Психология и естествознание
Естественнонаучный метод (способ) познания • Истинность определяется принципом достаточного основания: всякая истинная мысль д. б. обоснована другими мыслями, истинность к-рых доказана. • Интерсубъективность, означающая, что каждый исследователь должен получать одинаковые рез-ты при изучении одного и того же объекта в одних и тех же условиях (воспроизводимость рез-ов). • Системность научного знания, подразумевающая его строгую индуктивно-дедуктивную структуру.
Первая экспериментальная программа изучения психики, сформулированная в недрах «структурной психологии» немецким ученым Вильгельмом Вундтом (1832 -1920) и его американским последователем Эдвардом Титченером (1867 -1927), открыто декларировала ориентацию психологии на схему исследований, принятую в естествознании, а именно: разложение целого на составные элементы (атомы). Основная идея воплощения этой схемы в психологии - разложение психики (путем интроспекции) на базовые элементы (ощущения, образы, чувства). За трактовку сознания как устройства "из кирпичей и цемента" структурная психология была подвергнута критике со стороны гештальтпсихологии и функциональной психологии.
Эту критику продолжил психолог Александр Федорович Лазурский (1874 -1917) со своим учителем В. М. Бехтеревым (1857 -1927), отстаивая право психологии на собственные методы познания, отличные от методов естествознания. Интересны принципиальные позиции по этому вопросу одного из столпов гештальтпсихологии К. Левина и основателя культурноисторической концепции Л. С. Выготского. Позиция Л. С. Выготского наиболее развернуто представлена в фундаментальной работе 1927 г. «Исторический смысл психологического кризиса» . В этой работе он, с одной стороны, аргументирует право психологии на собственный предмет и методы исследования, а с другой – обращается к естествознанию за примерами того, как надо организовывать науку, за технологиями познания. Такой же точки зрения придерживался К. Левин, и за аргументацией его позиций можно обратиться к книге «Динамическая психология (избранные труды)» (Смысл, 2001), и, в частности, к работе "Закон и эксперимент в психологии" (1926)
Позиция классической физиологии в отношении психологии: «Я не отрицаю психологии как познания внутреннего мира человека. . . Здесь и сейчас я только отстаиваю и утверждаю абсолютные, непререкаемые права естественнонаучной мысли всюду и до тех пор, где и покуда она может проявлять свою мощь. А кто знает, где кончается эта возможность!» (И. П. Павлов)
Позиция физиолога И. П. Павлова близка по духу позиции основателя психоанализа З. Фрейда. Будучи врачом с классическим биологическим образованием, Фрейд до конца своих дней мечтал и пытался объединить психоанализ с естествознанием. Его представление о развитии взаимоотношений между психологией и биологией сформулировано им в виде следующего призыва: “Let the biologists go as far as they can, and let us go as far as we can. One day the two will meet” (1900)
Психология и естествознание: существуют ли принципиальные ограничения на возможности познания отношений между мозгом и психикой в рамках естественнонаучной парадигмы?
Первое ограничение, которое обычно и, прежде всего, имеют в виду психологи, «открещиваясь» от методов естествознания, - это невозможность применения количественных процедур измерения и категорий, принятых в естествознании, к описанию преимущественно качественных феноменов, изучаемых психологией. Возможный путь для решения этой проблемы – это поиск сущностных аналогий между поведением живых (в том числе, социальных) и неживых систем и, соответственно этому, унификация методов их исследования и описания. Двигаясь в этом направлении, важно найти ответ на следующий вопрос: живые и неживые системы - это два принципиально разных вида материи со своими видами законов? Или же организация материи в этих двух формах подчиняется неким общим универсальным закономерностям?
В психофизиологии и нейробиологии утвердилось мнение, что свойства высокоразвитых живых систем не сводятся к физико-химическим свойствам системообразующих элементов. А как организованы системы в неживой природе? В каких отношениях находятся свойства неживых систем со свойствами образующих их элементов? Можно ли говорить о принципиальном сходстве (или различиях) между живыми и неживыми системами, и если «да» , то в каком смысле и в каких пределах? Эти и ассоциативно связанные с ними другие вопросы активно обсуждаются в настоящее время представителями, прежде всего, естествознания – химиками, физиками, биологами и математиками.
Э. Шредингер (1887 -1961) Австрийский физик, один из основателей квантовой механики Эрвин Шредингер (1887 -1961) в своих работах «Что такое жизнь? Физический аспект живой клетки» (Шредингер, 2002) и «Мой взгляд на мир» (Шредингер, 2005) обсуждает с позиций физики вопросы, имеющие самое тесное отношение к проблемам возникновения психики, анализирует свойства живых и неживых систем. Шредингер Э. отмечает, что если в неживой природе существуют два пути возникновения упорядоченности (устойчивых систем) – «порядок из беспорядка» (статистическая природа) и «порядок из порядка» (часы, планетные системы), то в живом организме только один – «порядок из порядка» (поддержание упорядоченности, борьба с энтропией – термодинамическим равновесием, смертью). Более того, Шредингер Э. приходит к выводу о том, что в живых системах действуют особые еще не описанные физические принципы.
Р. Пенроуз С нетривиальным как для физики, так и для нейронаук заключением Э. Шредингера солидарен другой знаменитый физик современности Роджер Пенроуз. В серии книг «Большое, малое и человеческий разум» (2001), «Тени разума. В поисках науки о сознании» (2005), «Новый ум короля» (2005), он пытается доказать наличие в человеческом мышлении такой «составляющей» (компоненты), которую никогда не удастся воспроизвести (смоделировать) с помощью ЭВМ. Для материалистически мыслящего физика Р. Пенроуза это эквивалентно утверждению о том, что в природе (в том числе, в мозге) существуют физические процессы, которые в своей основе являются принципиально невычислимыми. Пенроуз Р. предлагает искать эти невычислимые (неалгоритмизируемые) процессы за пределами тех областей физики, которые описываются известными сегодня физическими законами (а именно – на стыке между классической и квантовой физикой).
И. Пригожин (1917 -2003) Предположение Э. Шредингера о действии в живых системах особых физических процессов и гипотеза Р. Пенроуза о том, что эти процессы являются невычислимыми, хорошо согласуются с теорией нелинейных динамических (неравновесных) систем, развиваемой в работах Нобелевского лауреата Ильи Пригожина (1917 -2003) (см. напр. : И. Пригожин, Изабелла Стенгерс «Порядок из хаоса» . 2005). Пригожин предложил рассматривать любую систему тел в живой и неживой природе как неустойчивую. При этом устойчивые системы являются частным случаем неустойчивых систем, имеющих в качестве решения функции с большим временем прогнозируемости. Примером такой глобально неустойчивой системы является наша Вселенная. Если это так, то тогда в качестве решений математических уравнений, описывающих неустойчивую систему, получаются функции, ведущие к «хаосу» (непредсказуемому поведению) при изменении времени и тем самым приводящие к необратимому поведению системы, то есть к «стреле времени» (из «прошлого» в «будущее» ).
Работы И. Пригожина позволяют не только снять противоречия внутри самой физики, но и сгладить разрыв между науками о неживой и живой материями. Рассмотрение всех систем - и живых и неживых - как неустойчивых открывает возможности для применения в психологии и науках о мозге методов, используемых в физике нелинейных явлений (методов нелинейной или хаотической динамики, теории вероятности и многомерного статистического анализа). Обращение к вероятностной методологии необходимо рассматривать не как отказ от достижений классической науки, а как призыв к отказу от детерминистской методологии познания в науке как единственно возможной.
Н. Бор (1885 -1962) Обращение к понятиям «хаоса» и «неопределенности» как к каузальным сущностям при объяснении свойств материальных систем делает И. Пригожина (ярким) представителем идей т. н. Копенгагенской группы. Члены этой группы физиков, возглавляемой в свое время знаменитым датским физиком-теоретиком Нильсом Бором (1885 -1962), считали, что наблюдаемая в природе «неопределенность» является фундаментальным явлением, и призывали принять это как аксиому, не подлежащую дальнейшему анализу.
А. Эйнштейн (1879 -1955): «Бог не играет в кости» Другая группа ученых во главе с А. Эйнштейном (1879 -1955) придерживалась детерминистических позиций и рассматривала «неопределенность» как меру нашего временного незнания истинных причин (скрытых переменных), которые детерминируют свойства тел. Выявление скрытых переменных позволит точно описывать структуру и свойства объектов с помощью аналитических математических выражений, а также предсказывать их поведение в любом направлении - в прошлое или в будущее - из «точки настоящего» . Лозунгом этой группы было крылатое выражение А. Эйнштейна: «Бог не играет в кости» . (На что Н. Бор ответил: «Не учите Бога, что ему делать» ). В полном соответствии с идеями А. Эйнштейна, все уравнения классической и квантовой физики позволяют получать решения, описывающие поведение системы тел, как в будущем, так и в прошлом. «Стрелы времени» объективно не существует - она появляется как результат несовершенства процесса познания человеком. Используя компьютерную аналогию, устройство природы, с точки зрения А. Эйнштейна, можно представить себе следующим образом. Все события в природе - и в прошлом, и в настоящем, и в будущем - уже записаны на гигантском CD, а стрела времени появляется в связи с несовершенством считывающего устройства (человек).
Спор между сторонниками «детерминистской» и «вероятностной» методологий не завершен, и эти два подхода продолжают оставаться предметом оживленных методологических дискуссий в современном естествознании. В частности, по вопросам взаимоотношений между макрофизическими/макрохимическими процессами, описываемыми классической физикой/химией, и микрофизическими/микрохимическими процессами, описываемыми квантовой физикой/химией.
Проблема взаимоотношений между свойствами системы и свойствами ее элементов в неживой природе
Явление изомерии в органической химии Явление изомерии в химии – это существование органических соединений, обладающих различными свойствами, но имеющих при этом один и тот же состав и одинаковую молекулярную массу. Например, пространственный переворот одного атома водорода и гидроксильной группы (ОН) у одного атома углерода в молекуле глюкозы дает новый моносахарид – галактозу. OH Н Н OH Глюкоза Галактоза
Проблема взаимоотношения свойств материи на микро- и макроуровнях является активно обсуждаемой проблемой современной физики В физике объекты разных размеров описываются разными теориями с использованием двух разных подходов. Для описания поведения микрообъектов используется квантовая механика, которая обладает высочайшей точностью и абсолютно детерминистична. Например, в квантовой электродинамике, представляющей собой сочетание квантовой механики, электродинамики Максвелла и специальной теории относительности Эйнштейна, точность некоторых расчетов доходит до 10 -11. Наиболее известным соотношением квантовой механики является уравнение Шредингера, которое описывает (определяет) физическое состояние квантовой системы. Неопределенность в квантовой механике возникает лишь при осуществлении «измерения» , которое требует увеличения масштаба события для перехода с квантового уровня (микроуровня) на классический (макроуровень). При больших масштабах (размерах) используются представления классической физики, которая включает в себя законы механики Ньютона, законы Максвелла, специальную и общую теории относительности Эйнштейна. Причем все эти законы выполняются при больших расстояниях и, как и в квантовой механике, с высокой точностью (точность законов механики Ньютона достигает 10 -7).
Итак, есть две группы объектов (микро- и макро) и есть две группы высокоточных теорий, описывающих свойства этих объектов. И проблема здесь состоит в следующем. Если физики правильно понимают законы квантовой механики, описывающие квантовые состояния на микроуровене, то из этих законов должны выводиться (путем некоторой суперпозиции) законы классической физики, описывающие поведение объектов на макроуровне. Однако для перехода с квантового уровня на «классический» приходится прибегать к теории вероятности, и на практике физики пользуются либо квантовым, либо классическим способом описания. Таким образом, в современной физике создалась ситуация «двоевластия» , когда ученые имеют разные наборы законов отдельно для классического и отдельно для квантового уровня описания материального мира. Методологическая ситуация в физике очевидным образом напоминает ситуацию в современной психофизиологии, где для описания психических процессов и состояний на макроуровне используются одни теории, а для описания их нейронных механизмов на микроуровне – другие. И связь между этими двумя разными способами описания - так же, как и в физике - носит вероятностный характер (например, связь между выделяемыми психологами свойствами «внимания» , с одной стороны, и параметрами ЭЭГ, с другой).
Отношения между квантовой и классической физикой нашли отражение в методологическом, по сути, «принципе дополнительности» Н. Бора (1927): «Существуют явления, для описания которых необходимо иметь данные двух типов наблюдений, которые не могут быть получены с полной определенностью в одном и том же опыте одновременно» . Или в другой формулировке: «Невозможность объединить явления, наблюдавшиеся при различных экспериментальных условиях, в единую классическую картину делает необходимым рассматривать такие явления, выглядящие противоречивыми, как дополнительные в том смысле, что они, взятые вместе, исчерпывают все появляющиеся определенные выводы об атомных объектах» .
Примеры 1. Частица-волна (квантово-волновые свойства света). 2. Физическая картина явления и его строгое математическое описание дополнительны. Создание физической картины требует качественного подхода, пренебрежения деталями и уводит от математической точности. И наоборот — попытка точного математического описания настолько усложняет картину, что затрудняет физическое понимание. В этом смысл слов Бора, утверждавшего, что ясность дополнительна истине.
Соотношение неопределенностей Гейзенберга как количественное выражение принципа дополнительности Бора Соотношение неопределенностей Гейзенберга: Δx х Δv > h/m
Применение идеи дополнительности в других областях знаний Сводятся ли биологические закономерности к физико-химическим процессам? Все биологические процессы определяются движением частиц, составляющих живую материю. Но такой взгляд отражает только одну сторону дела. Другая сторона, более важная — закономерности живой материи, которые хотя и определяются законами физики и химии, но не сводятся к ним. Для биологических процессов характерна финалистическая закономерность, отвечающая на вопрос “зачем”. Физика же интересуется только вопросами “почему” и “как”. Правильное понимание возможно только на основе взаимодополнительного описания биологии, единства физикохимической причинности и биологической целенаправленности. Согласно Бору, проблема свободы воли связана с дополнительностью мыслей и чувств: пытаясь анализировать переживания, мы их изменяем, и, наоборот, отдаваясь чувствам, мы теряем возможность анализа.
Рассказывают, что когда Н. Бор был в Японии, на о. Хонсю, то, любуясь Фудзиямой, он назвал ее «воплощением самой идеи дополнительности» . Бор говорил, что только совокупность различных восприятий под разными углами и с различных позиций может передать полную очарования картину воздушных и стройных линий горы, как это пытался сделать и сделал Хокусай в своих знаменитых «Ста картинах Фудзиямы» . Именно в этом и состоит идея дополнительности: не отдавать предпочтение какому-либо отдельному наблюдению, аспекту, стороне, свойству, а считать, что все различные наблюдения, аспекты, взгляды необходимы как взаимодополняющие друга элементы, дающие максимально полное в данной познавательной ситуации описание объекта исследования. Концепция дополнительности, появившаяся как необходимое условие для объяснения и понимания квантовой проблемы, превратилась в своеобразный стиль мышления, который по существу своему глубоко диалектичен.
Теоремы К. Геделя (1906 -1978) Еще одно ограничение на использование методов и подходов естествознания в психологии следует из области гносеологии и связано с именем австрийского математика и логика Курта Геделя (1906 -1978). Его работа «О формально неразрешимых предложениях Principia Mathematica и родственных систем» (1931) в решении Гарвардского университета (1952) о присуждении К. Геделю почетной докторской степени была названа одним из величайших достижений логики, проливающих свет на наше мышление и его возможности в познании себя и окружающего мира. Великий математик Д. Гильберт поставил вопрос о возможности однозначно и навсегда определить все допустимые методы математического рассуждения в пределах той или иной области знаний (вторая проблема в списке «проблем Гильберта[1]» ). Решение этой задачи означало бы, что всю науку можно представить в виде набора некоторых формальных систем. [1] Проблемы Гильберта — список из 23 кардинальных проблем математики, представленный Давидом Гильбертом на II Международном Конгрессе математиков в Париже в 1900 году. На тот момент времени эти проблемы, охватывающие основания математики, алгебру, теорию чисел, геометрию и др. еще не были решены. К настоящему времени решены 16 проблем.
Идеальным примером для такой процедуры всеобщей формализации может служить геометрия. Геометрия и дедуктивные науки, в целом, базируются на идее о том, что любое верное утверждение может быть получено в результате строгого логического доказательства. Первыми греки успешно использовали так называемый «аксиоматический метод» для систематического изложения основ элементарной геометрии (13 томов «Начал геометрии» Евклида). Согласно этому методу, некоторые предложения - аксиомы, или постулаты (например, «через любые две точки можно провести одну и только одну прямую» ), принимаются без доказательства. Остальные же предложения – теоремы - выводятся с помощью правил вывода (логических законов) из аксиом как «надстройка» из «базиса» . Такая формализация, как проверено веками, гарантирует истинность и совместимость (непротиворечивость) теорем геометрии (и не только). Отсюда, аксиоматически организованная формализация представляется в современном естествознании своего рода идеальным образцом процедуры получения нового научного знания.
Возникает вопрос (задача Гильберта): а можно ли и другие научные дисциплины, кроме геометрии, построить на такой же строгой аксиоматической основе? И как раз фундаментальный трехтомный труд А. Н. Уайтхеда и Б. Рассела «Principia Mathematica” (1910 -1913), на который откликнулся своей знаменитой статьей К. Гедель, был посвящен попытке представить арифметику целых формальной логики. Работа чисел как Геделя часть показала несостоятельность такого убеждения: он доказал, что не может существовать формальной системы, которая была бы одновременно и непротиворечивой и полной.
А. Н. Уайтхед и Б. Рассел «Principia Mathematica” (1910 -1913). Курт Гедель (1906 -1978) «О формально неразрешимых предложениях Principia Mathematica и родственных систем» (1931)
К. Гедель представил обескураживающий вывод о существенной неполноте арифметики - ограниченности аксиоматического метода, в силу которой даже «обычная» арифметика не может быть полностью аксиоматизирована (первая теорема Геделя о неполноте)
Первая теорема Гёделя о неполноте Во всякой достаточно бо гатой непротиворечивой теории …(в частности, во всякой непротиворечивой теории, включающей формальную арифметику), существует такая …формула F, что ни F, ни (-F) не являются выводимыми в этой теории. Иначе говоря, в любой достаточно сложной непротиворечивой теории существует утверждение, которое средствами самой теории невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Такое утверждение можно добавить к системе аксиом, оставив её непротиворечивой.
Более того, К. Гедель доказал, что для широкого класса дедуктивных теорий нельзя доказать их непротиворечивость, если не воспользоваться в доказательстве столь сильными методами, не принадлежащими правилам вывода данной аксиоматической системы, что их собственная непротиворечивость оказывается в еще большей степени подверженной сомнениям, нежели непротиворечивость самой рассматриваемой теории (= вторая теорема Геделя о неполноте)
Вторая теорема Гёделя о неполноте Во всякой достаточно богатой непротиворечивой теории … (в частности, во всякой непротиворечивой теории, включающей формальную арифметику), формула, утверждающая непротиворечивость этой теории, не является выводимой в ней. Иными словами, непротиворечивость достаточно богатой теории не может быть доказана средствами этой теории. Однако вполне может оказаться, что непротиворечивость одной конкретной теории может быть установлена средствами другой, более мощной формальной теории. Но тогда встаёт вопрос о непротиворечивости этой второй теории, и т. д. Эта теорема имеет широкие методологические последствия как для математики, так и для философии.
Итак, Гедель К. доказал, что идеал формалистов принципиально недостижим: традиционная логика существеннейшим образом неполна, и средств ее недостаточно для обоснования многих принципов вывода, используемых даже во вполне элементарных арифметических рассуждениях. И все это на фоне общего твердого убеждения в том, что аристотелевская теория правильных форм логического вывода является самодостаточной и не нуждающейся в дальнейшем развитии. Так, И. Кант в 1787 г. утверждал, что формальную логику Аристотеля “не продвинешь дальше ни на один шаг – это наиболее завершенная и полная из всех наук”.
Значение следствий из теоремы К. Геделя для психофизиологии и, более широко, для психологии и гуманитарных наук в целом
В связи с работами К. Геделя в общей теории познания (гносеологии) возникает вопрос о том, а так ли уж продуктивен и методологически безукоризненен индуктивно-дедуктивный (формально-логический) метод как единственно возможный и идеальный метод получения нового знания? Из работы К. Геделя можно сделать вывод о том, что возможности нашего мышления не сводятся к полностью формализуемым процедурам и что нам еще предстоит открывать и изобретать новые принципы доказательств. Психофизиология, развивающаяся на стыке естествознания, психологии и философии, является идеальной экспериментальной площадкой для поиска и «обкатки» таких новых принципов и методологических парадигм, дополняющих традиционные методы познания. Однако все это не означает наличия в природе неких принципиально непознаваемых сущностей или того, что роль строгого доказательства отныне должна занять «мистическая интуиция» .
К. Гедель и А. Тьюринг С позиций своих теорем Гедель логично считал, что сам по себе физический мозг действует исключительно как вычислитель, разум же по отношению к мозгу представляет собой нечто высшее, вследствие чего активность разума оказывается свободной от ограничений, налагаемых вычислительными законами, управляющими поведением мозга как физического объекта. В итоге, Гедель – также логично – оказался окруженным компанией мистиков, полагавших, что средствами науки о феноменах физического мира разум объяснить невозможно. Геделю противостоял другой знаменитый математик, создатель теории автоматов, автор знаменитой работы «Вычислительные машины и интеллект» (1950) Алан Тьюринг настаивал на неотделимости разума от материи. При этом, А. Т. предлагал следующим образом обойти ограничения, налагаемые следствиями из теоремы Геделя: деятельность разума подчиняется некоему алгоритму, только не «непознаваемо обоснованному» , а формально необоснованному.
К. Гедель и Р. Пенроуз Из теорем Геделя следует, что способность человека к пониманию и постижению сути вещей нельзя свести к алгоритмическим процедурам, т. е. к набору вычислительных правил. На теоремах Геделя основывается уже представленная выше попытка знаменитого физика Р. Пенроуза доказать наличие в человеческом мышлении составляющей, которую никогда не удастся воспроизвести с помощью ЭВМ (серия книг «Новый ум короля» (2005), «Тени разума» . 2005). Это эквивалентно утверждению о наличии в природе (в т. ч. , в мозге) физических процессов, которые являются в своей основе невычислимыми. Пенроуз предлагает искать эти невычислимые процессы за пределами тех областей физики, которые описываются известными сегодня физическими законами.
Психология и естествознание: позиции современной общей психологии «. . Психология находится в тисках между «Сциллой натурализма» и «Харибдой технологизма» «Выготский Л. С. и Левин К. были убеждены, что реализация в психологии естественнонаучной методологии позволит преодолеть все проблемы и вывести психологию из кризиса. Однако в своих конкретных исследованиях и Выготский и Левин порождали такие ситуации для работы исследователя, которые в рамках естественнонаучного способа мышления осмыслены быть уже не могли» (Пузырей, 1993).
Принцип неопределенности в физике и психологии «Например, обнаруживается неустранимая включенность исследователя в ситуацию исследования. А ведь основное условие классического естественнонаучного исследования как раз и состоит в требовании независимости изучаемого объекта от каких бы то ни было процедур его изучения и знаний, получаемых в исследовании» . . . Данная ситуация в психологии напоминает ту, относительно которой в квантовой механике в свое время был введен В. Гейзенбергом знаменитый "принцип неопределенности", из которого проистекала недопустимая для классического естествознания необходимость включать в описание поведения изучаемого объекта (например, элементарной частицы) в ситуации его исследования (например, измерения какого-то параметра частицы - импульса или пространственных координат) и план самих приборов, с помощью которых производится исследование» .
Принцип дополнительности Н. Бора в физике и психологии «. . Параллель между физикой и психологией «простирается дальше: по отношению к психологическим феноменам приходится формулировать и нечто вроде боровского принципа "дополнительных описаний". Подобно тому, как в квантовой механике оказывается невозможным дать единообразное, в терминах одного языка, описание плана изучаемого объекта, - частиц и их взаимодействий (микромир), - и плана приборов (макромир), так и в психологии оказывается невозможным дать единообразное описание плана изучаемых психических феноменов и плана их механизмов. Нельзя так непрерывно продолжить описание плана трансформируемых феноменов (аналог событиям микромира в физике), чтобы в том же языке описать и план их мозговых механизмов (аналог макроуровню физических приборов и операций измерения), и наоборот. Иначе говоря, полное описание неклассической ситуации психологического исследования требует как собственно "психологического", так и "нейрофизиологического" описаний изучаемого "объекта", причем эти два типа описаний оказываются дополнительными, несводимыми одно к одному и невыводимыми одно из другого» (А. А. Пузырей, 1993).
«Психологи признают, что эта не просто аналогия, но очень глубокое и существенное сходство неклассических ситуаций в физике и в психологии, налицо и бесспорно. Означает ли это, однако, что для психологии тех самым открывается возможность по образу и подобию физики удержать себя в рамках естествознания, в границах естественнонаучного метода? Психологи настаивают здесь на том, что неклассичность ситуаций исследования в психологии гораздо более радикального толка и не оставляет никаких надежд на ассимиляцию этих ситуаций в рамках естествознания, во всяком случае естествознания традиционного типа. С последним утверждением согласны и сами физики – Э. Шредингер и, особенно, Р. Пенроуз, который как раз и занимается проблемой разработки «новой физики» (Пузырей, 1993).
Психология и естествознание: позиции современного науковедения (мнение «третейского судьи» )
«Среди психологов популярно мнение, что будущее психологии связано с переходом к парадигме гуманитарного мышления. По мнению же науковедов, никакой принципиальной разницы в стиле мышления - будь то теоретическая физика, теоретическая лингвистика, история или антропология не было и нет. Существуют методологические особенности различных научных дисциплин, и это тривиально. Эти особенности не нарушают общих критериев научного познания, общего логического хода развития науки, хотя и должны рефлексироваться. Единство естественных и гуманитарных наук - это стратегическая линия, а обособление гуманитарных наук от естественных, их искусственная изоляция ведет только к провинциализму» .
«У некоторых науковедов, занимающих по отношению к психологии позицию «внешнего наблюдателя» , складывается такое не очень приятное для нашего сообщества впечатление, «что психология не только глубоко равнодушна к общей методологии и философии науки, но и остальной науке вообще. Она не только не смотрится в зеркало методологии и философии, она не хочет вообще смотреться ни в какие "зеркала" других научных дисциплин, соотносить себя с общенаучным движением и развитием научной мысли XX в. Наука, которая одним из своих разделов считает учение о рефлексии, кажется, полностью отказывается от попыток отрефлексировать свои основания, методы, программы и результаты» . С позиций науковедения, основные причины кризиса современной психологии видятся, в том, что (1) принятая в психологии онтологическая модель предмета науки (душа) устарела, а (2) «коллекторская модель» накопления данных (Гейзенберг: «собирание марок» ) исчерпала себя, и, как и 82 годами ранее (Выготский), крайне актуальна проблема разработка некоей общей теории, «собирающей и объединяюшей камни» многочисленных и плохо связанных между собой психологических школ и направлений» .
Заключение Области традиционно психологического знания, касающиеся мышления, сознания, личности и социальных коммуникаций, подвергаются в настоящее время активной экспансии со стороны нейронаук. С одной стороны, это результат характерного для естествознания настойчивого стремления к материалистическому объяснению явлений «нематериального» свойства. С другой стороны, это является отражением четко выраженных интегративных тенденций в самом естествознании. В частности, в науках о мозге это проявляется в виде стремления ученых самой разной ориентации (анатомия, биохимия, нейрогенетика, нейрофизиология) к объединению в рамках единой нейронауки. Такая активность естествознания в несвойственных ей областях воспринимается многими психологами как «вмешательство во внутренние дела психологии» , приводящее к сужению ее исторически сложившихся компетенций и размыванию терминологической базы.
На мой взгляд, в кажущемся «вторжении» естествознания в психологию нет ничего страшного, редукционистского. Дело в том, что проблемы естествознания, касающиеся взаимоотношений «целого и образующих его частей» , «системы и ее элементов» , «качества и количества» , «необратимости времени» , имеют очевидные пересечения с похожими проблемами в психофизиологии, психологии и философии (диалектика Гегеля, диалектическая логика). Если это так, то для решения всего этого широкого круга методологических проблем продуктивным было бы не размежевание, а, как рекомендовал в свое время Л. С. Выготский (1928), объединение усилий представителей естественнонаучного и гуманитарного знаний вокруг поиска неких общих фундаментальных законов не отдельно физики, химии, биологии и психологии, но ПРИРОДЫ в целом.
Но, как и в начале прошлого столетия, одним из главных препятствий на пути такого объединения встает отсутствие устраивающего все объединяемые стороны ответа на следующий вопрос. Какие объяснительные принципы и факты взять в качестве основы для интеграции и, соответственно, для создания более общей (объединяющей) науки – своеобразной философии частных (объединяемых) наук? Конечно, естествознание приходит в психологию со своим понятийным аппаратом и методологией исследования. Но все это приводит к разного рода редукционизмам, а то и к подмене самого предмета изучения, только в случае отсутствия встречной активной позиции самих психологов. «Позиция» психологов, конечно, есть и даже очень активная. Но она монологична и, как следствие» , не очень продуктивна – «не замечать» и «не пущать» . На мой взгляд, требуемая (желаемая) форма отношения со стороны психологов к такому положению дел – это не активное отрицание, выстраивание новых или обновление старых междисциплинарных заборов, но интеграция и активный диалог двух лишь внешне, но не сущностно, разных культур получения знаний о себе и мире.
Скачать презентацию Психология и естествознание Естественнонаучный метод способ познания
F_ПФ и естествознание.ppt