Шифр Большой Медведицы роман 17 09 1966 17 08

Зарегистрируйтесь, чтобы просмотреть полный документ!

Шифр Большой Медведицы роман 17. 09. 1966/17. 08. 1970

Глава 1. Сны Петербург 1990 г. Мне постоянно снятся сны из прошлого. Неужели нельзя с этим покончить? Я художник, иногда это помогает мне в работе, но иногда мешает. Мне кажется, в этих снах я проживаю другую жизнь, я был кем-то другим в те далёкие времена. Утро нового дня для меня стартовало в 6 часов. Снова встаю за холст и беру в руки краски. И пишу картины из увиденного во сне, потому что таких красивых пейзажей наверное нет нигде на карте. Увижу ли я эти места в реальной жизни? Конечно, надеюсь увидеть. Тогда мои картины на выставке в Коктебеле не будут выглядеть фантасмагорией а приобретут правдивый подтекст. Многие художники пишут абстракцию и кажется, что это работа человека в белой горячке творчества. А если наблюдать настоящий пейзаж, то это намного качественнее и лучше. Несмотря на дождь в тот понедельник я всё-таки пошёл в Академию сдать отчётный академический рисунок углём. Чуть не проспал станцию метро, на которой должен был выходить. . Вообще в тот день сё было против меня – станция-это раз, пропустил два автобуса (всё равно битком меня бы там раздавили) – это два, сломался зонт и еле уберёг папку с курсовой работой –три. Какие ещё неприятности ждут сегодня?

- Здравствуй, Родион. Ты опоздал только на две минуты. - Пришлось пропустить два автобуса битком набитые народом. Вы меня извините, Николай Павлович. - Не беда. Проходи. Принёс? На меня обернулись двадцать пар глаз студентов Николая Павловича Волошина. Я достал папку, развернул курсовую работу. Преподаватель сложил рулон с моим рисунком и подписал к защите. Занял очередь, жду. Ужасно волнуюсь, что скажет. Мне как-то не хочется портить ещё один ватман и дорабатывать. Ещё одна неприятность будет на сегодня, если к защите рисунок не допустят. Подписал же, значит не всё проиграно. Я плохо помню, как защитил и на крыльях летел домой на Приморскую. Именно на крыльях, на меня, наверное, странновато оглядывались, что за человек несётся, как будто его кто-то ужалил? А это я летел домой с победой: защита курсового рисунка, в зачётке стоит отлично. Впереди каникулы, живу я один, никто дома не ждёт, можно не спешить. После лёгкого обеда помчался с этюдником и альбомом писать берег Финского залива. Только бы до развода мостов успеть сесть обратно на автобус из Петергофа. Если сказать по правде, дома я почти не обедал, заглянул в кафе мороженое и, быстро перебив аппетит, помчался работать. Нужно поймать цвет, нужный ракурс, блики, тени, отсветы.

Фонтан Самсон упирается прямо в небо. , вода, ударяясь об каменное дно фонтана и подножие статуи, рассыпается в сотни бриллиантовых слёз – в брызгах отражается радуга. Делаю наметки карандашом, потом уже приступаю к маслу или акрилу. Фонтан заказал мне один человек – наш бывший директор школы Руфим Дмитриевич. Он видел мои работы на выставке посвящения в студенты. Я тогда уже был если не спец, то подготовленный специалист. В Академию художеств меня приняли за отличный рисунок карандашом. С учётом всего, чему меня учили в художественной школе 8 лет. Вот именно директор художественной школы заметил меня и сделал звоночек другу , как я потом узнал – Николаю Павловичу Волошину, нашему преподавателю и куратору курса. У которого мне посчастливилось защитить на «отлично» и дипломный проект. Ну, обо всём подробнее. Читателю наверное интересно услышать всю историю моего творческого пути из никем не признаваемого всерьёз каляки –маляки до молодого подающего надежды художника. Предвыпускной курс, мне 24. в аудиторию на зачёт столпились журналисты, студенты. Открытый урок или конференция с прессой? Похоже на второе. - Проходите, всем места хватит, не толкайтесь. Проходите. Студенты заняли места в аудитории, журналисты расположились в выделенном для них ряду. Сегодня объявят темы дипломных проектов и будут задавать вопросы журналисты, смотреть лучшие преддипломные работы, продолжение

Итак, победителем конкурса преддипломных рисунков стала картина « Рыбаки на льду Амура» . Моя работа «Варнский сад» заняла второе место, как я и предполагал, подбежали поздравить преподаватели курса и Николай Павлович. Куратор отвёл меня в сторонку для уединённого разговора. Поздравил и подсказал доработать Варнский сад. - Будет ещё смотр, Родион. Доработай картину. Или сделай репродукцию в других тонах, чтобы она победила предзащиту. Будет ещё одна такая конференция в Петергофе. А там уже будем не только мы. Надо утереть нос, сам понимаешь. Эти из художки ещё зелень молодая, настоящего пороха не нюхали, и не все пройдут отбор в нашу академию. - я вас не подведу Николай Павлович. - готовься, Родька. Ради этой ещё одной конференции, чтобы выйти в лидеры, я готов разбиться в лепёшку, но слетать в Варну и посмотреть на этот сад. Работать в нём и написать то, что есть в действительности. А пропуски отработаю. Ту картину, которую мне заказал Руфим Дмитриевич, я отточил с блеском, не стыдно было её продать и оценшщик назвал цену, за которую можно безбедно жить целый месяц и плюс ещё стипендия, все мои сессии были на отлично. На эти заработанные деньги я и купил билеты в Болгарию.

Варна. Это же лето 1990 г. Каникулы – самое время подзаработать. В Болгарии, стоило мне только ступить на землю Варны с самолёта, меня буквально растерзали предложениями работы. Откуда я стал здесь известен? И тут только вспомнил, что преддипломный отбор проектов транслировался то на всю страну! И на весь мир, оказывается. Информация обо мне, как о молодой художнике, просочилась в прессу. Ну что ж. я готов в огонь, воду, медные трубы. Я напишу эту картину такой, какой они хотят её видеть, как сказал Волошин, мы утрём носы зелени из художественной школы. Болгария, красивая страна. София, конечно, столица, роскошный город, но и Варна не хуже. Улицы вымощены булыжником, в центре города магазинчики, школы, больница, театр, будка, где продают билеты на концерты и в кино, местный клуб, филармония, маленькая мечеть в исторической части города, куда я ещё не заглядывал, и множество католических церквушек.

Я снял прекрасный домик на мои небольшие деньги от удачных выставок и стипендию, продажу картин. Кроме курсовых и дипломных конечно. Эти полотна никто не мог купить, я их берегу до защиты и выпуска. Берёг ещё свою первую мазню маслом из художественной школы. Раньше родители и крёстный – жёсткий чёрствый человек, не воспринимали всерьёз. Я уже думал, что их никто не купит за границей, а поди ж ты – расхватали, как горячие пирожки. Ну что ж, будем знакомиться с соседями и работать. Моя комната на чердачном пространстве домика открывала отличный вид на город с высоты пятого этажа обычного городского дома. Была и дверь на терраску с маленьким плетёным креслом качалкой и столиком, мраморная уже желтеющая от времени столешница, книжный шкаф перед крутой лестницей – спуском в столовую, гостиную, прихожую. Моя комната была небольшая но уютная: кровать, столик, шкаф для книг и журналов, шкаф для одежды, телевизор на тумбе, в ней стеклянная полочка для видео кассет, сушилка для белья. Даже ванная комната на этаже были отдельные, видимо для гостей. На первом этаже размещались сами хозяева в спальнях, гораздо больше и богаче, чем у меня, конечно, но я ведь здесь не навсегда. Поставил у окна этюдник, сварил себе в турке кофе и с обжигающим напитком вышел на террасу искать вдохновения.

Итак, помимо основной работы с картинами на заказ хозяев дома, где я жил и снимал комнату все летние каникулы, я ещё работал фотографом и, между делом, барменом в кинотеатре. Свободного времени почти не оставалось, я ведь ещё читал учебники по истории живописи, истории искусства в целом, английский и латынь. Не удивляйтесь, именно латынь, анатомию, чтобы писать людей. Денег у меня хватало на материал и книги, питался я всегда почти вне дома. Хозяйка дома по профессии была врач, она и вложила меня азы анатомии и латыни. Работа у неё тоже не сахар – в морге. Я тоже частенько посещал анатомичку. Но по части кухни специалистом был её муж – ресторатор и шеф повар, он меня устроил на работу барменом в кафе кинотеатра. По- русски семья говорила очень плохо, я не понимал болгарский, а переводчика не было. В ходу были только латынь и немного – английский. И то с ужасным акцентом. Но как-то общались, это же не навсегда. Одним очень неприятным моментом, что омрачало летние каникулы в прекрасной стране роз, были сны тревожные и снова из прошлого. Как я их окрестил, чёрные сны. В них снова я увидел себя прошлого. Узнавал внешние черты –да, это я, но одновременно это – ТОТ ДРУГОЙ Родион Багров имя которого я не знаю. Я видел ужасные сцены – аварии, кровопролитие, больница… скорбные маски горя родителей того другого парня, глаза врач отводит в сторону – не спасли… просыпался я, чуть не задыхаясь от ужаса.

Осень 1990 г. Петербург. Я вернулся домой, приступил к учёбе. Заказы не прекращались и здесь. Очень много клиентов заказывали виды Варны и Петергофа. К новому слушанию преддипломных проектов я готов, Николай Павлович одобрил новую интерпретацию Варнского сада маслом. Работа претендовала, так и просилась на первое место. Напомню, что мой преподаватель иногда безошибочно заглядывал в будущее – эта работа победит. Так и вышло! А тревожные чёрные сны просто атаковали. Я снова вижу катастрофы, смерть, горе и просыпаюсь абсолютно неспособный работать у холста. Но надо. Надо! После этих сновидений я ходил сам на свой, друзья оглядывались на меня с опаской. Один мой товарищ одногруппник рискнул таки заглянуть ко мне домой и застал жуткий беспорядок. Я сидел на полу среди этого бардака на полу по-турецки и вид у меня был честно говоря жалкий. Казалось, что я пьян, но я не пью ни капли! Вахтанг подошёл и тронул меня за плечо. - Эй… Родион. Родька, ты чего такой? - Вахо, прошу тебя. Уйди. - Просто скажи, что стряслось. И я уйду. - Я паранойик! Вот что стряслось! Твой друг сошёл с усма. Доволен? Теперь уйди. - Что случилось? - Я же тебе сказал! - И всё? Ты просто сидишь и не пытаешься бороться с проблемой? - да нет у меня проблем! С работой у меня абсолютно никаких проблем нет! - но ты выглядишь больным. - Я каждое утро просыпаюсь такой вот больной от ночных кошмаров.

- Ах так вот в чём дело… - вот и случилось. А теперь оставь меня. Мой друг ушёл, последний раз посмотрев на меня с улицы, когда я проводил его взглядом , выглянув в окно. И снова стал рисовать, потом поехал к Финскому заливу снова в Петергоф. Белые ночи кончились, возвращался я уже в одиннадцатом часу вечера под светом фонарей. Если мне ещё раз приснится этот сон я поеду разбираться со всем этим на место трагедии и выясню кто это – ТОТ ДРУГОЙ. Рано утром следующего дня я уже мчался в аудиторию. Мой проект приняли лучшим преддипломным, картина Варнский сад вышла на первое место в смотре работ. Наконец-то первое. Ещё впереди две пары, в течение которых мы не отойдём от холста несколько часов. Назавтра в субботу мой друг Вахтанг записал меня к психологу с проблемой снов, передал записку с номером телефона специалиста. Схожу, поговорю, это не лишнее.

Пары до обеда, потом хватаю сумку и мчусь в центр города. Проспект Пархоменко, 15. В центре кабинет специалиста располагается на 3 этаже. Поднимаюсь без лифта, по лестнице. Передо мной в очереди два человека, можно было и не спешить. В ожидании их прошло полчаса, затем меня вызвали. Кабинет обставлен скромно со вкусом. Стены занимают книжные шкафы, висят картины, наградные листы за защиту кандидатской диссертации, докторской диссертации, грамоты и благодарности, фотографии с международных медицинских форумов и конференций. Мой однокурсник не ошибся, это действительно грамотный дипломированный специалист. Женщина лет 45 начала задавать мне вопросы, не которые я отвечал не торопясь, обдумывая каждый ответ, вспоминал подробности снов, чтобы ничего не упустить. - Значит, вы действительно видели себя в прошлом? - В прошлой жизни, которую я прожил другим человеком. - Вы верите в реинкарнацию? - да, отчасти. Если я увидел себя другим, значит тот парень погиб в день моего рождения и я стал тем, кем стал. - Я слышала о вас. Вы известный художник.

- Я студент Академии художеств. - очень хорошо. Давайте попробуем разобраться в ваших снах из прошлого. Опишите мне их на бумаге или в любой доступной для вас форме. И принесите мне. - Хорошо, спасибо. Я попробую описать их доступно и понятно. - опишите, так как видите. В тех словах и красках, которые я расшифрую, пойму причину вашей тревоги. А ещ1ё лучше вы разберётесь в своих снах если узнаете о том человеке всё, кем вы были в прошлой жизни. Но это будет следующий этап. Распрощавшись с психологом, я поехал домой работать и готовить домашнее задание. Разобраться и узнать досье своего прототипа, жившего 30 лет назад. А пока я должен изобразить или расписать свои сны.

Я продолжал учиться, выполнил задание психолога. Ждал новой встречи с ней. Свои сны я описал в дневнике, принёс аккуратно исписанные листы из блочной книжки и положил ей на стол. Врач долго изучала бумаги, посмотрела рисунки карандашом, сопутствующие записям. Ожидаю вердикта, она смотрит рисунки. Разобраться, значит. Найти досье на того человека? Но как? Где? - Итак, Родион. Всё в принципе понятно, вы всё дословно и подробно вспомнили и так чётко изобразили. Вы можете себе сами помочь если разберётесь и узнаете всё о том человеке, сообщайте мне пишите или звоните, если вам понадобится консультация. Поблагодарив специалиста, я поехал домой. Плохо помню, как быстро улетело время до позднего вечера, я его занял на полную: побродил по музею, подготовился к занятиям, приготовил завтрак на новый день, обед, ужин. Ещё что-то делал по дому. 17 сентября мой день рождения. Я снова встречусь во сне с самим собой 30 лет назад.

ТОТ ДРУГОЙ… Накануне моего дня рождения я мог бы и не проснуться –такой большой был сон. И не хотелось просыпаться –нужно всё узнать, как сказала психолог. А приснилась мне целая история обо мне – ТОМ ДРУГОМ Родионе Багрове по имени Аслан Ролдугин. Он родился в Болгарии под Варной. Мама – фельдшер в больнице, отец- байкер и художник по дереву. Зарабатывал починкой мотоциклов, велосипедов, в свободное время чертил и делал фигурки из дерева, на которые радовался глаз. Сына стал с малолетства приучать к «железному коню» , и конечно, к рисованию. Аслан стал художником, но по другому профилю - игла старательно выводила рисунки на теле желающих, кому было не жалко в те годы больших денег на татуировку. Деньги приносило хорошие – на сеансы рисунков на теле приходили в основном люди из шоу-бизнеса, рокмузыканты, футболисты, владельцы ресторанов, но иногда и криминальные личности. Матери Аслана это давало повод для тревоги, но Всевышний миловал. Клиенты уходили довольные. Сын и отец были главными кормильцами семьи, Дарина Самуиловна могла и не работать при таком доходе мужа и сына. Но на всякий случай держалась за место и до пенсии не покидала больницу.

На 4 года младше Аслана в 1940 году на свет родилась Анжела. Началась война, семья эвакуировалась в Ташкент, и там дети пришлись по душе, отец семейства вырезал по дереву, Аслан работал таксистом на мотоцикле, когда кто-то нуждался в экстренной доставке к месту работы или учёбы. В основном услугами таксиста мотоциклиста пользовались запаздывающие на пары студенты. А потом к старенькой Яве приделали коляску – Аслан стал возить на мотоцикле грузы. И не оставлял своей работы в тату- салоне. Анжела выучилась и стала журналистом. Годы летели, как пыль. Родители старели, замечая, как вылетают из родового гнезда взрослые состоявшиеся дети. В работе и учёбе им повезло –вытянули свои счастливые билеты, но лишь не повезло им в личной жизни. У Аслана и у Анжелы не было друзей, не было любви. Только сильная родственная привязанность друг к другу. Этого им хватало для счастья. Сонзакончилсянавзрослойжизни. Аслана и Анжелы, я проснулся. Мне срочно нужно разыскать досье на Аслана или его ещё живых родных. Родители умерли, как я видел. И во сне мне открылась одна особенность Аслана он боялся летать на самолёте. Но лететь нужно было. Случилась авария и самолёт разбился. Семья почернела от горя. О дальнейшей судьбе Анжелы Ролдугиной я ничего не знаю. Сон опять закончился ан моменте катастрофы и я вскочил с постели.

Поезд уже отошёл от платформы. Метро до пересадки на станции Маяковская, от Площади Восстания возвращаюсь на Пушкинскую. Там Витебский Вокзал. Беру билеты в Ташкент на поезд. На самолёте не полечу. Психолог одобрила инициативу разобраться во всём детально, я отпросился у преподавателя, отправился в трёхдневную поездку. Никак не ожидал я, что придётся всётаки лететь самолётом в Варну. Но об этом позже. В Ташкенте я написал ещё несколько картин, которые по возвращении очень понравились Николаю Павловичу, он зачёл мне их, как отработку пропущенных занятий. Нет, я не был его любимым учеником. Николай Павлович ко всем относился и оценивал объективно, не заводил фаворитов в группе. Судил строго и справедливо. Все аутсайдеры после его зачётов отсеивались из академии, он был самым требовательным на сессиях. А аутсайдеров, как таковых, в нашем потоке почти не было. В нашей группе были верные своему любимому делу начинающие мастера кисти и холста. Каждая картина отрабатывалась до мелочей, выносилась на общий суд. В счёт курсовых к картине на холсте или на специальной бумаге прилагался реферат с сюжетом написания. Это была самая сложная часть работы – умение описать свои эмоции при создании работы, сделать логичные выводы. В математике, наверное, проще. - Ладно, поезжай. Отработаешь пропуски, ты сам знаешь как. - Я вас понял. С пустыми руками не приеду. И отбыл. Об этом разговоре я вспоминаю сейчас, когда назад уплывают каналы и мосты, кончился Витебский вокзал. Я покидаю Петербург ранним ещё чуть светлеющим утром, в окна стучат капли дождя.

- Каково, а? вот это идеальный материал! Почему ты, Фетисова, не смогла сделать так, как сделала Русланова? Ты опоздала на занятия, репортаж отвратительный, не смогла добиться у человека ответов на поставленные вопросы и несла отсебятину. Алла Фетисова была в ярости и набегали на глаза злые слёзы ленивости и бессилия. Преподаватель крыл на чём свет стоит. Но она это заслужила. Двойка тебе за пресс-релиз, Фетисова! Как только у этой сонной коровы Руслановой всё получается? Она никогда не расколется, думала про себя двоечница и прогульщица курсов филологии и журналистики. Я, получив очередную похвалу и «отлично» в зачётку, умчалась на следующий экзамен. Следующий экзамен –дикция речи ведущего радио, с которым я тоже справилась на отлично, тренировались друг на друге. Вели интервью, как будто в радио эфире. И даже на время напряжённого экзамена мне показалось, что я веду интервью в реальном времени. Пока преподаватель не дал отмашку достаточно. Лучший эфир с участием Руслановой и Пегова. Илья Пегов после экзамена сбегал в оранжерею и принёс мне букет пионов. Это были госэкзамены. Впереди преддипломная практика и защита диплома. А послепутёвка в жизнь состоявшегося журналиста, выпускника Петербургского университета. Кафедра будет нас провожать церемонией вручения. Учёбе не мешают, но голове не дают покоя тревожные сны о прошлом. Я вижу саму себя. Но Ту Другую Настю Русланову. Кто она такая? Она тоже журналист, как и я. Она моё отражение в сонном царстве немых зеркал. А заканчивается сон одним и тем же – нож, занесённый над головой девушки, много крови, стон с хрипом и я просыпаюсь в ужасе. Время – половина второго ночи, незнакомое место. 17 августа 1970 год. Стоп… чтото странное. Это же мой день рождения! Той девушке было 30 лет, когда она умерла и родилась я. Её убили, чтобы родилась я. С родителями здесь советоваться нельзя. Я решила сама обратиться к специалисту.

Кабинет психолога на Пархроменко, 15. - Настя, ты не первая, кто ко мне с этим обратился, но это врачебная тайна и раскрыть своего пациента я не могу. Но проблемы у вас схожи. Ему тоже снились сны из прошлого. - Сны, заканчивавшиеся катастрофой? - у меня – убийством. - Настя, я пишу монографию на эту тему, проблема моего загадочного пациента и твоя войдут в работу и я изучу ваши сны. Опиши их мне, с какой частотой они снятся, как выглядит эта девушка, где живёт, где родилась и кто были родители. В ходе наших занятий тебе придётся отправиться в путешествие и всё узнать подробнее о своей героине снов. Скорей всего у неё есть или был в прошлом реальный прототип. Поняла задание? - поняла. Вы и Его, этого мистера икс тоже отправили в путешествие? - Примерно так. Это поможет ему разобраться в проблеме. - хорошо, я принесу вам к следующему тренингу своё описание. - приноси. Как только он вернётся из поездки, я организую вам встречу. Встреча эта, как рассчитывала психолог, состоялась, но очень не скоро. К тому времени она уже опубликовала монографию, но Настя и Родион так и не встретились по её приглашению на тренинг. Не будем торопить события. Я вернулась домой, села за подготовку домашней работы, заданной на преддипломную практику. А не за горами уже и диплом, чем раньше начну писать, тем лучше.

Ташкент 1990 г. Ноябрь. Я приехал в город искать следы Ролдугина. Честно сказать, искать здесь человека, что иголку в песке на пляже. Такой колоритный муравейник я вижу впервые. Хотя Петербург тоже многонациональный. Но не сравнить со столицей Узбекистана. Мне нужно где-то жить и работать, отрабатывать пропущенные занятия. Это не трудно. Но не ночевать же на вокзале. На базаре, тоже немало колоритном, снуют арендодатели жилья и заламывают самые безбожные цены. Комнату на втором этаже я снял наконец, уже к концу дня, когда стоптал ботинки, мотаясь взад-вперёд по рынку. . Ориентировка была на неделю, заплатил 400 рублей. Это 57 рублей в день. Деньги по тем временам немалые. Комната тоже на чердаке, окна открывают вид на арык, небольшой хвойно-лиственный лес, домики, в которых люди живут за чертой бедности. Хозяйка мне сказала, что скоро эти бараки снесут и построят новые дома. в комнате была кровать, платяной шкаф для одежды, обогреватель, стол, два стула, этажерка для книг. Пожилая добрая женщина пригласила меня за стол к ужину, вернулась с работы её старшая дочка и муж. Сын забежал оставил портфель и умчался гонять в хоккей на крытый каток. Я вкратце изложил свою цель визита в Ташкент, но ничего конкретного хозяйка вспомнить о семье Ролдугиных не могла. Только то, что жили по соседству, работали, после войны в 1947 году вернулись в Болгарию. И мне нужно ехать туда. Они оставили адрес, несколько фотографий на память. Фотоснимки я взял с собой, вдруг наведут на след. На них был тот самый человек и ещё огненно рыжая девушка. Кто она? Подруга? Невеста? Жена? Сестра? - Она его родная сестра. Там тёмная история.

- Тёмная? Она что-то натворила? - Нет. Бедная девочка ни в чём не виновата. Её убили. Я точно ничего не знаю. Все следы ведут в Варну. Хозяйка согласилась позировать, чтобы я написал её портрет. Я написал ещё несколько видов Ташкента. К концу недели краски высохли, я упаковал картины и распрощался с членами добродушной мастеровой семьи и стал собираться в дорогу. Варна. Через два дня. Я прилетел в Варну через 48 часов после отъезда из Ташкента. Заказным письмом сообщил Николаю Павловичу, что у меня всё в порядке, везу картины для выставки, пополню ещё видами Варны. Ответ не замедлил ждать, когда я дал адрес людей, знавших Аслана Ролдугина и остановился у них, платил 200 болгарских лев за комнату, но к счастью на первом этаже во флигеле их богатого особняка. Работы хватало, я им и по дому помогал. И условия для работы над картинами были замечательные. Семья бездетная, старики – муж и жена. Они очень обрадовались, услышав, что я ищу Аслана и его семью. Только радость сменилась скорбью – хозяйка сообщила мне, что сын погиб в возрасте 30 лет, Анжела -его сестра перестала говорить, еле- еле психиатр привёл ребёнка в норму. Анжелу в 1970 году убили. - Как? Кто? Убийцу нашли? - нашли. Расстреляли. Она была журналисткой и комуто помешала её статья и расследование, которое она вела против насилия над детьми в приютах. - а вещи? Вещи от них какие-нибудь остались? - только дневник Аслана. Хозяйка принесла мне дневник, я отдал ей некоторые из семейных фото семьи Ролдугиных на память о соседях. Родители умерли через неделю после убийства Анжелы от горя. - а когда умерла Анжела? - 17 августа 1970 года.

С этими данными я вернулся домой в Петербург. И сразу с дороги поехал сдать работы в Академию. Николай Павлович встретил меня радушно, принял картины и обещал открыть выставку моих работ в Академии художеств. Обязательно придёт пресса. Я продолжал учиться, отлучка заграницу никак не отразилась на моей успеваемости. Я начал делать описание дипломной работы. И множество вариантов пейзажей Ташкента и Варны разными техниками. - работа отличная, Родион. Обязательно отправлю на выставку. - спасибо, Николай Павлович. - работай в том же духе. - удивляюсь сам, как я совмещаю занятия и работу на выезде. - ты работаешь для того, чтобы получить диплом и зачёт. Эти картины из Ташкента и Болгарии тебе пойдут в зачётку. Ничего себе, расщедрился профессор. Вечером, почти ночью, когда я пришёл домой, мне на столе попался дневник Аслана. Хозяйка особняка в Варне знала историю моих снов, поняла меня правильно, зачем и с какой целью я ищу досье на самого себя по сути, только в прошлом. Иногда она даже называла меня Асланом и говорила, что мы очень похожи. А я чувствовал себя виноватым в том, что этот парень мог бы ещё жить, а погиб, чтобы 17 сентября 1966 года родился я. А Анжела? Ведь кто-то вместо неё появился на свет 17 августа 1970 года? Или после убийства не происходит реинкарнации? За этим вопросом я и обратился к психологу. Только я не ожидал, что я не один с проблемой снов из прошлого, но врачебную тайну специалист и не думала разглашать.

Р. Б.

Глава 2. Портрет Дни катились своим чередом к концу года. Сессия и госэкзамены перед последним курсом начнутся под новый год, я уже во всеоружии. На госэкзамены вынесли начертательную математику, историю искусства, и конечно, портрет маслом. Портрет однокурсника. Или одногруппника, но задание не должно выходить за пределы академии. Сны продолжались, я больше не видел Аслана, но прошлые картины мелькали, как слайды в видеофильме. Немом фильме. Я их зарисовывал, ходил на тренинги к психологу. Мой специалист уже намекала туманно, что я не одинок с проблемой снов из прошлого. Просила задавать ей как можно больше вопросов, и я задал один самый важный: - скажите, доктор, а после убийства возможна реинкарнация? Врач изменилась в лице, будто кто-то прямо сейчас выдал её сокровенную тайну. Вот и ключ к истории Насти Руслановой. Она ни за что не скажет ему о девушке, что обратилась к нему за помощью в своих страшных снах. И что она тоже отправила её разузнать о своём прошлом чтобы разобраться в своих страхах и снах. - Ну? Что же вы молчите? - ты чуть не выдал мою главную тайну, которую я тебе пока не могу открыть иначе потеряю работу. Я верю в реинкарнацию, так же, как и ты. Ты же воочию видел во сне того парня, который умер, чтобы ты родился. - и я чувствую себя жутко виноватым. В том, что он погиб, чтобы я родился и узнал его тайну. - эти две смерти не случайны. Они были под созвездием Большой медведицы. - две? Значит, ту девушку, сестру Аслана убили. И кто-то родился вместо неё. То есть в день её смерти.

Психолог посмотрела на фотографию рыжеволосой девушки, крепко обнимающей Аслана. Детям тогда было по 17 -20 лет, такие юные и беззащитные перед жестокой судьбой. По щекам бежали слёзы, доктор Воронкова их не стыдилась. Родион уже давно ушёл, получив от неё исчерпывающие ответы на все вопросы. Вроде она сказала, что да, переселение души возможно даже после убийства. Если конечно, жертва убийства чиста и невинна, не замарала свою репутацию при жизни каким-либо проступком или криминалом. Насколько она знала семью Анжелы Ролдугиной в свои студенческие годы, девушка была очень милой и родители не могли нарадоваться её успехам в учёбе. А потом это жуткое кровавое убийство. Её зарезали, когда девушка спала. Она пока не скажет об Анжеле ничего. То есть о Насте. Она давно ей не звонила добралась ли журналистка до Варны и что ей удалось узнать. *** Я приехала в Болгарию, самолёт плавно коснулся шасси взлётной полосы, объявили посадку, пассажиры стали аккуратно выходить из салона по трапу. Варна встречала холодным ноябрьским ветром и мелким снежком, похожим больше на дождь. Я раскрыла зонтик, усколрила шаг в терминал и зал прилётов. Меня должна встретить женщина –соседка семьи Ролдугиных, у которой я снимаю комнату. Выручила меня доктор Воронкова, позвонила ей – они, оказывается, были давними подругами.

Хозяйка встретила меня радушно, показала комнату, познакомила со своей семьёй. Комната была уютная со столиком, кроватью, шкафчиком. Я рассчитывала на две недели узнать что нужно, взять какие -либо вещи. Которые остались от той девушки, если что-то осталось. А если ничего не осталось, я хотя бы порасспрошу, к какой эта девушка была и чем занималась. За что её убили. Не стала терять времени, взяла с собой диплом. Буду работать над материалом, может быть возьму интервью у парочки-тройки людей, которое подойдёт по моей теме. За комнату с меня взяли всего 100 болгарских лев, когда гостиницы и другие арендодатели предлагают снимать жильё неподалёку от центра за 1000 и больше. Легла спать яза полночь, пока прочитала гору литературы к диплому, чтобы лучше развернуть тему, погуляла немного в парке недалеко от дома – я не знаю город и вряд ли сама нашла бы дорогу до дома госпожи Радич. Проснулась рано утром от запаха кофе с террасы. Семья завтракала рано утром в 6 часов, я изредка тоже помогала по дому госпоже Радич и её дочери Карелле. Девушка училась в музыкальной школе, к ней приходили заниматься гувернанты и учителя по другим предметам школьной программы. А на занятия музыкой девушка ездила в инвалидной коляске - печальный исход стихийного и незапланированного купания, когда девушка провалилась по лёд на озере, катаясь на коньках под Рождество. Ноги свело судорогой, задет важный нерв позвоночника и отмер от переохлаждения. Операция приковала бедняжку к инвалидному креслу. Допив свой кофе, Карелла покатилась со двора, прихватив со стула тетрадь с нотами. Вечерами после занятий испанским, арабским и математикой, она отрабатывала, учила ноты на гитаре. Из окон её комнаты на втором этаже с пандусом лились чудесные звуки музыки.

Карелла в свободное время от занятий с гувернантами и музыкой любила выезжать в кресле на террасу, где я писала диплом. Она была одинока, друзей не было. От ощущения собственного уродства и никчемности по причине тяжёлой болезни девочка ушла в себя и её интеллект и мировосприятие было на уровне 10 летнего ребёнка, хотя Карелле было уже 30, мне -20. Её тихая игра на гитаре после ужина и после обеда никак не мешала моей работе и подбору материала для дипломной статьи в журнал. Для диплома мне досталась тема: Музыка народов мира, я собирала по куплету народного фольклора и литературных произведений, шедевры музыкантов разных стран и вот, мне воочию удастся побеседовать с носителем фольклора – музыкантом из Болгарии – этой милой девушкой Кареллой Радич. Она согласится дать интервью. Тем вечером, допив чай из мелиссы, я исписывала страницу подшивки диплома. Все листы очень тонкие, пергамент, писать нужно было с одной стороны, не заходить за поля. Карелла выкатывалась в кресле и молча наблюдала за моей работой или задавала вопросы о быте студентов журналистов в России, рассказывала короткими односложными фразами о своих студенческих буднях. Если у нас студентами называют окончивших школу молодых людей и юных девушек, то для Болгарии все категории молодёжи - и школьники и учащиеся вузов объединены общим названием. Для них все-студенты. Когда она по привычке приехала и остановилась рядом с моим столом, заглядывая в записи, я увидела, что девочка загадочно улыбается и что-то придумала, хочет рассказать. Или что-то вспомнила, отчего её глаза загорелись. Я отвлеклась ненадолго. - Так, сейчас угадаю. Карелла, да ты влюбилась!

С такой же загадочной улыбкой девочка кивнула. Как я узнала, этот парень недавно приезжал в гости к матери девушки, и что он - художник. Я не стала лезть в душу и расспрашивать, пока девочка сама не расскажет, но больше ничего не сказала. И укатилась на луг помечтать о своём герое. Ни описания внешности не оставила, не рассказала, о чём говорили, видимо, они и не общались. Ей просто достаточно было видеть его, Карелла сама не проявляла инициативы познакомиться. Но она тоже понравилась загадочному гостю матери, парень написал портреты хозяйки и её дочери. Наконец за чаем, когда матери не было дома, я решила расспросить Кареллу. - этот художник, в которого ты влюбилась… он как выглядит? - он очень красивый, высокий, чуть смуглый. Он русский. Студент академии художников. Он на прощание написал наши с мамой портреты. Она сказала, что он очень похож на её соседа – Аслана Ролдугина. - А Аслана ты знала? - Нет. Но это художник был как живой Аслан. И Аслан тоже рисовал. - Он тоже был художником? - да. Но только он рисовал на теле. Татуировки. Мне мама не разрешила, я тогда была ещё маленькая. А потом он пропал. - Кто пропал? - Аслан. Говорили, Аслан погиб. А потом появился этот парень –точь в точь как Аслан. Девочка взяла меня за руку и попросила пройти с ней в комнату, где висели портреты её и матери.

Р. Б.

- Очень красивые работы. - Портрет мамы в открытом платье это со свадьбы её подруги. - У тебя очень красивая мама, и ты сама очень красивая. Ты ничем не отличаешься от нормальных людей. Для меня люди не делятся на инвалидов и обычных. Ты мне очень нравишься, Карелла. И я хочу, чтобы мы стали подругами. - Я очень хочу с тобой подружиться. Я обняла девочку и так мы бы стояли долго, пока она не спохватилась поведать мне ещё одну тайну. - ты так похожа на Анжелу. Просто копия её. - кто такая Анжела? Твоя подруга? - я дружила с ней, пока её не убили. Вот и момент истины. Сейчас я узнаю всё о той, другой Насте Руслановой. Карелла увела меня в гостиную и раскрыла толстый фотоальбом. - за что убили Анжелу? Кем она работала? - так же как и ты. Журналисткой. Её убили за статью, которая обличала убийцу. Детская наивность с милого лица девочки стёрлась, появилась взрослая не по годам скорбь и серьёзность. Я очень аккуратно, чтобы не бередить рану, попросила Кареллу рассказать об Анжеле и наконец раскрыть имя того парня художника, который оставил в сердце девочки светлый след влюблённости. Она начала рассказ с истории жизни и трагической судьбы моей по сути реинкарнации – Анжелы Ролдугиной. Журналистки, убитой за статью, обличающую жестокость и садизм над воспитанниками сиротских приютов в Словакии и Румынии. И кто же этот Р. Б. ?

ТА ДРУГАЯ. Анжела Ролдугина появилась на свет в мае 1940 года. На 4 года младше своего красавца-брата Аслана, который в малышке души не чаял и обожал с ней возиться и играть, убаюкивал, когда она набегается по двору и падает от усталости к закату солнца. Как и брат, девочка не была обижена талантами - пела и танцевала, сочиняла стихи и песни, с ней занимались гувернанты, и училась она тоже дома, как и Карелла. Очень жаль, что дружба девушек пришлась на зрелый возраст Анжелы и раннее детство Кареллы Радич. Тем тяжелее последней было пережить смерть подруги. После домашней школы гувернантов по программе 11 классов средней российской школы, девушка поступила на журфак в Софии, уже по возвращении из Узбекистана после войны. Лился рассказ, пролистывались тяжёлые страницы альбома, облепленные калейдоскопом фотоснимков, как большая книга пазлов. Перспектив личного счастья у девушки на пороге 26 -летия не маячило, она выбрала науку. Окончив колледж, осталась аспирантом, начала писать кандидасткую. Раскинулся широкий спектр тем, которые были абсолютно новыми, никем ранее на писались. Она выбрала рискованную разгромную тему –компромат и бомбу. «Причины конфликтов, ненависти и садизма по отношению к детям из приюта и интернатов внутри и вне учреждений содержания сирот» . Мать, как чувствовала, отговаривала Анжелу писать эту статью и копать материал. Отметили 30 летний юбилей Аслана, как будто в подарок парню предложили работу в Гурзуфе. Семь часов лёта из аэропорта. Через месяц семья оделась в траур и Анжела, узнав о смерти брата почернела от горя. Уход в работу немного спас её от депрессии, но девушка не снимала чёрные одежды. Это был роковой подарок. Никак не могли разобраться, подстроена ли эта авиакатастрофа или случайность. А потом 17 августа 1970 года за статьюкомпромат нашёлся некто, кто поднял руку с ножом на спящую женщину – убили Анжелу Ролдугину.

Карелла закончила свою историю, будто снова пережила и была очевидцем тех страшных трагедий, унёсших две молодые цветущие жизни, они ведь ещё не успели полюбить. Меня пугала дата: 17. 08. 1970 – мой день рождения. То есть – Анжела Ролдугина – моё прошлое? Да, как говорила психолог Воронкова, я –её перерождение. Она подарила мне жизнь. Но я выбрала другую тему статьи для диплома, не хочу повторить её судьбу. Я осторожно спросила девочку, кто же этот художник, подписывавший свои картины Р. Б. ? - Родион Багров. Как быстро прошла эта неделя, будто вчера приехала, а уже уезжать. Я попрощалась с семьёй Радич и оставила Карелле свой телефонный номер в Петербурге. Мне пора возвращаться домой.

Тем временем в Петербурге. Январь 1991 года. Этот год в академии последний, мои работы, привезённые из Ташкента и Болгарии висят в холлах и коридорах, актовом зале и в библиотеке. Готовлюсь к диплому. Незадолго до Нового года наша группа получила табель с оценками – выход на зимнюю сессию. Тек, кто посещал занятия, получили пропуск к защите дипломов и сдачу экзаменов. Аутсайдеры, пожалуйте на отчисление и пересдачу всего курса. Пара-тройка студентов пропустили большое количество лекций по своим семейным проблемам. Николай Павлович уже подготовил их к испытанию, которое решит дальнейшее их пребывание в академии. Мои же баллы, несмотря на пропущенные занятия никак не повлияли на оценку в сессии. Многие удивлялись, как это возможно. - Знать надо куда ездить. И как. - Николай Павлович, но почему? - Сидите и молчите! Я отношусь к своим студентам объективно, не выделяю себе фаворитов. Он пропустил неделю занятий и отработал, привёз работы, которые теперь висят в академии. А чем занимались вы? На это у злостных гуляк не было аргументов, я ожидал, что у меня появятся враги среди однокурсников, но им видимо было всё равно, озаботились исправлением своих хвостов, чтобы выйти на экзамены. Несмотря на это , ещё троих на сессии мы потеряли. Завал экзаменов и заочное отделение либо отчисление. Но второго было больше. И, наконец, каникулы. Я сдал сессию на «отлично» , информация о моих работах, привезённых из поездки, просочилась в прессу.

Я пришёл домой под вечер с дня рождения моего приятеля. Дома было тихо, ветер бросал хлопья снега в стекло, мороз рисовал узоры. Весна будет поздняя, до середины марта прогноз неважный – холодно, снег, гололедица, лишь изредка порадует оттепель повышением температуры на два-три градуса. Когда снег будет лепиться и дети начнут строить снежные крепости. За два часа до полуночи я решил занять себя разбором хлама в моём письменном столе, пока не наткнулся на дневник Аслана Ролдугина. Ничего не значащие записи я пролистал, меня они мало волнуют, язык я не понимаю. А потом следовали пустые страницы и какие-то цифры. Даты: 17. 09. 1966/17. 08. 1970. эти цифры заключены в созвездие Большой Медведицы, но что это значит? Об этом я узнал из сна, который увидел спустя две недели, после каникул вернулся в академию, начались занятия. Государственные экзамены я сдал на отлично, курсовую работу Портрет выполнил, сдал к преддипломной практике. А куда меня отправят на практику? Снова в Болгарию? И что значат эти даты, я смутно начинаю догадываться. Одна из них - мой день рождения, который я не отмечаю из-за того, что это день смерти того парня – Аслана Ролдугина. Как можно отмечать праздник, если он совпадает с днём смерти человека, который умер, чтобы родился я? А вторая дата? Мне соседка семьи сказала, что в этот день погибла Анжела Ролдугина. А та девушка… Настя, кажется. Неужели она родилась в этот день? Не может быть. Во сне я снова увидел Аслана, как в немом фильме. Проснулся я от того, что он заговорил со мной. Он просил вернуть дневник. Иначе случится беда. И начнётся новый цикл. Хорошо, раз так просит, верну дневник. На преддипломную практику я снова поеду в Варну.

Шли дни, сменялись месяцы. Я готовилась к диплому, преддипломная практика ожидалась за границей. Куда меня отправят в этот раз со статьёй. Тема и работа моему руководителю очень понравилась, своей оригинальностью, неповторимостью. Ни у кого такой темы не было. Но я снова отличилась – у большинства студентов темы дипломных работ были испорчены неграмотным раскрытием. Ну, как всегда, неприятности были и у моей однокурсницы Аллы. Она всё перепутала и взяла интервью для материала статьи с нарушением всего сценария. Она так и не защитила диплом, её отчислили. Получила по заслугам она и мне хотела сорвать защиту. Преподаватели у нас предусмотрительные, вовремя пресекли этот плагиат. Узнав, что она больше не в составе группы и отчислена, Алла особенно не расстроилась. После защиты преподаватели остались совещаться, выставлять оценки, заранее подготовленные люди ушли накрывать им на стол. А мы ожидали в аудитории. На подарок собрали деньги, староста группы купила картину, на которой был изображён берег моря. Крым. Это я ни с чем не спутаю. Р. Б

На инициалы Р. Б. я обратила внимание уже когда вручали картину. Несомненно, это работа великого художника, мне бы стоило взять у него интервью. Я пишу о культуре Петербурга и России в целом. На такой ход работы в дальнейшем повлияла и тема диплома. А вот куда меня распределят работать? Хотелось бы ближе к морю. В Крым. Распределение будет во время церемонии вручения дипломов. И где-то я видела ещё одну картину этого художника. Она висела на вернисаже в сквере перед Михайловским замком. Р. Б. И снова те же буквы, как секретный код. Это ещё одна загадка, которую мне предстоит расшифровать, надеясь только на себя. Конечно же, это фамилия и имя. Но кто этот художник? После защиты диплома я аккуратно спросила у старосты, что означают инициалы на картине. - ты что, не слышала? Это же выпускник академии художеств Родион Багров. - Ого, ну ничего себе. А где он сейчас? - не знаю, я с ним не знакома.

От ливня я спряталась под крышей какого-то бедного ресторанчика на Невском проспекте. До дома ехать на метро с пересадкой, потом автобус. Интересно, где сейчас этот художник? Может, он её ищет тоже? Это всё не случайно. Мои сны, его сон из прошлого. Что-то должно нас столкнуть. Как быстро пролетело время, я и не заметил. Только вчера, кажется, был Новый год, январь, а уже стучится в окна майская жара. И не за горами защита диплома. Тема и работа готовы, Николай Павлович уже подписал к защите. Наша группа вышла к диплому тем же составом, каким осталась после госэкзаменов. Преподаватель сказал, что на защите диплома будут журналисты, а потом распределение. Мне очень хотелось попасть в Крым, в Коктебель, уже маячит перспектива работы. Я написал заявку. Николай Павлович загадочно улыбался. Неужели, работодатель рассмотрел мою кандидатуру? - рассмотрел. Ты поедешь в Крым после вручения диплома. Счастливого пути, Родя. - спасибо вам огромное, Николай Павлович. Я очень надеялся, что встречу в Коктебеле Настю Русланову. Ту самую девушку, журналистку, которая совершенно не зная обо мне уже купила мою картину. А может, купит ещё? Она журналист, пишет о культуре и искусстве. Обязательно заеду в Варну перед поездкой в Крым, мне нужно вернуть дневник Аслана Ролдугина. Он так попросил.

Станция метро Площадь Восстания. Московский вокзал. Дождь льёт не переставая. Мой зонт до нитки мокрый, перед ногами расплывается опасная лужа, которую без помощи не перешагнёшь. На платформе тоже лужи, но реже, капли дождя стучат грустной музыкой по резным крышам. Я кое-как вышла из зала ожидания на платформу, народу было мало. Неужели эта счастливая поездка случилась и меня, выпускницу журфака Ленинградского университета, послали по распределению работать в Крым. В Коктебель! Не куда-то, а в Коктебель. Я видела их живописные пляжи, склоны, холмы, уютные домики, мельницы. Но это на картинах, а вживую вдвойне интересно. Моя работа заключается в том, чтобы ходить на выставки и представления в театре, кино, составлять обзор, писать статьи и брать интервью. На острове проводятся кинофестивали, многочасовые просмотры. Я очень хочу поскорее влиться в эту карусель. И попасть наконец, на выставку этого таинственного Р. Б. Тем же временем самолёт из Варны в Коктебель. В Болгарии я провёл всего день. Несмотря на уговоры хозяйки остаться в её уютном доме. Её дочка Карелла Радич тоже просила меня остаться и написать её портрет. Не смог отказать, и вот спустя пару часов работы у этюдника на стене висит ещё один портрет этой милой девушки. На прощание я её поцеловал уже у двери, она плакала. - ты обязательно будешь ходить. - Ты в меня веришь. - Верю. И ты верь, что ты будешь ходить.

Как только приехал в Крым, начал готовиться к выставке, не стоит забывать и о том, что у меня обязательно возьмут интервью и стоило бы привести себя в порядок. Оказывается, подобрать приличный костюм проще, чем собрать волю в кулак и сходить постричься. Волосы достигали длиной до лопаток и приходилось собирать их в пучок. Многие художники выбирают именно такой имидж, но я -не многие. Из парикмахерской на улицу вышел совершенно не знакомый молодой человек лет 25, вмеру короткая стрижка, чуть прикрывающая затылок, гладко аккуратно причёсан, выбрит. Это я, и, кажется, не я. Совсем другой вид. А теперьпора готовить картины к выставке. Я видел во сне эту прекрасную девушку, Анжелу Ролдугину. В реальном мире её реинкарнация существует, она тоже журналист Анастасия Григорьевна Русланова. Выпускница журналистского факультета. С отличием, красный диплом. Отправлена работать в Крым писать о культурной жизни и искусстве. Она ОБЯЗАТЕЛЬНО придёт на выставку. Не может на прийти. Я вскочил с постели посреди ночи, ещё далеко до рассвета. Сразу взялся за краски и работал, пока не рухнул от усталости и не заснул уже после обеда. Эти два полотна взорвут выставку, станут бомбой, ая заработаю и кто-то купит эти картины. Главное, чтобы купила ОНА.

Р. Б.

После того, как я вернул дневник Аслана Ролдугина и поехал в Крым, сны прекратились. Для выставки я подготовил несколько приличных картин, они будут висеть в павильоне дома культуры. И Её портрет. Мне нужна эта встреча, как воздух, это будет судьбоносное событие, которое изменит мою жизнь. Только как изменит? Главное, чтобы все эти глупые сны прекратились, когда мы встретимся, в моей жизни восстановится порядок и я смогу спокойно работать и мои картины будут более приближены к реальности, а не из области фантастики. Hello! Редакция журнала Art World. Неделю спустя, после приезда в Коктебель, заселения в квартиру с видом на море и прибрежные кафе, я приступила к работе в журнале Привет, мир искусства. Работы хватало, альманах заполнялся на все свои сто страниц всякой всячиной и новостями из мира локального шоу-бизнеса. Но не скажу, чтобы сюда приезжал бомонд. Основные события происходили в Сочи и Гурзуфе. Вот там светская жизнь била ключом. Так же как и в Симферополе и на минеральных водах. Я посещала новые киносеансы и премьеры, театральные постановки, писала обзоры. Зачастую этой основой и заполнялось издание журналов. Предчувствие масштабного события в мире искусства и живописи увеличивалось в разы. Только два дня назад уехала одна передвижная выставка: Акварели. Коктебель глазами детей. Работы талантливых школьников вывесили в гимназии, куда я ходила брать интервью у юных ларований и потом мы вместе поехали на экскурсию, классный руководитель, по совместительству учитель рисования арендовал катер. Мы объехали неспеша весь полуостров, заглянули в Евпаторию, дети повеселились в парке аттракционов и пообедали в ресторане, тоже заранее заказанном на 50 персон.

Ранним утром нового рабочего дня после всех приключений меня ожидал сюрприз. Даже несмотря на то, что с поездки мы вернулись под утро, я проснулась бодрая и отдохнувшая, рано явилась на работу. Моя коллега Римма Кальева принесла и положила мне на стол буклеты. Внутри буклетов был пригласительный билет на вечер Лермонтова в библиотеке и ещё один – на выставку в Дом культуры. Мероприятия были распланированы с интервалом в три дня. - Римма. Что это? - приглашения на выставку и на поэтический вечер. Я тоже иду у меня свой билет. - а чья выставка? - Родион Багров. Молодой художник, только - только вышел из стен Академии художеств. Моя коллега и подруга Римма Кальчева сама была родом с Балтики. Мама – врач, отец –музыкант, профессор в консерватории Хельсинки, родом из Латвии. Люди счастливые, близки к прекрасному миру искусства, где нет злобы, зависти, насилия. Конечно, есть борьба. Но это не та трактовка соревновательной борьбы в жизни за место лидера. Это не высший свет шоу-бизнеса, где царит клубок целующихся змей и всё фальшивое. Нет. Это именно чистый творческий мир. Конечно же, я пойду на выставку Родиона Багрова. На него мне намекала психолог Воронкова, лаже хотела организовать встречу, но видимо тогда было ещё не время. Я дала согласие. Я пойду. Эта встреча станет судьбоносной.

Сегодня наступит этот день, 1 июня 1991 года. Я ждал этого, мои картины уже развешивают по темам в выставочном зале, все рядом, в последовательности хроники их написания. На стенде выложены каталоги выставки, организован скромный фуршет для прессы -чаепитие с пирожными и шампанское. Это день в календаре должен быть памятным и самым счастливым. Выставочный зал открыли для посещения в 10: 30 и сразу по нему разбежалась толпа зрителей. Смотрели шедевры на самые разные темы, возле моих работ тоже столпилось немало народу, но её пока не было видно. Первое июня 1991 года. Три дня назад прошёл вечер Лермонтова в библиотеке. И вот, выставка Родиона Багрова. Как я его узнаю в толпе? Ведь он здесь не один выставляет свои творения. Все картины будут помечены его инициалами. Желающие купят полотна. Я не опоздала, автобус остановился неподалёку от дома культуры, когда в него начала заходить многонациональная и разноголосая толпа туристов. На часах было 10: 30. как у любого представителя прессы, с собой ношу фотоаппарат, блокнот, ручку, или карандаш. Мне нужна выставка работ именно Родиона. Римма сказала, что придёт с мужем и сыном, но пока что в выставочном зале я их не встретила. Пойду прямо к его выставке. Вот она! Наконец-то, чтобы не мозолить глаза другим труженикам пера и вероятным конкурентам, смешалась с толпой туристов. В ярко оранжевом льняном костюме, так удачно сочетающимся с её рыжими волосами. Очень милая девушка направляется к моим работам. Это именно Настя. Я не могу ошибиться.

Я понаблюдаю за ней со стороны, пока она берёт каталог с картинами, небольшой такой буклет. Женщина на проходной пробила компостером её пригласительный билет. Она сохранит его на память обязательно, а я пока подожду, подойду знакомиться, когда она наткнётся на свой портрет. И узнает себя. О чём я заведу с ней разговор? Да обо всём на свете, я признаюсь ей, наконец, что я тот человек из сна, которого она ищет, о котором ей наверняка случайно или намеренно проболталась соседка семьи Ролдугиных. Пора. Она нашла себя! - Ну? Узнали себя? Она повернулась и обомлела. Она меня наверняка узнала. Или не узнала? Во всяком случае преодолела удивление, шок. Улыбнулась и приветственно кивнула. Продолжила смотреть и фотографировать работы, но я знаю, что она вернётся к этому портрету. Если не вернётся – я жестоко ошибся и это не Анастасия Русланова, а просто похожая на неё внешне женщина. Но это она. Точно.

Она вернулась к осмотру портрета. Анастасия Русланова узнала ту девушку, журналистьа Анжелу Ролдугину. Её убили спустя 4 года после авиакатастрофы, в которой погиб Аслан. Она не имела смысла жить без него, насколько они были близки. 4 года интервал между трагедиями, на 4 года младше брата сама Анжела. Это сходится однозначно: 8 звёзд в созвездии Большой медведицы: звезда Мицар двойная. 8… если разделить суммы цифр из дат смерти каждую на 8 что получится 4 и несколько десятых. Получается 4, ну да, всё сходится. В основе шифра Большой медведицы лежит число 4. 4 годаинтервал между появлениями на небе Большой медыедицы, она была роковым предзнаменованием. Я смотрю на портрет Анжелы, перед ним стоит Анастасия Русланова. Живая копия, сошедшая с портрета. На нас уже обращают внимание и перешептываются. - Это и правда вы? Девушка, сошедшая с картины? - Это Анжела Ролдугина, погибшая при загадочных обстоятельствах 21 год назад. - Но это же она! Девушка с картины. - Да. - Родион, вы с ней знакомы? - Знаком, я искал этой встречи. Мне пришлось признаться моим коллегам журналистам, что это я. Та девушка с портрета. И что Родион написал портрет по памяти. - как? По памяти? Вы раньше встречались? - это может вам показаться странным, но художник взял образ девушки из сна. - Это оригинально, взяв образ из сна, художник пишет портрет и встречается со своей музой лицом к лицу.

В целом выставка прошла интересно, зрители, кто был в состоянии, купили некоторые работы художника, посвящённые его годам в академии и жизни в Петербурге, в Болгарии. Купили также портрет узбечки, домик, замыкающий тихую улочку в Ташкент у поворота тропинки. Портрет Анжелы купила я. Наутро нового дня газеты наперебой писали о выставке в Доме культуры. Особенно внимание уделялось интервью художника о встрече со мной. Это были ещё не все сюрпризы, которые меня ждали сегодня. Как только я пришла на работу, увидела, что мой кабинет где я работаю с Риммой Кальчевой, заставлен цветами. Художник оставил мне открытку с приглашением встретиться вечером. Римма Кальчева улыбалась. Завидует? Или искренне радуется? Зачем завидовать, она замужем, есть сын. Или я её плохо знаю? - ну как? Понравилась выставка? - очень ? Ты не была на выставке. А говорила, что придёшь. Вот она и уличила! Выражение лица Кальчевой сменилось обиженно-рассерженным. Какое этой малявке дело до моих личных семейных дел? Ну, не появилась, и что? Уж не думает эта рыжая дурочка, что я свела её с Багровым? Встреча произошла для неё случайно, но парень её искал. Родион её искал. Значит, знал. а она ждёт ответа на вопрос, почему я не пришла на выставку. - не смогла. Заболел сын. - сочувствую. Ну теперь описание выставки есть в газетах. Можешь прочитать. - ты купила полотно? То самое? - да, вот смотри. Римма подвинулась ко мне и я раскрыла свежий номер журнала, куда напечатали статью. Там было написано, что я купила картину Портрет Анжелы Ролдугиной.

- Ого! Ничего себе! - он мне его почти подарил, и вот теперь прислал открытку хочет увидеться. Римма Кальчева сказала, чтобы я не тянула ни минуты и дала согласие. Если человек искал меня, значит хочет передать важную информацию, а романтическое свидание это только прикрытие. - Скорей всего тоже мучает та же проблема, что и тебя –вещие сны из прошлого. - Думаешь? - уверена. На деловые свидания нельзя опаздывать, тем более, отказываться. Я с нетерпением ждал конца рабочего дня в редакции, как только стрелки часов сомкнулись на 6 вечера, отогнал велосипед от здания редакции, чтобы Анастасия не подумала, что преследую её. Я видел, как она вышла с коллегой и рукопожатием попрощалась с женщиной, на голову выше её самой, как только та удалилась, я решился высунуться из своего укрытия, махнуть ей рукой. - привет. - здравствуй, Родион. - куда поедем? Я думаю, нам нужно поговорить, чтобы ты всё знала, зачем я тебя искал целый год. - а как думаешь, зачем парень ищет девушку? - Чтобы быть её опорой, надёжным плечом и защитником. - нас связывает одна общая проблема. - ну тогда поехали. Всё расскажем другу без прикрас и только правду. Чтобы разобраться с этой проблемой раз и навсегда.

- а ты помнишь? Ту девочку Кареллу Радич? - конечно. Я писал её портрет. Она тебе рассказала всё? Помогла выйти на меня? - она в тебя была влюблена немного и говорила, что ты очень похож на того парня: Аслана. - всё ясно. Я тоже, как только столкнулся с этими снами, поехал разобраться в чём суть, докопаться, решить эту задачу. А что видела ты? - Анжелу. Бедную девушку убили. За статью. - да. Я слышал. Надеюсь, у тебя не такая же статья, как у неё? Hello! - нет, я пишу о музыке и культуре в журнал Art World. - Хорошо. А я, так же, как тот парень, не буду летать на самолёте. Не хочу повторять его судьбу. - я как-то тоже не особо хочу быть второй Анжелой Ролдугиной. официант принёс счёт за кофе и изумительное мороженое, которого мы заказали большую порцию. Угощали друга, кофе тоже был отличный. Настя заказала себе со сливками. Пока она пила кофе и задумчиво смотрела в окно за стёкла кафе, я достал блокнот и начал делать шарж быстрыми уверенными движениями. Пауза затянулась, рисунок был готов. Я аккуратно оторвал по перфорации листок из блокнота, расписался на нём и протянул девушке моей мечты, когда она собралась было уходить. Посиделки в кафе мы завершили велосипедной прогулкой.

Уже дома, как только вернулась с прогулки, я долго не могла уснуть, вспоминая нашу встречу. Я рассказала ему всё. Всё, что собрала в гостях у соседей погибшей семьи. Он знал, теперь уже, что скрывать, что я обращалась к тому же психологу Воронковой. Молодец, доктор, не выдала сразу свою тайну общения с клиентами. И нас сблизила двоих неспроста эта общая проблема. Родион тоже поведал мне всё, что знал. Велосипедная прогулка выдалась весёлой, он учил меня кататься на велосипеде, то он вёл, я сидела сзади, но чаще сажал меня впереди себя, чтобы я вела велосипед. Угнали мы двухколёсное чудо с переключением скоростей далеко в луга. На всякий случай, оказывается, художник прихватил фотоаппарат и вот этот случай наступил. Мы остановились в лугах. - Улыбнись. Сделал несколько снимков на велосипеде, на фоне гор, далёкого моря. Сумерки ещё не наступали, сейчас в начале лета были самые длинные дни. А потом распустил мои волосы, сплетённые в косу. И снова рисовал и фотографировал, сидя на земле. Все снимки, проявленные собственноручно, Родион прислал мне на работу в конвертике из бумаги «крафт» . Я их бережно храню в старинном фотоальбоме. А какие там были луга! Эти пейзажи я потом видела у Родиона на новой выставке в Коктебеле. Превосходные пейзажи, холмы, склоны, усеянные степным разнотравьем. Он, мне кажется, боялся что-то упустить и рвался туда, заснять, зарисовать всё, пока не наступили холода и осень не погубила эту красоту.

Р. Б.

До нашей следующей встречи прошла неделя, я работала в журнале, писала статьи и пресс-релизы. Приглашали наш состав редакции на различные мероприятия, особенно на просмотры известных полнометражных кинопроектов. Просмотр старого итальянского фильма заканчивался поздно и Родион пообещал меня встретить. Он тоже был занят с картинами и выставками, договаривался насчёт фотовыставки. И на фотовыставке тоже должны были быть журналисты. Свет в зале включился медленно, по экрану пошли титры. Мне пора работать –садиться и писать обзор по фильму, Родион подвезёт меня домой на велосипеде и я сяду за работу. Но он приехал не на велосипеде. Я заглушил двигатель мотоцикла возле кинотеатра, снял шлем, чтобы Настя меня узнала. Как только моя подруга вышла, махнул ей рукой. Конечно, она была в шоке. Не ожидала, что я смогу на свой скромный заработок художника купить мотоцикл. Преодолев удивление, девушка улыбнулась. - привет. Садись, покатаемся. - спасибо. Мне пора работать, подбрось меня домой. - не вопрос. Могу я заглянуть на чашечку кофе? - можешь. На Коктебель опускались вечерние сумерки, вдали шумело море, белыми стрелами носились альбатросы и чайки прямо над головой. Спустя полчаса мы остановились у подъезда дома, где я снимала квартиру. У нас хорошо принимали гостей, хозяйка бы очень обрадовалась, что на огонёк заглянул известный художник.

В уютной кухоньке съёмной квартиры хозяйка поставила на плиту чайник, на столе появилось печенье, которое пекла хозяйка – овсяное хрустящее с отрубями и семечками. Она слышала о Родионе, показывали интервью с первой выставки в Коктебеле неделю назад. Приняла гостя радушно. Мы сели пить кофе, я разложила на столе бумаги, начала переписывать пресс-релиз с просмотра фильма, потом, как Родион поедет домой, сяду за печатную машинку набирать текст. - Родион, а где ты планируешь организовать фотовыставку? Она будет вместе с картинами? - да. Это первый совместный проект, такого ещё ни у кого не было, надеюсь. Живопись здесь ни в коем случае не соперничает с фотографией, а дополняет. Сначала планирую провести выставку здесь, потом поеду в Петербург. Вечер прошёл очень интересно и спокойно, рано утром я уже сдавала материал по просмотру в печать. Свежий номер журнала выйдет завтра. На работу мне Родион снова прислал цветы-белые пионы, аромат от них, как от роз. Уезжать ему через месяц, договорились, что оставит пригласительные билеты в Петербург на фотовыставку.

Август 1991 года. На столе у меня лежат пригласительные билеты в Петербург. Счастливым совпадением было бы ещё оформить командировку от журнала на эту фотовыставку. Всё заранее уладили, что я поеду в северную столицу написать статью в журнал Art World. Hello! В Петербурге агент от нашего журнала сотрудничает с издательством Невский караван, которые тоже пишут об искусстве. А также Смена и многие другие. Меня согласились отпустить, если я проведу краткий курс лекций и мастер классов для абитуриентов на факультет журналистики Санкт. Петербургского университета. Я согласилась. Билеты ксерокопировали и подшили к командировочным документам. С этим багажом я достала билеты из Коктебеля в Северную Венецию. Моя очередь подошла звонить в кабинке международного телефона. Именно международного, Крым пока что считается территорией Украины. Шум Московского вокзала создавал благоприятный и какой-то родной фон для разговора, объявляли о прибытии нового рейса. Я звоню Насте, чтобы узнать, отпустили её на выставку или нет.

- Алло! Настя? - да, Родион! Ты меня встретишь? - спрашиваешь! Встречу конечно. На какой вокзал прибываешь и когда? Во сколько поезд? - поезд из Симферополя. Прибуду 12 августа в 07: 45. 6 вагон 12 место. - Московский? - Да. - Хорошо, я встречу тебя. Как я был счастлив, что снова увижу её, между нами столько упущено, не сказано, почти целый месяц. Я уехал с передвижкой в конце июня, мотался ещё по городам между Крымом и родным Питером. Посылал ей письма, открытки. Получала ли она их? Главное так и не спросил. Я уверен, здесь категорически нельзя действовать нахрапом. Она должна ещё привыкнуть, к тому, что нашла свою песчинку, свою каплю в бескрайнем людском океане. И я помогу ей к этому привыкнуть и буду помнить и ценить каждую встречу с ней, как награду. Передо мной на журнальном столике возле дивана и расположившегося рядом мольберта лежат фотографии с нашей последней прогулки, когда я забрал Настю после сеанса на мотоцикле. Она спешила написать пресс-релиз на просмотренный фильм и сдать его первая, раньше, чем отзыв напишут критики и жёлтая пресса, которая вечно привирает и умалчивает факты, вставляет сальные комментарии. В её статьях всё правда. Интересно, а с кем она будет работать в Петербурге? Её персоной заинтересованы журналы Невский Караван и Смена. Эти издания – не чета желтушникам.

12 августа 1991 г. Утро нового дня началось со стука в дверь купе. Я проснулась, проводник будил пассажиров. Подъезжаем к станции, поезд остановился на 5 минут возле Тосны. За окнами уже мелькают трубы заводов, Невский автопром, мосты через узкие не совсем чистые каналы. Через полчаса в 7: 45 состав остановится на платформе Московского Вокзала. И меня встретит Родион. У меня с собой вещей не очень много, всего один рюкзак. Я сдала бельё и с вещами вышла в тамбур. Поезд замедлил ход, начали подтягиваться к выходу другие пассажиры, когда состав зашёл под резные висячие крыши над перроном. Объявили о прибытии состава Симферополь. Петербург на Московский вокзал. Проводник опустила трапик, открыла дверь. Родион встретил меня, как всегда в мотоциклетной экипировке, только без шлема. Мотоцикл припарковал на площади Восстания перед вокзалом. Помог мне выйти на перрон, крепко обнял. За этот месяц он внешне не изменился, только подстригся покороче, когда-то волосы доходили парню чуть ниже плеч, теперь едва прикрывали затылок, длинная чёлка падала на глаза, поднял её наверх, расчесался пятернёй.

Глава 3. Медальон - Ну, как ты доехала? - Прекрасно. - ты надолго в Питер? Я ужасно скучал по тебе. - и сколько ты картин написал за время разлуки, чтобы не скучать по мне? - две. Которые тебе очень понравятся. Поехали, покажу. - а потом ко мне на Выборгскую. - идёт. Поехали. Двигатель мотоцикла взревел и унёс меня в новую жизнь. Я возвращаюсь домой, сюда, к берегам Невы. Обязательно увижу Петергоф, как только отдохну с дороги, и Васильевский остров. Я не пожалею, что уволилась из редакции журнала, вместо меня сразу взяли другого редактора. Мой счастливый билет – бессрочный контракт с художественным журналом Смена в Петербурге. Эта работа намного интереснее.

Кофе и свежая выпечка разливали приятный аромат уютной маленькой кухни. Из окна квартиры на станции Приморская виднелся вдалеке Финский залив, на мольберте возле окна стояли прикрытые парчой картины. Пока Родион мне их не показывал. Мой рюкзак ждал своего часа распаковки, когда я вернусь к себе домой на Выборгскую. Это другой конец города, пересадка на красную линию там же, куда и приехала- на Площади Восстания. Багров предложил подвезти на мотоцикле, но я отказалась. Наливая себе кофе, задал тот же вопрос: - ты мне не ответила, надолго ты в Питер? - я вернулась, Родя. Насовсем. - Давно было пора так сделать. Нечего тебе ловить в Крыму. По крайней мере без меня. Мы долго смеялись над этой удачной шуткой, выпили весь кофе, что был в кофейнике, съели больше половины штруделя. - Здесь рядом кондитерская делает замечательные пироги и выпечку. Загляни обязательно. Какие планы на день? - Зайти на работу в редакцию журнала Смена с 10 утра. А сейчас я хочу отдохнуть с дороги у себя дома, разложить вещи. - а на вечер? - с 5 вечера я свободна. - отлично. Поедем к Финскому заливу? - с удовольствием. - я заеду за тобой. - спасибо. На прощание Родион открыл парчовое покрывало с картин, что написал за два месяца работы и путешествий между Крымом и родной Северной Венецией.

Р. Б.

- Они великолепны. - спасибо. Родион проводил меня до станции метро, где мы распрощались тёплым крепким рукопожатием. Вечером обязательно увидимся, а сейчас не хочу ему мешать, Родиону надо работать. Августовские вечера прохладные, кончилась сказка белых ночей и темнеет быстро. Но это время не менее красиво. Райское время для художников, запечатлеть красоту великого города красками и фотообъективом. Он, как и прежде, совмещал живопись и фотографию на своих выставках, брал заказы из-за рубежа и рисовал для тех, кто ни разу в жизни не видел Петербурга и хотел понять эту красоту, запечатанную на холсте. Именно на холсте и в цветной фотографии ночная жизнь северной столицы отображалась ярко и по-настоящему, без фальшивых нот. Моя уютная квартира на Выборгской выходила окнами на Финский залив, особенно красив он был вечером, рубиновый от заката, на подоконнике в вазе стояли свежие хризантемы, внизу дворик, большие многоэтажные блочные дома. Ближе к Гражданскому проспекту начали строить новый микрорайон.

Р. Б. Р. Б

Наступил ожидаемый вечер, я подъехал к редакции журнала Смена на мотоцикле. Сегодня я сделаю Насте сюрприз – не скажу куда мы поедем, и посажу её за руль мотоцикла, то есть впереди себя. Вести по сути буду я, она лишь будет держать руками руль. Я завяжу ей глаза, мы поедем к Финскому заливу в Репино. Там очень красивые места. Пока ничего не скажу ей, хотя я уже вижу, как она рада встрече, как светятся её глаза. И мои тоже, от счастья, что я вижу её. Никому моё сокровище не отдам! - привет! Она вышла в открытом длинном белом сарафане, придерживая юбку, чтобы не подметала крыльцо. Поверх сарафана набросила джинсовую рубашку, вечером было уже прохладно, но для сумерек ещё рано. Синоптики обещали ливень за городом и местами в Павловске и по области. Но ни она ни я не взяли зонт. Я, как был в перепачканной красками рубахе, накинул поверх мотоциклетную куртку, джинсы, завёрнутые до колен, спортивные тапки. Она, сев рядом, уловит запах масляных красок. И этот запах и одеколон с запахом морской соли у неё прочно будут вызывать воспоминания обо мне даже в разлуке. А разлука нам предстоит зимой – у меня важный и большой заказ в Венеции, новый год Настя встретит без меня. Но пока есть ещё время, я не собираюсь упускать свой шанс и счастливый билет, который мне достался так непросто. Впервые после знакомства с Настей на той самой судьбоносной выставке в Коктебеле, прекратились вещие сны из прошлого. Я больше не видел Аслана Ролдугина, вернул ему дневник и моя прошлая реинкарнация оставила меня в покое.

Для Насти это было приключение, она никогда не садилась за руль мотоцикла. Я посадил её впереди себя, мы вдвоём держали руками руль, только управлял педалями я. Это был сюрприз, всю дорогу она ехала с завязанными глазами, подглядывать нельзя. Только, когда приехали в Репино на побережье Финского залива, я снял повязку и помог моей спутнице слезть с высокого сидения мотоцикла и аккуратно стать на песчано-каменистый пляж. Она была в восторге -в Репино моя любимая подруга приезжает первый раз в жизни, это было видно по её реакции и восторженному удивлению. Прибой шумел прямо под ногами, волны добирались до моих туфель и её босоножек. Решили, разувшись, погулять по тёплому песку, она держала руками длинный сарафан. Песок ещё был тёплый после жаркого полдня, а сейчас солнце спряталось, но ненадолго. Только облако уйдёт на юго-запад и оно снова согреет лучами.

Мы не уехали с пляжа даже когда пошёл грибной дождь, из-за туч показалось солнце, подсвечивая брюхо сизого облака-ширмы озорными хитрыми лучами. На воде залива заиграли блики, по песку пляжа забарабанили крупные тёплые дождевые капли. Настя не собиралась выходить из залива, куда зашла по пояс, сарафан тянулся за девушкой, как шлейф. Ей уже не жалко было его намочить, как и мне не жалко было намокнуть ради неё до нитки, дождь как из ведра был для неё подарком свыше. Настя смотрела на меня загадочно улыбаясь, приглашая зайти глубже. - тебе нравится дождь. - нравится. А дождю нравимся мы, не случайно он пошёл, когда мы с тобой сюда приехали. Кроме нас здесь почти никого. И правда, немногочисленные отдыхающие покинули пляж, как только упали первые капли дождя. Остались только мы – безумные и счастливые, кто остался и не ушёл. - Хочешь, я подарю тебе песню, которая будет тебе напоминать обо мне, если вдруг нам придётся разлучиться по работе. чайка. - Пой. Я буду твоим благодарным зрителем, моя - А я всегда буду твоим благодарным зрителем, мой прекрасный художник. Она пела старую балладу о дожде на стихи Кирсанова. Сама песня в её интерпретации была очень мелодичная и приятная для слуха, а ливень, будто приглушил ударную силу падения на землю, как будто пославшая его высшая сила услышала эту песню. К концу дождя в небе над Репино появилась радуга.

Мы вернулись домой к разводу мостов, уже было довольно темно, обсохли и переоделись, впереди выходные, можно поспать подольше. А я буду долго помнить эту прекрасную песню, голос моей подруги будет мне сниться, наверное. - ты смотри, как красиво, правда? До полуночи оставалось 30 минут, скоро перекроют движение, разведут Благовещенский мост, потом. Дворцовый. Зажигаются городские Огни, фонари в парках, подсветка Здания Биржи, Сената и Синода, Адмиралтейства. Мотоцикл сворачивает на Невский проспект, светится огнями, как пряничный домик, отель Европа, правда некоторые места ещё закрыты реконструируются, чтобы зимой вновь открыть двери для гостей города. Мимо нас мелькали улицы и переулки, рестораны, кафе и пивные, в них горели огни, зазывая посетить и поужинать. Нас ждал ужин дома у Насти, и, наверное, я останусь у неё, я очень устал, если конечно она меня не выгонит.

Двери квартиры на Выборгской открылись с тихим шорохом ключа в недрах замочной скважины. Мы зашли в сумрак тишины, Настя зажгла только настольную лампу на журнальном столике в гостиной и светильник на кухне над плитой. В кофеварке начал вариться ароматный густой кофе от одного волшебного прикосновения её руки. -Проходи, будь как дома. Я разулся и стал осматриваться в комнатах, у хозяйки не было привязанности к вещам, всего было по минимуму необходимости. На стене висел маслом портрет Анжелы Ролдугиной, купленный на моей выставке в Коктебеле. Она почтой переправила холст домой в своё обиталище на краю города. Я подошёл к окну и выглянул на стоящие рядом блочные высотки, не спящие даже ночью. Некоторые окна погасли, а скоро и весь район уснёт. Когда это время наступит я буду видеть уже десятый сон. Таким же волшебным образом на столе появились салфетки, чашки кофейного сервиза на две персоны, коробка овсяного печенья и в вазочке на выбор медовые гренки. Когда она всё это успевает. Гренки, видно было, испекла сама Настя, я с лёгкостью отличу ручную работу хозяйки, сделанную с душой, от магазинной подделки. Решили начать ужин с фруктов, я приступил к еде, только когда Настя села со мной за стол в домашнем простом платье серо-песочного цвета, рыжие волосы были сплетены в косу. Поужинали мы, обмениваясь воспоминаниями наших прошлых прогулок, и сегодняшнего приключения. Хотя прошло несколько часов, это уже вошло в историю. И я напишу эту прогулку в копилку наших воспоминаний. Которые я буду беречь всю жизнь. Когда ужин закончился, я помог Насте убрать со стола и решительно отстранил от мытья посуды.

- Отдыхай. Мне как-то неудобно, что я у тебя в гостях бездельничаю, когда ты моешь за мной посуду. Промолчала, улыбнулась. Куда-то удалилась и закрылась на пару минут. Раздался плеск воды в душевой, дробный перестук соприкоснувшихся склянок с шампунем и всяческими прочими женскими штучками для красоты. К тому моменту, как Настя вышла из ванной, облачённая в тёплую пушистую пижаму и длинные такие же тёплые шаровары, босая, я уже вымыл всю посуду, стол был чистый. - Спасибо за медовые гренки, моя любимая хозяюшка. Сама пекла. - да. - я сразу понял. Я подошёл к ней и обнял. Девушка сначала не очень соображала, что к чему и очень удивлённо посмотрела на меня. Я делаю что-то не так? Отстранился. - я тебя обидел? Мне уйти? - Нет. Никуда я тебя в такую погоду не отпущу. Ты слышал, какой ливень за окном? Я прислушался, небо разорвала зигзагообразная молния, хлынул ливень, рокотал гром издалека, где-то бушует гроза-королева ночи. Откуда-то, воспользовавшись моей задумчивостью, Настя достала ещё одну большую тёплую пижаму, которая мне подошла. Когда я вышел из душевой было уже половина второго ночи. Настя, наверное, спит. Мне был заботливо разложен и застелен диван в маленькой гостиной. Я постучался, чтобы пожелать ей спокойной ночи. Высунула голову в щель открытой двери, наградила меня коротким жарким поцелуем и снова скрылась. Я даже не слышал её шагов, может это уже сон?

Утро нового дня разбудило меня ароматом кофе и бородинского хлеба. Кофе с молоком, сладкий, только что сваренный. В окно светит солнце, сегодня 13 августа. Настенька уже проснулась, сварила кофе, что-то читает за кухонным столом. По работе, конечно же. В 10 утра ей на работу, я обязательно провожу, чтобы не тратила время на метро. Мой мотоцикл стоит во дворе дома, надежно прикручен цепью к изгороди возле скамейки. Она заметила, что я проснулся, улыбнулась, пригубив кофе со сливками в чашке. Кивком головы пригласила к столу вместе позавтракать. На ней была всё та же пижама, только вместо шаровар шорты и причёска другая – распущенные волосы, чуть перехваченные заколкой «краб» , ложились волнами на плечи. После душа я причесался и побрился, уже сидел напротив неё за столом и пил кофе, всё ещё горячий с бутербродами из душистого и хрустящего бородинского хлеба с сыром. Хрустящим он был из-за отрубей и семян подсолнечника, которых в нём было большое количество. Очень вкусно, завтракали мы молча и я, улыбаясь своим мечтам, смотрел в окно. Я бы приехал сюда с этюдником и написал портрет моей Настеньки на фоне окна, но девушке надо сейчас ехать на работу, на часах уже 8: 30. Закончив подготовку материалов к выступлению в редакции, Настя взялась за телефон, тогда впервые появились телефоны с переносным аппаратом и коммуникатором в другой комнате, набрала номер своей коллеги –библиотекаря Кристины Орловой. Ей нужен был телефон одной актрисы из кукольного театра, у которой Настя хотела сегодня и ни днём позже взять интервью.

Уже в дверях, когда Настя собиралась уходить на работу, я решил её подвезти, спросил: - Настенька, во сколько у тебя интервью с актрисой? - В режиме рабочего времени на 4 часа. - Можно я тебя подвезу туда? - Спасибо. А ты будешь свободен? - Да, надеюсь. У меня сегодня заказ, встреча с клиентом в полдень а потом я свободен –отдам ему уже готовую картину. Она выжидательно смотрела на меня, пока я одевал шлем и заводил мотоцикл уже во дворе. - Что? - Все твои картины прекрасны и ты замечательный художник. - Спасибо. Садись и держись крепче, милая. На работу тебе к десяти? За шумом мотора уже невозможно было переговариваться, мы заранее условились встретиться у здания издательства журнала, чтобы к 4 часам после полудня я отвёз её к актрисе театра кукол и забрал обратно, отвёз домой.

Время до встречи пролетит незаметно, я сделал пару деловых звонков, вернувшись на Приморскую, увиделся с заказчиком. Картина понравилась, пожилой человек в очках внимательно и долго к ней присматривался. На ней были изображены белые голубь и горлица на кустах с розами, выполнена в точности так, как заказывал клиент. Акрил на холсте. - Мне очень нравится эта картина. Вы очень хороший художник. - Спасибо. Не так давно я был никем не признан. - Многие поначалу никем не признаны и рисуют в стол, портят краски и бумагу те, у кого нет души и дара к живописи. Не хочу сглазить, но у вас это есть –душа и дар. Расстались после небольшой чайной церемонии, картину клиент повесил над диваном в гостиной, дочь и внук коллекционера так и застыли, взглянув на неё. Если Настя оценила мой талант художника, то я уже знаю, что подарю ей на день рождения – свои первые акварели на 1 курсе академии. Надо прислать ей подарок тайно – на работу в красивом конверте с подписью.

Мой день рождения и последующие до отъезда Родиона дни прошли как в сказке. Конечно, мы были готовы к разлуке, что Новогодняя ночь настигнет нас в разных странах. На день рождения Родион подарил мне подарок, я была очень тронута, когда открыла. Конверт прислали мне на работу курьером, очень большой, чтобы там хранился миниатюрный сувенир. Это фотографии или рисунки, так и есть. Багров подарил мне свои первые акварели, которые он писал ещё первокурсником академии художеств. Очень милые и непосредственные рисунки. Я несколько раз была в гостях у Родиона до зимы, когда он уехал делать заказ в Венецию. Очень красиво там, но меня он взять не мог. Меня не хотели отправлять в отпуск из-за большого сокращения журналистов. Я была незаменима и осталась работать в Петербурге. Помню наши последние прогулки в октябре перед его отъездом. Планировалось, что отправится в начала ноября, весь декабрь и до 11 января пробудет в Италии. Ну что ж, я подожду. Не замечу, как пройдёт время, у меня тоже расписан плотный график интервью и работы в журнале на это время. Конечно же, очень буду скучать, вспоминать эти дни, пролистывая фотоальбом. В нём очень много снимков, Родион меня возил в Финляндию, в Петергоф, Сестрорецк, на Валаам, Ладожское озеро. Пару раз мы были на разведении мостов после того, как кончились белые ночи и город окунался в тёмно-синие ватные сумерки с наступлением вечера. Однажды, прогуливаясь после разведения мостов по Васильевскому спуску, прямо у кромки воды Родион сел передохнуть, вода в Неве холодная, но почему-то опустил руку и долго смотрел, как волны её оборачивают со всех сторон. Я села рядом.

- О чём ты думаешь, Родя? Вода холодная… - вот о ней я и думаю. Эта вода холодная, как предстоящая между нами разлука. - я тоже буду по тебе скучать. Пиши. - как смогу. И ты пиши. Забери себе наш фотоальбом на память. Мы ещё немного посидели молча, я тоже поболтала рукой в холодной воде Невы. Мне это занятие надоело, да и рука замёрзла, Родион спрятал её в свой карман. Поцеловал в висок, в лоб, обнял. - Пойдём домой. Уже поздно. Мы ещё прогулялись, приближаясь к дому Родиона через сквер я видела, как падали жёлтые листья. Сама собой родилась песня, старая и милая душе. - Осенние листья шумят и шумят в саду, Знакомой тропой я рядом с тобой иду, И счастлив лишь тот, в ком сердце поёт, С кем рядом любимый идёт, и счастлив лишь тот, В ком сердце поёт, с кем рядом любимый идёт. Пусть годы проходят, живёт на земле любовь, И там, где расстались, мы встретились нынче вновь, Сильнее разлук тепло твоих рук, мой верный единственный Друг, сильнее разлук тепло твоих рук, мой верный Единственный друг… В саду опустевшем тропа далеко видна, и осень Прекрасна, когда на душе весна, пусть годы летят, Но светится взгляд и листья над нами шумят…

Взявшись за руки, мы кружились, как дети. На следующий день я проснулась рано, чтобы проводить Родиона в аэропорт. За окном серый мрачный рассвет 1 ноября, но погода лётная, снегопада не обещают. Сегодня мне впервые пришлось надеть шарф –уже ощутимо холодно на улице, тяжёлое небо висит над Исаакиевским собором, шпиль колокольни на берегу Мойки скрылся в облаках. С пятого этажа было видно, как с высоты птичьего полёта. А ещё дальше видно Финский залив. Он сливается с небом, как море. Багров подошёл ко мне тихо и обнял. Чемоданы собраны, ему осталось только набросить куртку, рабочие инструменты доля рисования и этюдник были упакованы во вместительный большой чемодан, смена белья и одежды, принадлежности для бритья – в ручную кладь –компактный заплечный рюкзак. В этот же самый рюкзак он брал с собой кофе и продукты в дорогу, когда возил меня на Валаам и в Хельсинки. - Родя, а зимняя одежда? Ты только рюкзак и чемодан берёшь с собой? - В Венеции не такие холодные зимы, как в России. Самый большой мороз там -15 градусов. У меня есть тёплая одежда, а куртка и эта сойдёт. - береги себя. Я буду ждать. меня: Он немного подумал, смотря в окно, потом спросил - ты не против, если самые лучшие твои фотографии попадут на фотовыставку? Совмещённую с живописной выставкой? - Нет, не против.

Здание аэровокзала. Пулково. 1 ноября 1992 г. Это были боль и слёзы. Больше ничего нет осталось, мы всё сказали другу за завтраком дома. Настя грустила. Я обещал, что буду ей писать и звонить, она тоже будет ждать. время. - займи себя чем-нибудь, не заметишь, как пройдёт Через полчаса в небо взмыл утренний ранний рейс Петербург-Венеция. Угнали трап, я ещё долго махал рукой маленькой рыжеволосой фигурке на земле, моему счастью, что я оставил здесь.

Венеция. 5 ноября 1992 г. Как только я прилетел, занял бронированную для меня квартиру на чердаке особняка, сразу приступил к работе и встретился с заказчиком. До его особняка пришлось добираться на гондоле и тремя трамваями по узким грязным улочкам старого города. Между домами, стоящими очень близко, протянуты бельевые верёвки, на окнах вымерзшие от холода комнатные цветы, грязный канал, от воды тянет сыростью. По пути порциями обдувал меня холодный ноябрьский ветер, распахивая шуршащий воротник куртки. Вот и особняк Шуммарта за поворотом. Джакоппо Шуммарт заказал у меня виды России, и несколько качественных фотографий. Разговаривал со мной по-русски с сильным акцентом. Английского и болгарского, которым я владел свободно, он не знал. а я не знал итальянского и испанского. Переписывались мы заказными письмами тоже по-русски, у господина был секретарь-переводчик. Он весьма с холодной деланной вежливостью встретил меня у дверей. - Вы тот самый художник, приехали к господину Шуммарту? - Я-Родион Багров, ваш начальник заказал у меня несколько картин. - Проходите. Он вас ждёт в бибилиотеке. Я прошёл в уютную библиотеку, но очень маленькую, на читальном столике был оформлен скромный сервиз и чашка кофе, хозяин читал книгу у окна, попутно делал выписки, жуя печенье. Крошки овсяного печенья с шоколадом сыпались в пепельницу, там ещё дотлевала кубинская толстая сигара.

- Не расстраивайтесь, и не обращайте внимание на холодную неучтивость моего секретаря. У него умерла жена не так давно, он со всеми так разговаривает. - Мои соболезнования господину Келлери. - Не стоит. В этом случае – не стоит. Она была психически нездорова и опасна для общества. В лечебнице покончила с собой, выпила мышьяк. Я был поражён. Это не такие простые люди, как мне показалось сначала. И у Джакоппо тоже есть скелеты в шкафу. - Вы приехали на год? - Нет. Я постараюсь до начала января следующего года сделать заказ, зачатки уже есть. лучше. - Хорошо. Чем оперативнее вы сработаете, тем - как вы будете покупать полотна? Всё сразу или по одному? По мере готовности? - Я куплю их все на вашей выставке в Венеции. - Я думаю, это неплохая мысль. Вы всё увидите и оцените. - Согласен с вами. Вы ещё и фотохудожник? - да.

- сделаете мне несколько фотографий с видами вашей страны? Меня интересует Петербург. - вы можете увидеть их прямо сейчас, я привёз самые лучшие. На читальный столик лёг толстый конверт из бумаги крафт с фотографиями. Сам лично я их проявил буквально за несколько часов до отлёта. Господин Шуммарт в очках с толстой роговой оправой внимательно рассматривал фотографии, выбрал несколько и передал своему секретарю поручение сбегать в багетную и заказать для них рамки. Я распечатал снимки на большом листе формата А 1 на хорошей фотобумаге. Рельефная поверхность бумаги и особая проявка создавали у фотографии эффект картины акварелью или акрилом по мокрой бумаге. Настины фотографии я спрятал в сейфе моей скромной съёмной квартирки. Первая встреча с заказчиком прошла удачно, но он пока не желал познакомиться со мной поближе. Ни о чём личном и о источнике вдохновения пока не спрашивал. Хотя, догадывался что я наверняка влюблён и моё чувство к избраннице помогает мне работать с энтузиазмом и живо писать, вкладываться в сжатые сроки. Договорились, что я приеду к нему в начале декабря и покажу, что успел сделать. 25 ноября 1992 г. Сегодня день пасмурный, на почте мало народу. Я отправил в Петербург письмо моей половинке, надеясь получить ответ и несколько фотографий с видами Венеции. За это время погода не изменилась, венецианцы оделись в тёплые пальто, чаще всего при себе имели зонты – то дождь, то мелкий снег нарушали пасмурную тишину города. Передвигались в гондолах, на велосипедах, в трамваях. Я уже знал адрес господина Шуммарта. Его секретарь куда-то уехал, когда я собрался приехать к нему в конце месяца и показать то, что успел сделать. А уже немало успел. Работаю с видами Венеции, её узкими каналами и старыми улицами с большой историей. Ну и, конечно, фотографирую.

12 декабря 1992 г. Утро нового дня разбудило меня шорохом, воем ветра и стуком порций снега, бьющихся в окно. По улицам внизу сновали люди, выбирая подарки на Рождество, носили рождественские ёлки в дома, гирляндами украшали магазины и дома. температура упала ниже нуля, начали замерзать каналы. Я встал с постели, как обычно умылся, побрился, оделся потеплее и встал к мольберту. На подрамнике уже натянут холст, внизу на полу у окна стоят готовые картины и наброски. Делаю сразу несколько работ, у меня уходит много часов. Работаю иногда ночью и совершенно выжатый, засыпаю под утро. Картины приобретают новое прочтение и свой сюжет, неповторимый с другими полотнами. В правом нижнем углу моя авторская подпись. Каждое утро я начинаю с чашки кофе, крепкого чёрного или разбавленного сливками. Местные жители, и хозяева квартиры, где я живу, готовят блюда к празднику, украшают квартиру гирляндами. Как я потом узнал, они – Р. Б. владельцы ресторана на первом полуподвальном этаже особняка. Ни разу не заказывал еду из ресторанов, в магазине покупал и готовил сам на электрической плитке в своём уголке. В начале следующего года я его покину.

30 декабря 1992 г. Минуло Рождество, следующая ночь-последняя в этом году. По почте отправил Настеньке открытку, несколько фотографий с видами зимней Венеции. Мои хозяева уехали на Рождественские каникулы в Рим, осталась только прислуга, заботу и работу которой по хозяйству я видел и оценил, но никогда на самих слуг не натыкался. Господин Джакоппо Шуммарт перед праздником видел мои работы, его дворецкий был по-прежнему угрюм и не радовался даже празднику. Сухо и официально поздравил начальника открыткой, господину Шуммарту позвонила и поздравила телеграммой взрослая дочь, после замужества за миллионером ресторатором уехала на Кубу. У него уже росли две внучки – Арабэлла и Кристина. В новом году пойдут в первый класс начальной школы в Нью-Йорке. В Америку они поехали с бабушкой по отцу и гувернанткой из квакеров -немецких мигрантов. Это был единственный пока что день, когда мой работодатель со мной разоткровенничался о своей семье. Но о моей жизни по прежнему не спрашивал ничего. На новый год планировал ехать в Корею навестить своего бывшего дворецкого - Ли Шора, который лечился после инсульта в 1988 году. - Если что, адрес мой знаешь, привезёшь картины покажешь Саре. - Кто эта Сара. - Моя экономка и повар. Немного понимает в живописи. Сара! На зов хозяина вышла женщина лет 58 в платье и фартуке, поварском колпаке. Приветственно поклонившись мне, обратилась к хозяину. - Господин Шуммарт, это тот самый художник из Петербурга? Я была на его выставке в России. Кажется, в Крыму. - да. Славный парень. Он уже заканчивает венецианский цикл. Когда в начале января принесёт картины, отправь их на выставку. Я приеду из Кореи прямо туда. Я уже был в курсе, что выставка моих венецианских работ будет в Риме. Попрощавшись и условившись о дне новой встречи, я поехал домой.

Вечером того же дня меня жал сюрприз. Кажется, моя реинкарнация никак не может меня оставить в покое. На столе в комнате лежал конверт из той же до боли знакомой бумаги крафт без опознавательных марок отправителя и подписи. Чья-то шутка? Как потом выяснилось –плохая шутка. Есть кто дома хотя бы из слуг? Я спустился на первый этаж, где располагались столовая, кухня, маленькая библиотека и столкнулся с горничной Беллой. Сгорбленная подслеповатая женщина лет 45 протирала пыль на рояле в библиотеке. - Госпожа Белла. Можно спросить? - да? - Кто принёс это письмо и когда? - Не знаю. Я не видела. Взяла письмо и положила в вашу комнату. - Ясно. Точно не видели? - Нет. Она снова занялась своей работой, будто этого разговора не было вовсе. Это был первый день, когда я встретился с прислугой моих хозяев. Может, вообще это письмо бросили через вечно открытую форточку у входа на кухню.

Я помчался в свою квартирку на чердак, не чуя под ногами ступенек, сердце бешено билось, шумело в ушах. Что в этом письме с того света? И какой чёрт меня дёрнул спрашивать, кто принёс письмо с того света. Конечно же, мертвеца горничная не видела. Кто ещё мог принести мне это письмо кроме Аслана? Почему он не даёт мне покоя. Кому мешает наше с Настей счастье? Нож вспорол конверт, задел руку. На конверт как роса капнула кровь мелкими брызгами. Но мне было не больно. Больно было от того, что с Настей дома могло что-то случиться. А если и ей пришло такое же письмо? Что в нём? Я распечатал конверт. В нём снова были написаны зловещие даты, и ещё лежал какой-то свёрток. Как я потом увидел, это был медальон с цифрой 8 и выбитыми с обратной стороны цифрами – те же даты. На обратной стороны короткого письма было нацарапано: «Если Она это увидит, случится беда. Начнётся новый виток» . Это послание значило только одно: если этот медальон увидит Настя, мы погибнем и начнётся новый цикл реинкарнации. Но почему сейчас? Я должен её предупредить. На следующий день 31 декабря 1992 года я отправился на вокзал звонить по международному телефону. Меня сразу же соединили, жетон провалился в прореху аппарата. - Алло! - Алло. Да, слушаю. Журналист Русланова. - Настя, это я! Родион! - Родя! Как я рада тебя слышать! Как ты там? - Я работаю, осталось чуть-чуть. Скоро вернусь. Заказчик очень богатый человек, выкупит мои картины прямо с выставки в Риме 5 января. Я скоро приеду!

- Родя, там тепло? - Прохладно. Я уже всё сделал. Завтра же отвезу картины Джакоппо Шуммарту и его человек пеерправит их на выставку. Собираюсь в Рим. - Удачи тебе. Я тебя жду. У меня всё хорошо. - Настя. Можно спросить? - да, милый. Что-то случилось? - тебе не приходил конверт без подписи и без адреса? - Нет. А что? Должен был? - Ни в коем случае. Если придёт даже не читай, уничтожь его. - хорошо. Я так и сделаю. Никогда не читаю письма без подписи и адреса. - ты умница. Целую тебя. Очень тебя люблю. Пока. - пока. На звонок я истратил все деньги – пятьдесят долларов. Именно столько стоил билет на трамвай до дома, где я снимал комнату. Картины осталось упаковать и отвезти их завтра же синьоре Саре Бирма. Она знает в Риме людей, которые откроют мою выставку. Я сам приеду туда не раньше 3 -го дня в январе 1993 года. Три квартала до дома я прошёл пешком, перепрыгивая лужицы от растаявшего в оттепель снега.

Венецианский вокзал. 3 января 1993 года. Я распрощался с моими хозяевами, заплатил за комнату и собрал картины. Полотна заботливой Сарой Бирма были отправлены на выставку, телеграммой она сообщила адрес выставочного зала. Ещё одно письмо пришло от заказчика Джакоппо Шуммарта. Мы договорилсиь встретиться на платформе в Риме. Поезд прибыл на перрон в полдень, я уже видел из окна тамбура приземистую фигуру моего работодателя. Он улыбался тоже впервые за это время нашего делового знакомства. Приветствовали мы друга твёрдым рукопожатием. Мистер Шуммарт забронировал нам номера в гостинице неподалёку от выставочного центра. С продажей ему картин заканчивается контракт и я уезжаю наконец домой. Очень хочу вернуться. Зловещее письмо я выбросил, медальон тщательно спрятал. Настя его не увидит, я его уничтожу. Р. Б.

5 января. Рим. 1993 г. Мои последние дни пребывания в Италии. Выставка открылась, пришли представители прессы. Как и договаривались, Джакоппо Шуммарт купил за солидную сумму мои картины с видами Венеции и несколько фотографий. На прощание он пожелал мне снова творить и любить, и пусть только любовь вдохновляет меня на новые достижения. Пожелал счастья. - Я знаю, кто тебя вдохновляет на творчество. Береги её и боготвори, так же, как я боготворил свою Лючию. - Спасибо, господин Шуммарт. - Мы ещё увидимся, Родион. Ты замечательный художник. Мы распрощались. Я собирал вещи домой, завтра самолёт из аэропорта, в Петербург я вернусь не раньше 8 января после православного Рождества. Настя меня обязательно встретит. Я уже дал телеграмму: «Вовзвращаюсь» . Ответ был так же краток : «Жду» .

Р. Б.

ЭПИЛОГ Я вернулся домой. 8 января 1993 года самолёт сел в аэропорту Пулково ровно в полдень, без задержек рейса. Настя ждала меня в зале прилёта. Вы когда-нибудь стояли два часа, обняв родного человека, не в силах сказать ничего? У нас такое было в тот момент, я понял, как она на самом деле мне дорога, моя родная девчонка. Настя заплакала. - Ну, ну, что ты? Я рядом, я вернулся. Не плачь. Немного успокоившись, Настя отодвинулась от меня, посмотрела за окно аэровокзала, как отъезжает трап от самолёта, завершилась посадка на рейс. Встречающих и прилетающих вместе с нами было мало, основная масса прилетевших из Венеции пересела на новый рейс. Рейс до Москвы. - Настенька, я тут подумал. - О чём, милый? - нам не помешало бы вместе съездить отдохнуть. - я только за. - к морю. Спустя неделю Настя взяла отпуск на работе и мы отправились в Абхазию. Там сейчас тепло - +32, хорошие цены на номера в отелях, и море тёплое и чистые пляжи.

Пицунда встретила нас отличной погодой, заняли лучшие места в маленьких домиках отелях. Со всеми удобствами, как в обычной городской квартире. Разложив вещи, Настя принялась хозяйничать, во дворе домика на террасе я поставил этюдник, в кухне сразу началась готовка обеда, пока я фотографировал виды на море и зарисовывал карандашом. После обеда мы пошли на пляж. Медальон лежит в нагрудном кармане моей рубашки. Как мне избавиться от него? Чтобы Настя не видела? Решение нашлось быстро – мимо проплывал прогулочный катер, на который я купил билеты сразу у пирса, сделал знак. Моя подруга с радостью согласилась прокатиться. С оживлённым интересом она осматривалась вокруг, когда катер отчалил от берега. Я подошёл к краю борта, прицелился, зажав медальон в кулак. Мы отплыли довольно далеко от берега, море глубокое. Я выбросил медальон в волны, не жалея ни о чём…. 8

Скачать презентацию Шифр Большой Медведицы роман 17 09 1966 17 08

Шифр большой медведицы.pptx

Количество слайдов: 90