СОВЕТСКИЕ ХУДОЖНИКИ Сергей Герасимов 1885 — Автопортрет

СОВЕТСКИЕ ХУДОЖНИКИ

Сергей Герасимов 1885 - Автопортрет 1923 г.

Проблема: художник С. В. Герасимов – мастер помпезного соцреализма или тонкий лиричный пейзажист ? С. Герасимов Церковь Покрова на Нерли (фрагмент) С. Герасимов Из окна. Можайск. 1938

В 1931 году получает звание профессора. На выставках появляются его крупные полотна, идеологически выдержанные в духе времени: «Клятва сибирских партизан» , «В. И. Ленин на втором съезде Советов среди делегатов-крестьян» , «Колхозный праздник» . Событием в художественной жизни эти работы не стали, чувствовалось, что создавались они без вдохновения. Но и не писать подобных полотен он, наверное, не мог, так как уже в начале 30 -х годов прочно вошел в обойму обласканных властью мастеров, от которых ждали именно таких соцреалистических работ.

Пожалуй, единственной работой, которая понастоящему потрясла зрителей, стала написанная в годы войны картина «Мать партизана» . На полотне крупным планом изображены только две фигуры: русская крестьянка, сына которой ведут на расстрел, и эсэсовец, которому не по силам сломить дух простой русской женщины. В 1958 году картина вместе с еще несколькими работами Герасимова экспонировалась на Международной выставке в Брюсселе, где художник был награжден золотой медалью.

Мать партизана

С. Герасимов Кутузов на Бородинском поле

С. Герасимов Сирень в цвету

Время расставило все по своим местам. Из крупных полотен, если и вспоминают, причем вполне заслуженно, только «Мать партизана» , а вот пейзажи Герасимова пользуются неизменной популярностью. Кстати, именно поэтичность пейзажей мастера всегда отмечали коллеги по творчеству. Так, художник П. Д. Корин писал о Герасимове: «Сергей Васильевич был художником очень национальным, очень русским. Он вырос среди полей и лесов Можайска, древнего города, где неподалеку лежит гордое и светлое поле Бородино. С детства родная природа – первая зелень на лугах, весеннее половодье, черные облетевшие дубы, ручей, пробивающийся среди корневищ, – очаровывала его душу.

С. В. Герасимов Иллюстрация к рассказу А. П. Чехова «Хамелеон» . 1945

С. В. Герасимов Лед прошел. 1945 г

Аркадий Пластов 1893 -1972 Сенокос

Советский живописец, народный художник СССР (1962) С 1935 Пластов писал преимущественно жанровые картины (а также портреты), проникнутые глубоким знанием и поэтическим восприятием природы, жизни русской современной деревни и её людей. С большой проникновенностью Пластов прославлял труд и духовную красоту советского крестьянина. Сформировавшись как художник под влиянием передвижников и мастеров Союза русских художников, Пластов в своём творчестве продолжал и развивал традиции русской пленэрно-жанровой живописи конца 19 - начала 20 вв. Его работам свойственна непринуждённая простота композиции с расположением крупных фигур обычно на первом плане и мажорная яркость тёплых красок. Произведения: "Колхозное стадо" ("На пастбище"; 1938, Свердловская картинная галерея); "Фашист пролетел" (1942), "Сенокос" и "Жатва" (оба 1945; Государственная премия СССР, 1946) - все три в Третьяковской галерее в Москве; портрет плотника Ивана Лобанова (1947, собственность семьи художника, с. Прислониха); цикл картин "Люди колхозной деревни" [195165; Ленинская премия, 1966; в том числе "Ужин трактористов" (1951) и "Девушка с велосипедом" (1956; обе в Иркутском областном художественном музее), "Витя-подпасок" (1951) и "Сбор картофеля" (1956; обе в Русском музее в Ленинграде), "Весна" (1954) и "Мама" (1964; обе в Третьяковской галерее)]; "Костёр в поле" (1968 -1969, Ульяновский областной художественный музей) и "Из прошлого" (1969, Третьяковская галерея) - Государственная премия РСФСР им. И. Е. Репина (1972); иллюстрации к рассказам Чехова (акварель, карандаш, тушь, белила, 1920 -27, Литературный музей, Москва), к поэме Н. А. Некрасова "Мороз, Красный нос" (издана в 1949), к рассказу Л. Н. Толстого "Холстомер" (акварель, гуашь, 1952 -54, Третьяковская галерея). Награжден 2 орденами Ленина, а также медалями.

Аркадий Пластов

Юрий Пименов Весна 1954

Победа над Германией, определившая исход второй мировой войны, явилась импульсом к развитию нового этапа социалистического реализма, именуемого историками «триумфалистским» . В этом искусстве большое распространение получил пафос мирного созидания. Однако в искусстве, как и в жизни, замалчивались социальные и экономические проблемы, провозглашалось торжество социалистических идей. Наметившиеся еще в предвоенное десятилетие опасные тенденции: псевдогероики, театрального пафоса, настроения «шапкозакидательства» - продолжали развиваться. В итоге возникла «теория бесконфликтности» , драматическая коллизия произведения строилась на «борьбе хорошего с лучшим» . Этот процесс охватил все искусство, не только изобразительное, но и литературу, театр и кино.

А в это время на Западе! «Реализм — позорное пятно!» — восклицает на страницах «Pensee» Франсис Журден. Такое отвращение к правде становится настоящей манией, и мания эта распространяется как зараза. Художник Дюфи, осмеливающийся признать, что «зрелище жизни вызывает у него страстный интерес» , уже начинает остерегаться этого интереса, который он, по-видимому, рассматривает как вредную слабость, некий порок, могущий оказать самое прискорбное воздействие на чистоту его внутреннего мира. «Не надо верить тому, что видишь, — признается он Леону Дегану. — Глаз — самый большой враг художника» . Это напоминает изречение главы итальянской «метафизической школы» де Кирико: «Я пишу то, что я вижу своими закрытыми глазами» . Старая мечта всех сверхноваторов современного искусства — не видеть реальный мир — находит себе самое простое, наглядное выражение в этой моде на абстрактное искусство, задевшей, как видно, широкий слой образованного мещанства.

Крупнейшие фирмы Нью-Йорка, как «Pepsi-kola» , «International business machines corporation» , «Container corporation of America» включили мир искусства в сферу своих интересов. Множество рекламных объединений, маклеров, спекулянтов разрушают и создают репутации, финансируют новые течения, управляют общественным вкусом или, вернее, общественной безвкусицей.

Приведем слова французского скульптора Марселя Жимона в беседе с сотрудником еженедельника «Les lettres francaises» : «Я часто говорю моим ученикам: подумайте, путь, который я предлагаю вам, совсем не безопасный и не спокойный. Десять, пятнадцать, может быть, и двадцать лет нужно для того, чтобы чего-нибудь достигнуть. Если вы торопитесь, займитесь лучше абстрактным искусством, — это американское искусство. Там становишься художником менее чем за десять уроков. Сколько бездарностей, следующих штампу, делается в конце концов последователями абстрактного искусства! Всю жизнь человек выписывает цветочки, женские бедра — словом, все, что можно трогать руками, и вдруг в одно прекрасное утро просыпается абстракционистом! А разница-то какая! Все, что он пишет, сразу становится прекрасным, новым, возвышенным по той простой причине, что оно не поддается контролю. Несколько благосклонных статей — и готово дело. . . появилась на свет новая знаменитость. За десять уроков, как я уже говорил; это не преувеличение»

Василий Неясов Парень с Урала 1959

Веньямин Сибирский Встреча ударников 1963 Прошло всего несколько лет. Кончилась «оттепель» с ее либеральничаньем. Рабочий класс страны не проявлял никаких признаков политической активности. Начался зажим, т. е. расцвет искусства исторических свершений, полного и развитого, а также и реального социализмов. Начали опять сажать да лечить, если и не за «моду» , то уж за попискивание точно. Был достигнут паритет, рекой лились нефть и шампанское, росло благосостояние. Все шло как надо. Открытая контрреволюция была на носу. Но попробуйте распознать ее вот в этом шедевре. Картина Веньямина Сибирского «Встреча ударников» (1963) отвечает всем требованиям Шапинова к искусству социализма.

Грязные и довольные шахтеры (а разве могут шахтеры быть недовольными своей шахтерской участью? Ну, разве что в Америке) выходят из темного забоя, где они только что добыли уголек, который осветит прекрасное будущее, встречающее их у входа наподобие Пушкина и декабристских жен. Все хлопают, яркие цветы удачно контрастируют с угольной пылью на лицах ударников, подчеркивая связь их труда с счастливой жизнью. Сдержанные позы шахтеров, стоящих в тени справа, и этот вызывающий разворот передней фигуры вносят необходимый драматизм. Это те, которые еще не стали ударниками и поэтому пока не достойны света. Но ничего, завтра они опустятся в забой и и через его кромешную тьму выйдут к свету, цветам, секретарю райкома и т. п. Конечно, при определенном направлении ума, критик мог бы увидеть в фигурах справа меньше оснований для оптимизма. И то сказать, здесь уже не кружкой, а спиной закрывает лицо рабочего художник. Но ведь, с другой стороны, критик куда лучше видит освещенный солнцем краешек "Правды" с очередной передовицей, в которой, как козлища от овец, отделяются художники и критики, не желающие видеть за деревьями леса.