), и распределение между ними социальных ролей (к должностным лицам не принято обращаться в фамильярной форме).

В XIX в. наблюдалось еще большее богатство экспрессивных оттенков у различных вариантов имен собственных людей, отражавших сословноимущественную градацию общества, моду, лингвистический вкус времени. Поэтому без стилистического комментария современный читатель не всегда способен осмыслить художественное значение того или иного имени персонажа в русской классической литературе.

Экспрессивные ореолы вокруг имен собственных в царской России отражали прежде всего классовое расслоение общества: люди Ваньками, Васьками, Стешками, Палашками. Еще Петр I запретил писаться уменьшительными именами, однако ему не удалось сломить российскую традицию. Поэтому употребление писателями сниженных вариантов имен по отношению к представителям низкого звания следует рассматривать не как выражение презрения, а как дань традиции (например, у Гоголя - Петрушка). В то же время уважительные имена верных слуг (например, Еремеевна в «Недоросле» Фонвизина) заключают в себе оттенок особого почтения. В непринужденной обстановке бытовало дружеское обращение по фамилии. Имена царствующих особ в России было принято употреблять без отчеств: Петр, Екатерина, хотя это не придавало им ни фамильярного, ни демократического оттенка.

Сословные предрассудки налагали запрет на те или иные имена (вспомним ироническое замечание Пушкина о старушке Лариной, которая “звала Полиною Прасковью”). Галломания приводила к насаждению чуждых русским обычаям имен, что давало повод к их сатирическому осмеянию (см. у Гоголя: имена детей Манилова - Алкид и Фемистоклюс). Поэтому и в обращении писателей к простым русским именам может быть скрыт глубокий смысл, как, например, в решении Пушкина дать своей героине - дворянской барышне простонародное имя Татьяна.

Редкостные, странные имена придают речи юмористическую окраску: Варух, Солоха, Хивря. Яркую экспрессию создает столкновение неупотребительного имени с весьма распространенным отчеством или фамилией: Феодулия Ивановна (Г. ); Аполлон Мерзавецкий (Остр. ); Васисуалий Лоханкин (И. и П. ). Один из приемов обыгрывания имен собственных - применение знаменитого имени к заурядному или комическому персонажу: сапожник Гофман, жестянщик Шиллер (Г. ).

Русская ономастика предоставляет писателям неограниченные возможности и для словотворчества. Еще в эпоху классицизма драматурги сочиняли выразительные фамилии-характеристики: Правдин, Стародум, Бескорыст, Здравомысл, Воров, Дурыкин, Плутягин (Фонв. ). Галерею отрицательных персонажей, наделенных красноречивыми фамилиями, пополнили писатели XIX в. : Молчалин, Скалозуб (Гр. ); Буянов, граф Нулин (П. ); Держиморда (Г. ); Алтынников, Грош (Н. ). Комическое звучание отличает прозвищные фамилии, омонимичные самым неподходящим по значению существительным: Петух, Яичница, Пробка, Колесо (Г. ); Прыщ, Удав, Дыба (С. -Щ. ).

В сокровищнице русской литературнохудожественной ономастики есть фамилии, окруженные экспрессией сочувствия, отразившие ущербность героев: Макар Девушкин, князь Мышкин (Дост. ); есть насмешливо-иронические: Красоткин, Поцелуев (Г. ); есть и остросатирические: учитель Вральман (Фонв. ), судья Ляпкин-Тяпкин (Г. ). Комическую окраску им придает словообразование: Врач Гибнер - у него все больные, по словам Гоголя, выздоравливали, как мухи; смешные созвучия: Чичиков, Люлюков (Г. ); нерусский фонетический облик в сочетании с прозрачной этимологией: шевалье Какаду; француз Куку (Г. ).

Географические наименования Появление оценочных оттенков у географических названий характерно для публицистического стиля, поскольку журналисты любят использовать такие существительные в переносном значении: Набат Бухенвальда отозвался в сердцах всех честных людей планеты; Человечество никогда не забудет Освенцим, Хатынь, Хиросиму; Мы помним горячие рукопожатия на Одере (из газ. ).

Географические названия могут использоваться писателями и для создания комического эффекта. Так, ироническую окраску придает речи приравнивание неизвестных или одиозных имен собственных к популярным, знаменитым: Сотни тысяч людей, богато обеспеченных людей, будут стремиться в Васюки…Построят железнодорожную магистраль Москва - Васюки… Аэропорт «Большие Васюки» - регулярное отправление почтовых самолетов и дирижаблей во все концы света, включая Лос-Анжелес и Мельбурн (И. Ильф и Е. Петров).

В художественной речи заметную стилистическую роль играют окказиональные географические наименования с выразительной этимологией: город Глупов (С. -Щ. ); уезд Терпигорев, Пустопорожняя волость, деревни Горелово, Неелово, Заплатово, Дырявино, Неурожайка (Н. ). Окказиональное словообразование собственных существительных этого типа привлекало и советских писателей: у Ильфа и Петрова есть названия городов Удоев, Колокаламск, у А. Платонова - город Градов. Художественные псевдонимы Оренбурга: Бобров, Ухабинск, Старомирск, Степноград.

Стилистика имени прилагательного Богатая и гибкая система прилагательных создает разносторонние изобразительно-выразительные возможности, которые реализуются эстетической функцией этой части речи. В то же время не менее важное значение имеет информативная функция прилагательных, используемых для сужения объема понятия, выражаемого существительными. Это делает прилагательное незаменимым во всех стилях, когда возникает необходимость в конкретизации значения, выраженного предметным словом.

Немало прилагательных выполняют роль терминов, а также входят в состав устойчивых словосочетаний-терминов и собственных имен (около 30%): Содружество Независимых Государств, Государственная Дума, федеральные войска. Показательно, что в официально-деловом стиле наиболее употребительны краткие прилагательные со значением модальности. Как правило, они указывают на долженствование или предписание: Каждый гражданин обязан… Письменные сделки должны быть подписаны лицами, их совершившими; Вызов экспертов обязателен. В деловых документах прилагательные этой группы составляют 75% от всех кратких форм, в то время как в научных текстах их употребление отмечается крайне редко, а в художественной речи они практически не встречаются.

«Качественные слова» , как иногда называют прилагательные, - самая живописная часть речи. Не случайно писатели придают важное значение точному употреблению прилагательных-определений, усматривая в этом проявление профессионализма, мастерства. Обращение к прилагательным диктуется необходимостью в деталях обрисовать внешность героя: Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сертук с тремя медалями на полинялых лентах… (П. ).

Нередко прилагательные характеризуют и поведение героя, хотя в этом случае с ними успешно конкурируют глаголы; ср. : Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, Разуверять, заставить верить, Казаться мрачным, изнывать, Являться гордым и послушным, Внимательным иль равнодушным! Как томно был он молчалив, Как пламенно красноречив, В сердечных письмах так небрежен! (А. С. Пушкин) При этом предпочтение отдается кратким формам прилагательных, берущим на себя предикативную функцию.

Прилагательные-эпитеты …Появилась луна, обливая море серебряным блеском. Большая, кроткая, она медленно плыла вверх по голубому своду неба, яркий блеск звезд бледнел и таял в ее ровном, мечтательном свете (М. Г. ). Свет луны в романтическом контексте часто рисуется с помощью прилагательных: бледный, голубой, серебряный, серебристый, зеркальный, лимонный, желтый, томный, таинственный, призрачный, загадочный.

Для описания же реалистической (нередко сниженной) картины лунной ночи привлекаются иные имена прилагательные: [луна] большая, огромная, круглая, рыжая, красная, кровавокрасная; ср. : Диск луны, огромный, кровавокрасный, поднимался за деревьями парка (Купр. ). Частотность использования подобных эпитетов может привести к рождению литературных штампов, получающих негативную оценку в стилистике.

При употреблении прилагательных важно сохранять чувство меры, не злоупотребляя эпитетами, порождающими многословие. А. П. Чехов советовал молодому Горькому: «Читая корректуру, вычеркивайте, где можно, определения… Понятно, когда я пишу: «человек сел на траву» … Наоборот, неудобопонятно и тяжеловато для мозгов, если я пишу: «высокий, узкогрудый, среднего роста человек с рыжей бородой сел на зеленую, уже измятую пешеходами траву, сел бесшумно, робко и пугливо оглядываясь» . Это не сразу укладывается в мозгу, а беллетристика должна укладываться сразу, в секунду» .

Стилистика имени числительного В силу своей семантической исключительности числительные не допускают переноса значения, а следовательно, и метафорического использования. Поэтому вопрос об экспрессивности числительных может показаться необоснованным: за ними закрепилась репутация самой «сухой» , лишенной каких бы то ни было эмоциональных красок части речи. И все же нельзя исключать имя числительное из состава стилистических ресурсов морфологии, и эта часть речи может стать сильным источником речевой экспрессии при определенных условиях, в особом контексте.

Одним из первых Лев Толстой стал широко употреблять имена числительные при описании фактов, воспроизводимых с документальной точностью: Пройдя еще шагов триста, вы снова выходите на батарею… Здесь увидите вы, может быть, человек пять матросов… и морского офицера… Офицер этот расскажет вам… про бомбардированье пятого числа… покажет вам из амбразуры батареи и траншеи неприятельские, которые не дальше здесь, как в тридцати-сорока саженях.

Стилистическая активность имени числительного в художественной речи возрастает, если эта «самая точная» часть речи используется при изображении событий, не связанных с воспроизведением исторических фактов. Употребление числительных при описании поведения героев, их внешности, обстановки придает повествованию оттенок особой достоверности, создает иллюзию «настоящей жизни» : В десять часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты (Л. Т. ).

В художественной речи еще в начале прошлого века наметилась и другая традиция стилистического использования числительных: их экспрессивная окраска могла быть обусловлена вовлечением некоторых из них в систему изобразительных средств народной поэзии. Поэтому в произведениях, близких к фольклору, традиционно используются числительные, имеющие особое, символическое значение - три, семь, сорок, сто и др. Обращение к ним поэтов объясняется стремлением к стилизации, воспроизведению народных средств образности речи: Три девицы, семь богатырей, тридцать три богатыря - у Пушкина; «Двенадцать» Блока и т. д. Примеры стилистической актуализации таких числительных, окруженных особым экспрессивным ореолом, встречаются в заглавиях произведений современных писателей и публицистов: «Семь пар нечистых» (Кав. ); «Три кита современной экономики» (из газ. ).

Употребление некоторых числительных в переносном значении, как тропов, также может быть сильным источником речевой экспрессии. Большие числа используются для гиперболизации: тысяча мелочей, «Мильон терзаний» ; в одну секунду; До тебя мне дойти нелегко, а до смерти - четыре шага (Сурк. ).

Дождь лил четыре года, одиннадцать месяцев и два дня. Воздух был настолько пропитан влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон. (Маркес)

Стилистика местоимения При функционально-стилевой характеристике местоимений прежде всего обращает на себя внимание их особая употребительность в разговорной речи. Именно здесь они выступают как категориальные единицы, выработанные языком для целей указания. Не случайно исследователи разговорного стиля утверждают: «Разговорный язык. . . местоименен по своей сути» . Это объясняется тем, что для устной формы общения требование абсолютной точности не является столь обязательным, как для письменной.

В разговорной речи употребление местоимений сопровождается различными приемами их актуализации; ср. плеонастическое употребление местоимений при указании на субъект действия: Дима, он не подведет, или конструкции типа: Так оно и было; Идет она - прическа, платье - все у нее по моде. Местоимения такой, что и местоименные наречия как, так, когда, тогда, где, там, куда, откуда в разговорной речи выступают как актуализаторы, определяющие интонационное членение высказывания и выделяющие те или иные его части: А он что? обещал зайти? ; Она как? нас берет? ; А вы куда? в деревню едете? На слова и словосочетания, выделенные таким образом, падает логическое ударение, они получают больший динамический вес.

Функционально-стилевая специализация местоимений проявляется и в том, что у многих стилистически нейтральных местоимений наметилась тенденция к большей частотности в книжной или разговорной речи. Особенно наглядно это видно на примере неопределенных местоимений: в произведениях книжных стилей употребительны кто-либо, что-либо, какой-либо, некоторый, в разговорной речи чаще используются близкие к ним по значению кто-то, что-то, какой-нибудь. Вопросительные местоимения кто, что, какой, чей, сколько чаще употребляются в разговорной речи, что связано с частотностью вопросительных предложений в диалогах.

Соответствующие относительные местоимения, а также местоимения который, каков проявляют особую активность в книжных стилях, поскольку здесь особенно употребительны сложные синтаксические конструкции, в структуре которых играют важнейшую роль союзные слова, представленные этими местоимениями и местоименными наречиями где, когда, куда и др. О функционально-стилевой закрепленности различных местоимений убедительно свидетельствуют и особенности употребления в речи личных местоимений. В художественной речи они господствуют: используются в 7 раз чаще, чем в официально-деловых бумагах, и в 3, 5 раза чаще, чем в научной литературе.

Показательно, что в полном собрании сочинений А. Блока 92 стихотворения начинаются местоимением я, 49 -местоимением ты. Местоимения он, она, они открывают 22 стихотворения, вы - только 2. Второе место при таком подсчете у Блока занимают притяжательные местоимения: мой начинает 14 стихотворений, твой — 9. Пристрастие поэтов к личным и притяжательным местоимениям отражает их склонность к самоанализу, углубленность в мир переживаний (не случайно и критики, анализируя поэзию, оперируют понятием «лирическое я» ); лирическая окраска речи во многом зависит от частотности этих местоимений.

Стилистика глагола Из всех частей речи глагол выделяется лингвистами как самая сложная и самая емкая; к тому же он аккумулирует огромную потенциальную силу экспрессии, так как обладает широкими возможностями описания жизни в ее развитии, движении. А. Н. Толстой писал: «Движение и его выражение - глагол - являются основой языка. Найти верный глагол для фразы - это значит дать движение фразе» . В художественных произведениях всё, о чем рассказывает автор, лишь тогда «оживает» , когда события, люди, мотивы их поступков, свойства характеров представлены в динамике, в действии. Это закон художественного отображения жизни, о котором знали еще античные поэты. Аристотель утверждал: «Те выражения представляют вещь наглядно, которые изображают ее в действии» .

В разных стилях глаголу отводится неодинаковая роль. Так, употребление глагольных форм сводится до минимума в официально-деловом стиле, который отличается наиболее ярко выраженным именным характером речи. Здесь средняя частота употребления глаголов на каждую тысячу слов равна 60, в то время как в научном стиле она составляет 90, а в художественной речи-151. Предписующий характер официально-делового стиля, преобладание в нем констатирующего, описательного типов речи над повествованием, рассуждением определяют его статичность, вытеснение глагольных форм отглагольными существительными.

Инфинитивное письмо У колыбели русского метапоэтического инфинитивного письма стоял Фет, давший безоговорочно утвердительный ответ на вопрос «писать или не писать? » : Одним толчком согнать ладью живую С наглаженных отливами песков, Одной волной подняться в жизнь иную, Учуять ветр с цветущих берегов, Тоскливый сон прервать единым звуком, Упиться вдруг неведомым, родным, Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам, Чужое вмиг почувствовать своим, Шепнуть о том, пред чем язык немеет, Усилить бой бестрепетных сердец — Вот чем певец лишь избранный владеет, Вот в чем его и признак и венец!