СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ поэт СЕРГЕЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ ВАСИЛЬЕВ РОДИЛСЯ

СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ поэт

СЕРГЕЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ ВАСИЛЬЕВ РОДИЛСЯ 1 ЯНВАРЯ 1957 ГОДА В СЕЛЕ ТЕРСА ЕЛАНСКОГО РАЙОНА ВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ

СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ ОКОНЧИЛ В 1982 ГОДУ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИНСТИТУТ, ГДЕ ЗАНИМАЛСЯ В ТВОРЧЕСКОМ СЕМИНАРЕ ИЗВЕСТНОГО РОССИЙСКОГО ПОЭТА ЕГОРА ИСАЕВА.

После окончания Литинститута поэт возвращается в Волгоград. Здесь он 7 лет проработал в газете «Вечерний Волгоград» , в журнале «Провинциальные ведомости» и других местных СМИ.

Сергей Васильев Основал первый в Волгограде журнал для детей «Простокваша» и стал его главным редактором, собрав и объединив для работы в журнале талантливых художников, поэтов и писателей.

ПОЭТ – БОЛЬШОЙ ДРУГ ВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТНОЙ ДЕТСКОЙ БИБЛИОТЕКИ, ОН НЕОДНОКРАТНО ВСТРЕЧАЛСЯ С ЕЕ ЧИТАТЕЛЯМИ И СОТРУДНИКАМИ

Сергей Евгеньевич Васильев – член Союза писателей России с 1993 года. Он награжден литературной премией «Сталинград» , является также лауреатом Всероссийской литературной премии «О, Русь!» , лауреатом Всероссийской литературной премии «Белые журавли» им. Расула Гамзатова и лауреатом Международной литературной премии имени сказочника П. П. Ершова.

ПУБЛИКАЦИИ Первый сборник стихов С. Васильева «Из лета в лето» (1991). Другие сборники стихов поэта для детей и взрослых: «Синица» , «Речь пернатых» , «Всезнайка» , «Надломленная ветвь» , «Часы с кукушкой» , “Странные времена”, “Бересклет”.

ПУБЛИКАЦИИ

Обними меня крепче, земля сырая — У тебя ведь на это хватает рук. Обними меня так, чтоб и умирая Я любил тебя больше других подруг. Голос мой не растает в заветной мгле, но Прорастёт красноречьем древесных жил. Я уже вошёл в тебя по колено, Я уже не помню, как раньше жил. Ничего, что в овраге всплакнёт волчица, Что внизу подо мною не видно дна. А что после с тобой и со мной случится, Даже Бог не ведает, ты одна.

Так много звёздных тропок и дорог, Так мало не кривых путей небесных. Вон месяца исламский полурог, Вон стая полуангелов любезных. Вон целый сонм. . . Но нет, чему бывать, Тому не я, мой Господи, виною. Ведь Ты меня научишь убивать, Когда они пойдут на нас войною?

У этой жизни слишком трудный запах — Как будто в смерти лишний лепесток. И если тело просится на запад, Душа глядит с восторгом на восток. Но вспыхнет свет над сумрачной державой, И станет больно слепнущим глазам, И зимний ангел варежкой шершавой Погладит нас по снежным волосам. А Библия, увы, не наше дело: Что нам Давид и что нам Моисей — Россия навсегда осиротела, Когда простилась с травностью со всей. И мы своё случайное сиротство, Как дар блаженный, бережно храним. Прости нас, Боже правый, за юродство — Мы знать не знаем, что нам делать с ним!

Пустынная степь, луна, Ковыль, поглощенный тьмой. Дорога всегда длинна, В особенности домой. Так сладко купать в пыли Босые подошвы ног И лишь на краю земли Узнать, как ты одинок. Не мытарь, не фарисей – Когда же взойдет заря! Так шел домой Одиссей, Расталкивая моря. Лет, может быть, через сто И ты, ощутив предел, Придешь, чтоб увидеть, что Твой дом давно опустел.

Дождик какой опять – Шепчущий, просяной. Спать бы теперь да спать, И Бог с ней, с этой страной! Да нет, говорит трава, Не верь чужим небесам. Вот как поставят у рва, Так станешь страною сам. Поймешь лишь перед бедой, Что ты с ней одних кровей. А ров наполнен водой, А глина полна червей.

За окном зима, за окном мороз, А в квартире лишь ты одна. Письменами затейливыми оброс Неприкаянный дух окна. И чтоб тайный смысл их расшифровать, Не нужны ни хлеб, ни вино, Ни магический круг, ни даже кровать — Нужно просто выйти в окно.

Я жил не в этой стране И до сих пор живу Где-то на стороне — Во сне или наяву? Так, видимо, и с Луной — Она — одноострый нож, Обратной-то стороной Ее к нам не повернешь. И не вернешь страну, Что родиной мне звалась. Я тронул едва струну — И тут же она порвалась!

Вот и осень грустная, как вдова. В роще сыро, а нож кривой. И стоят раскрашенные дерева, Шелестя неживой листвой. Наклоняюсь, не чуя земли подвох, И срезаю большущий груздь. Подо мною Бог, надо мною Бог, А во мне только эта грусть.

Что я скажу, когда Вернусь из тёмной чащи — Что мёртвая вода Живой ничуть не слаще, Что ночь была длинна, И вечность у порога Чернела, как луна Во лбу единорога, Что солью ледяной Печаль Твоя горела, И горсть земли родной Единственно и грела.

Я-то знаю, что будет со мной в стране, Бога вспомнившей, Богом забытой, Где, пройдясь в сапогах по сырой стерне, Я вернусь к тебе, неубитый. Мне обычай холопский давно знаком: Где болотце, там позолотца. Только лучше пройти стерню босиком, Чтоб о душу ее уколоться. Вот тогда, улыбнувшись судьбе слепой, Мы на жизнь поглядим без страха. Вот тогда-то и будет любовь и боль И не будет тщеты и праха.

Ничего уже не изменить Ни в природе и ни в человеке. Не прервётся, видимо, вовеки Этих дней пленительная нить. Будут плыть издалека, Отражаясь в бесконечной влаге, Фавны, урны, розы, саркофаги, Девушки, деревья, облака. Автор презентации: Надежда Полетаева