«ПРИНЦЫ В ИЗГНАНИИ» : книги о детях – инвалидах и их родителях Арсентьева Виктория Валерьевна, заместитель директора Свердловской областной специальной библиотеки для слепых
«Ну, попросту, без политкорректности: могли бы вы полюбить дауна? » М. Порядина Рождение ребенка – главное событие семейной жизни. В детях родители видят продолжение своей собственной жизни, связывают с ними свои надежды и осуществление своих мечтаний. Трудности психологического и материального порядка, возникающие с появлением малыша, с лихвой окупаются счастливыми переживаниями, которые он доставляет. Совсем иначе обстоит дело, когда в семье рождается ребенок с ограниченными возможностями здоровья. Иными словами: ребенок – инвалид.
Мир людей «с ограниченными возможностями здоровья» реально существует. К нему надо как-то относиться. Как со всеми - не получается, как-то поособенному – непривычно, неловко. Не знаем, не умеем. В 2013 г. автономная некоммерческая организация «Белая трость» провела социологический опрос среди учащихся общеобразовательных (массовых) школ. Опрос показал, что 90% молодых людей не знают, как общаться со своими сверстниками, имеющими инвалидность. Да и «возможности» не у всех одинаковы. Каждый отдельный случай – индивидуален: что именно у человека не так, где, заметно или не очень, болит или нет, от рождения или из-за травмы, и главное – как сам человек относится к своей «ограниченности» , знает ли о ней? Осознает ли? Как нам вести себя в мире таких людей? И как определить границы этих «ограниченных» возможностей?
Принцы в изгнании Во многом ответы на эти вопросы даст серия книг «Мы вместе» , выпущенная объединенным гуманитарным издательством. Этот проект осуществлен по инициативе Российского фонда «Сообщество» совместно с ВГБИЛ, при поддержке Фонда Сороса. Главные герои этих книг – те самые «особые» дети «с ограниченными возможностями» . Это дети, для которых жизнь трудней, чем для многих их сверстников. Эти дети не могут многое, из того, что умеют их сверстники. Они живут с сознанием неизлечимой болезни, они знают, что такое «смерть» не понаслышке.
Принцы в изгнании
Принцы в изгнании ● Гудхарт П. Джинни и ее дракончик : повесть / П. Гудхарт. – Москва : ОГИ, 2002. – 120 с. ● Шрайбер М. Принцы в изгнании : повесть / М. Шрайбер ; пер. с англ. О. Мяэтос. – Москва : ОГИ, 2002. – 324 с. ● Болдуин Э. Н. Еще немного времени / Энн Норрис Болдуин ; пер. с англ. И. М. Бернштейн. – Москва : ОГИ, 2003. – 116 с. ● Стракан И. Паренек в пузыре / Иен Стракан ; пер. с англ. Н. М. Демуровой. – Москва : ОГИ, 2003. – 240 с. ● Глейцман М. Болтушка / М. Глейцман. – Москва : ОГИ, 2002. – 144 с. ● Батлер Д. Кушла и ее книги / Дороти Батлер ; пер. с англ. В. С. Кулагиной. Ярцевой. – Москва : ОГИ, 2003. – 116 с. ● Саутолл А. Пусть шарик летит : повесть / А. Саутолл ; пер. с англ. Н. Б. Дезен. – Москва : ОГИ, 2002. – 132 с.
Принцы в изгнании Маршалл А. Я умею прыгать через лужи : повесть / Алан Маршалл. – Москва : ОГИ, 2003. – 372 с.
Принцы в изгнании Австралийский буш. Буш – это такая экзотическая местность, по которой скачут кенгуру, продираясь сквозь колючий кустарник. Там много кроликов и зайцев. Там девственные леса и бывают страшные засухи и лесные пожары. Там люди, которые живут трудно, но не жалуются. Они уверенные, спокойные, иногда «бешеные» , но без зависти и злобы. Они ничего не боятся и уважают человека за то, что он есть, а не за то, чем старается казаться. Это мир мальчика, у которого детский паралич: он переболел полиомиелитом и теперь у него одна «плохая» нога, которую он совсем не чувствует, и другая «хорошая» , на которую он может слегка опереться, когда ходит на костылях. У него много друзей – взрослых и детей. И он не понимает, когда некоторые взрослые смотрят на него со странным жалостливым выражением в глазах и называют его «бедняжка» . И слово «калека» - это тоже не про него.
Принцы в изгнании Окружающие – простодушные люди – по-разному относятся к маленькому мальчику на костылях. Одни его откровенно жалеют и даже пытаются «сюсюкать» над ним. Другие от неловкости посмеиваются. Есть те, которые восхищаются его мужеством и уважают. Им кажется, что он бесстрашно несет свой крест. Сам же мальчик не понимает, почему все говорят о его «мужестве» . Он не думает о своей «неполноценности» и не понимает, чему умиляются взрослые. Он умеет ездить верхом – ему просто пришлось найти собственный особенный способ управления лошадью. Он даже спускается с мальчишками в кратер потухшего вулкана, ездит на лесоповал со старым ледорубом, охотится на кроликов и участвует в драках на палках на заднем дворе школы.
Принцы в изгнании Алан Маршалл в своей книге очень определенно говорит о том, что брезгливые взгляды исходят только от людей, которые сами ощущают себя физически неполноценными. Здоровые люди не сторонятся немощи, относятся к ней как к особенности, с которой надо считаться. Они могут помочь, но не навязывают жалость. А героиня книги Моррис Глейцман «Болтушка» утверждает: «Мы не подшефные… Мы просто люди <…> У меня трудности с голосом и речью… кому-то из вас, может быть, трудно зарабатывать на жизнь, или печь бисквитный торт, или делать по-большому… <…> Вы можете мне сочувствовать, если хотите. А я, если захочу, могу сочувствовать вам…»
Принцы в изгнании Героиня другой книги выговаривает девочке, которая смеялась над своей больной одноклассницей: «У тебя кривые зубы, и чтобы их исправить, родители поставили тебе брикеты. Некоторым людям приходится носить брикеты, некоторые вынуждены ходить с костылями, а некоторым и костыли не помогают, и они ездят в инвалидных колясках. Тебе, девочка, повезло, что у тебя не в порядке только зубы!»
Принцы в изгнании Шэрон Д. Привет, давай поговорим / Шэрон Дрейпер ; пер. с англ. О. Москаленко. – Москва : Розовый жираф, 2012. – 288 с. – (Вот это книга!).
Принцы в изгнании «Я не могу говорить. Не могу ходить. Не могу сама поесть или умыться. Со мной одни проблемы. Руки почти не слушаются меня – я только нажимаю кнопки на пульте управления от телевизора и, вцепившись в рукоятки, управляю своей коляской. И то с трудом. У меня вечно всё валится: ложка, карандаш. И сама я все время валюсь – прямо как Шалтай - Болтай. Думаю, окружающие видят меня примерно так: в розовой инвалидной коляске сидит девочка с темными короткими кудряшками. У девочки любопытные карие глаза, один слегка косит. И немного дергается голова. А изо рта течет слюна. Она очень худенькая и маленькая для своих одиннадцати лет без трех месяцев. Ее тело живет своей собственной жизнью: иногда дернется нога, иногда взлетит вверх рука, зацепив случайно оказавшийся на пути предмет – стойку с дисками, тарелку с супом, вазу с цветами. Мало кто спрашивает, как меня зовут. Большинству и в голову не приходит, что у меня есть имя. Но оно есть. Меня зовут Мелоди» .
Принцы в изгнании Мелоди не похожа на большинство людей. Она не ходит, не говорит и многие её считают «отсталой» . Но Мелоди умнее многих взрослых, которые пытаются поставить ей диагноз, и умнее своих однокашников из интеграционного класса, она видит, чувствует и слышит то, что другие не замечают. Она радуется жизни, хотя трудно даже представить, как тяжело ей приходится, и как бывает грустно и невыносимо. Мелоди хочет, чтобы к ней относились как к человеку, а не диагнозу – ребенку с ДЦП. И она намерена доказать всем, что тоже чего-то стоит…. Удивительно, но история про Мелоди вызывает не жалость к главной героине, а уважение. Написанная от первого лица, как автобиография, с чувством юмора (причем девочка чаще всего смеется над собой), книга вызывает, с одной стороны восхищение, а с другой – чувство неловкости от того, решением каких мелких в сущности проблем мы заняты большую часть времени, как мало замечаем и понимаем других людей.
Принцы в изгнании Литтл Д. Слышишь пение? / Джин Литтл. – Москва : Центр «Нарния» , 2006. – (Тропа Пилигрима). Литтл Д. Неуклюжая Анна / Джин Литтл ; пер. с англ. О. Бухиной. – Москва : Центр «Нарния» , 2005. – (Тропа Пилигрима).
Принцы в изгнании «- Тебе еще долго учиться, пока полетишь птичкой, - хмыкнул старший брат. Анна, приняв оскорбленный вид, гордо задрала голову. - Я в себя верю. Мистер Апплби сказал: «Вера – это когда слышишь пение птички еще прежде, чем она вылупилась из яйца» . - А я бы все-таки сначала повысиживал яйца, - поддразнил сестру Руди. - Я… - Анна помедлила, вспоминая слова директора. – Я буду слушать пение» .
Принцы в изгнании Произведения художественной литературы, в которых освещается проблема ребенка с ограниченными возможностями, в русской литературе встречается нечасто, а честнее сказать, почти не встречается. До революции тема еще как -то, редко, но звучит. Вспомним, В. Короленко «Слепой музыкант» , М. Горького «Страсти-мордасти» . В советские же времена тема исчезает: детей – инвалидов в Стране Советов нет и быть не может. С большой натяжкой в виде исключения можно упомянуть детскую сказку Валентина Катаева «Цветик – семицветик» . В. Крапивин написал две повести: «Та сторона, где ветер» и «Самолет по имени Сережка» . У А. Алексина есть повесть «Раздел имущества» . И, конечно, повесть А. Лиханова «Солнечное затмение» .
Принцы в изгнании Назаркин Н. Изумрудная рыбка : палатные рассказы / Николай Назаркин ; ил. Н. Петровой. – Москва : Самокат, 2007. – 112 с. : ил. – (Лучшая новая книжка).
Принцы в изгнании Николай Назаркин сам был когда-то маленьким пациентом и показывает жизнь больницы изнутри. Но не думайте, что в книжке будет одно нытье и скука – умению дружить и радоваться жизни у героев «палатных» рассказов можно только поучиться! В книжке говорится о ребятах, которые тяжело больны. Можно сказать – неизлечимо. И жить им трудно. Гораздо труднее, чем многим из нас. Вместо увлекательных впечатлений у них больничный режим, уколы, капельницы и прочие «удовольствия» . Вместо дракона – болезнь. И никакое волшебство им не поможет, потому что не в сказке они живут, не в кино. А в остальном они такие же как, как и другие ребята. Играют, выдумывают что-нибудь, влюбляются, спорят, читают и фантазируют. Только не дома, а в больнице.
Принцы в изгнании «Вот так оно и случилось. Лина Петровна зеленку увидела – цап! – и в карман. Потому что медикамент. Не положено. А нам что делать? Без зеленки – все, капец. Без зеленки над нами весь пятый этаж ржать будет. Потому что бесцветная рыбка – это позор. Это даже хуже, чем вообще не красить. Лучше бы, как малыши какие, сплели из «сырой» капельницы… Рыбок из капельниц плетут, чтоб вы знали. Длинные, тонкие, желтые, почти прозрачные трубочки – давай, плети, если фантазия есть. А если еще уговорить новенькую процедурную сестру дать всю «системку» : с надутыми баллончиками фильтров, с манжетами – «резинками» , с толстыми тупыми иглами – «воздушками» …»
Принцы в изгнании Мурашова Е. В. Класс Коррекции : повесть / Екатерина Мурашова. – 3 -е изд. – Москва : Самокат, 2008. – 192 с. – (Встречное движение).
Принцы в изгнании «Первые два класса в каждой параллели – «А» и «Б» - гимназические. У них лучшие учителя, три иностранных языка, а кроме того, им преподают всякие важные и нужные предметы, вроде риторики и истории искусства. «Ашки» покруче, чем «бэшки» , там больше зубрилок и детей спонсоров. Классы «В» и «Г» - нормальные. Там учатся те, у кого все более-менее тип -топ и в голове, и в семьях. В «В» скорее более, в «Г» - менее. В параллели «Д» собраны дети нормальные, но второсортные: двоечники-троечники и хулиганы. А уж в классе «Е» … Можете себе представить» . В этом отстойном и безнадежном, по педагогическим меркам, классе собрались самые «запущенные» , а по сути, просто несчастные – каждый посвоему – дети. За свою короткую жизнь им довелось пережить слишком много. Это злые волчата, жертвы пороков взрослых. Они матерятся, пьют и никому не верят.
Принцы в изгнании Мишаня почти ничего не видит и не слышит, в специальные школы его не берут: там, где учатся слепые, нужно слышать, где глухие - нужно видеть, а на слепоглухого он не тянет. Но он приспособился, даже рисует хорошо, по памяти. У Митьки непутевая мать – пропала куда-то и бросила полугодовалую Милку. Сам Митька настоящий алкоголик, к тому же туго соображает. На его счастье, к нему прибилась Витька – они встретились, когда собирали окурки на продажу бомжам. Про Витькиных родителей ничего не известно, ее никто не ищет, до встречи с Митькой ей случалось выходить на панель. Таракан чуть не убил своего отца, когда тот по пьянке бросился с ножом на мать. Красавицу Стешу родители делили после развода так долго и страшно, что она, просидев два дня в тумбочке после сцены со стрельбой, стала похожа на заводную куклу: ни на что не отзывается, ничего не понимает, делает все механически. И вот в 7 «Е» появляется новенький.
Принцы в изгнании «- Дети, сегодня я прошу вас вспомнить о таком понятии, как милосердие! В ответ на эту просьбу половина нашего класса весело заржала. Другая половина, та, у которой сохранились мозги, насторожилась… Не говорят в нашем классе такими словами» . Вслед за необычным в устах классной руководительницы призывом к милосердию в класс вкатывается инвалидная коляска… У Юры – ДЦП. Но не только немощью отличается он от своих сверстников. Тяжело больной физически, он слишком нормальный в этом классе коррекции. Юра живет в полной семье, у него не очень молодые, но любящие и понимающие родители. Его знания простираются далеко за пределы школьной программы. А еще он может смеяться над собой – талант, которым в классе никто не обладает. «Над другими – сколько угодно. А над собой – нет» .
Принцы в изгнании Казалось бы, что эти книги о таких и для таких. Если главный герой – ребенок – инвалид, значит, это должна быть какая-то морально поддерживающая литература для такого же «особенного» читателя. Если бы! Наоборот, эти книги, в большей мере, для нас. Во-первых, рядом с каждым из нас может оказаться человек с «иными возможностями» и нам решать, как быть? Во-вторых, не менее полезна она и для их здоровых сверстников и для всех взрослых, которые имеют дело с подростками. Потому что эти книги о самом важном в развитии любого человека – о том, как самому обрести свободу и ответственность, и о том, как помочь другому стать свободным и ответственным. Проблемы, встающие перед героями книг - это не какие-то проблемы особых людей, они общие для всех, для каждого из нас – для здоровых, не очень здоровых и тяжело больных. Просто болезнь эти проблемы обострила до крайности, заставила переживать их в высшей степени.
Неутомимый наш ковчег «Каждая из нас готовилась стать матерью и посвятить жизнь воспитанию самого прекрасного из детей. Рождение малыша с тяжелыми нарушениями взорвало мироощущение, и в первое время каждая из нас была погребена под тяжестью беды – абсолютно одинокая, оторванная от мира, в котором никто и никогда не испытывал подобной боли, подобного ужаса» . «Мой мир рухнул. Время раскололось на «до» и «после» . Я хочу умереть. Нет, ведь этого не может быть, ну что за чепуха, ведь шизофрения – это страшное психическое заболевание. А разве бывают сумасшедшие дети, да еще такие маленькие! И что – мой мальчик, вот этот мальчик, который так похож на ангела, - сумасшедший? !»
Неутомимый наш ковчег «… любая из наших историй – это история боли, которая не иссякнет в нашей земной жизни, потому что дети наши никогда не станут здоровыми. Каждая из наших историй – это история труда до седьмого пота: все то, чему обычный ребенок учится незаметно по мере роста, дается нашим детям ценой неимоверных усилий. Но мы радуемся и маленькой победе. И тогда потихоньку – очень медленно и в самых разных обстоятельствах – мы начинаем понимать, что незаметные постороннему глазу успехи наших детей стоят сколь угодно больших усилий. И ни одна из наших мам не считает себя подвижницей. Каждая из наших историй – история обычной любви, которая редко бывает безоблачной. Постепенно мы начинаем понимать, что ни минуты своей жизни не имеем права отдать раздражению, зависти, злобе, потому что на них уходят силы, данные нам для любви. Поэтому каждая из наших историй – история обретения свободы» .
Неутомимый наш ковчег Улицкая Л. Бедные, злые, любимые : повести. Рассказы. – Москва : Изд-во Эксмо, 2003. – 384 с.
Неутомимый наш ковчег История восточной красавицы Бухары, которая вышла замуж за московского врача, родила ему дочь с классическим синдромом Дауна и сделала все возможное и невозможное, чтобы ее ребенок был счастлив. «После пятиминутной беседы Дмитрию стало ясно, что ребенок безнадежен, что никакая медицина никогда не сможет облегчит его участи и единственное благо, которое посылает природа для смягчения этого несчастья, - такое анатомическое строение носоглотки, при котором неизбежны постоянные простуды, сопряженное с этим воспаление легких и, как следствие, ранняя гибель. Вообще, утешил академик, такие дети редко доживают до совершеннолетия» .
Неутомимый наш ковчег Жена же Дмитрия словно и не замечала неполноценность девочки. Она наряжала ее в цветные шелковые платьица, повязывала нарядные бантики на жидкие желтые волосы и любовалась «плоской мордочкой с маленьким раздавленным носом и всегда приоткрытым мокрым ртом. Скоро Дима оставил Бухару с дочерью и ушел к другой женщине. А Бухара, «еще одно дело затеяла она» , - стала водить Милочку в «специальную школу для дефективных детей» . Она и работу поменяла, поступила в ту же школу в медицинский кабинет и вместе со специалистами – воспитателями всеми силами пыталась научить Милочку жизненной науке: шнуровать ботинки, держать иголку в руках, чистить картошку… Потом была мастерская при психоневралогическом диспансере, где «с помощью трудового воспитания, а именно склейки конвертов и вырезывания фигурных ценников, из умственно отсталых людей пытались вырабатывать полезных членов общества» .
Неутомимый наш ковчег Бухара уволилась из школы и поступила в диспансер, в регистратуру, чтобы находиться рядом с дочерью и помогать ей в трудовой деятельности. Был у Бухары еще один интерес: она интересовалась какие больные посещают диспансер, с кем живут, где. . И нашла Григория, который вскоре стал мужем Милочки. «Григорий каждый день провожал Милу (на работу в диспансер) до остановки и встречал ее: они шли по улице, взявшись за руки, маленькая Милочка на каблуках, в девичье розовом платье Бухары, и ее муж, большеголовый Григорий с поросшей пухом лысиной, оба в уродливых круглых очках, выданных им бесплатно, - и не было человека, который не оглянулся бы им вслед» . Многие показывали на них пальцем, даже смеялись. Но они не замечали чужого интереса. Ведь сейчас есть множество здоровых, полноценных людей, которые могли бы только позавидовать их счастью.
Неутомимый наш ковчег Леймбах М. Дэниэл молчит : роман / Марти Леймбах ; пер. с англ. Елены Ивашиной. – Москва : Фантом Пресс ; Эксмо, 2008. – 352 с. – (Воспитание чувств).
Неутомимый наш ковчег Поначалу это обычный дамский роман – немного о бурной юности героини (впрочем, ничего экстремального), а дальше про быт и семейную жизнь среднего класса. Героиня книги, Мелани, родом из Америки, а живет в Лондоне. У нее есть муж Стивен, дочь Эмили и сын Дэниэл. И вот врачи говорят, что Дэниэл неспроста все время плачет, боится шума, не говорит ни слова, соглашается играть только с одной игрушкой и не замечает родителей. Врачи пытаются внушить родителям, что аутизм не лечится – лучше сдать ребенка в казенный дом, где им будут «заниматься» , насколько это возможно с такими детьми. По дороге из больницы Мелани думает: «У меня такое чувство, будто утром я вышла из дома со своим любимым мальчиком, а возвращаюсь домой с бомбой замедленного действия инопланетного производства» .
Неутомимый наш ковчег Муж Стивен, не выдержав стресса, уходит из дома. А Мелани читает книги про аутизм и встречается с врачами, пока не находит Энди, специалиста по игровой терапии. Энди учит Дэниэла обращать внимание на других людей, играть, говорить одно слово, два слова, фразу. В какой-то момент книга превращается в дневник воспитания аутиста – повествование трогательное и захватывающее. И все же: «Если ты <…> надеешься на чудо, то тебя ждет разочарование. Не в моих силах превратить Дэниэла в нормального ребенка. Учти, Мелани, такого не будет. Я не волшебник. Не рассчитывай, что с моей помощью Дэниэл будет развиваться, как его сверстники без аутизма. Очень надеюсь, что для тебя это не трагедия, потому что для меня Дэниэл – замечательная, уникальная личность. Таким я его вижу. Но как бы я ни старался, обычным ребенком он не станет» .
Неутомимый наш ковчег Марти Лейбмах о своем романе: «Дэниэл молчит» - роман о женщине, которая обнаруживает, что ее маленький сын болен аутизмом. Я написала ее пять лет спустя после того, как у моего собственного сына диагностировали аутизм, так что это очень личная история, в которой реальность смешалась с выдумкой. О том, что с моим сыном что-то не так, я догадывалась уже давно. Почему он не спит ночами? Почему он так любит ходить на цыпочках? Почему почти ничего ни ест? И почему он не разговаривает? Разумеется, я задавала все эти вопросы врачам, и однажды мне ответили – это аутизм. До этого момента все в моей жизни было прекрасно. А потом все резко изменилось. Всякий раз, когда я рассказываю о своем романе, я вспоминаю множество людей, которые в той или иной мере аутисты. Им не поставлен диагноз, они не считаются больными, но боже, как же трудно многим из нас взаимодействовать с миром! И чем дальше, тем больше таких людей становится. И нам всем нужно быть добрее к ним и к себе» .
Неутомимый наш ковчег Филпс К. Мама, почему у меня синдром Дауна? / Каролина Филпс ; пер. с англ. Н. Л. Холмогоровой. – Москва : Теревинф, 1998. – 160 с.
Неутомимый наш ковчег Люди мало знают о синдроме Дауна, но для всех очевидно: ребенок с синдромом Дауна – не такой, как другие дети. Из-за единственной лишней хромосомы малыш будет всегда «особым» - он будет по-другому развиваться, мыслить, разговаривать, любить… И жизнь семьи, где растет ребенок с этим синдромом, необычна. Можно предположить, что она полна трудностей, проблем, тяжких переживаний. И очень сложно, а для многих, наверно, и невозможно, представить себе, что в такой жизни есть свои победы, достижения, радость и счастье. В семье автора, жены священника англиканской церкви, родилась дочь с синдромом Дауна. Достойно выдержать испытание, измениться самим, дать дочери образование – с решением этих и множества других задач пришлось столкнуться родителям Лиззи.
Неутомимый наш ковчег Считается, что с даунами добиться ничего нельзя. Настоящая книга показывает, что «добиться от них» можно многого. Лиззи уже в два года начинает ходить в местную игровую группу, в три – в обычный детский сад, а в пять ее берут в общеобразовательную школу. Там к ней прикрепляется специальная сестра-воспитательница, которая занимается с Лиззи дополнительно и следит, чтобы она не отставала от класса. В результате Лиззи приемлемо успевает по всем предметам и вполне адекватно общается с ровесниками. Но для Каролины Филпс – это не самоцель, теперь ее цель – бодрый тонус маленькой дочери и ее радостные улыбки… Поначалу по отношению к дочери она чувствовала отчуждение, часто Лиззи ее раздражала, потому что не понимала очевидного и делала, как казалось матери, «назло» . Позже они с удовольствием «возятся» и «дурачатся» друг с другом, целуются и обнимаются, болтают и «сюсюкают» , играют и озорничают, развлекаются и смеются. Она проводит с дочерью много времени не только для того, чтобы чему-то научить, но и потому что общение с Лизи начинает доставлять ей искреннее удовольствие.
Неутомимый наш ковчег «Однажды воскресным утром мы пришли в церковь очень рано, когда там не было никого. Я медленно поднялась на хоры, любуясь простым деревянным алтарем и розовым светом, льющимся из цветных окон под самой крышей. Лиззи направилась прямо к столику, взяла стакан воды и, омочив в ней пальцы, прикоснулась к своему лбу. - Лиззи, что ты делаешь? – спросила я. - Мама, я смываю синдром Дауна. Я хочу, чтобы он ушел» .
Неутомимый наш ковчег Пиколт Д. Ангел для сестры / Джоди Пиколт ; пер. с англ. Ольги Бершадской. – 3 -е изд. – Харьков : Клуб Семейного Досуга, 2014. - 544 с.
Неутомимый наш ковчег «Самое раннее мое воспоминание: мне три года и я пытаюсь убить свою сестру. Иногда воспоминание настолько яркое, что я чувствую, как зудят руки, держащие подушку, как нос сестры упирается в мою ладонь. Конечно, у нее не было никаких шансов, но у меня всё равно ничего не получилось. Появился отец, который пришел ночевать домой, и спас ее. Укладывая меня обратно в постель, он сказал: - Этого никогда не было. Когда мы подросли, никто не воспринимал меня отдельно от нее. Наблюдая, как она спит по другую сторону комнаты, и глядя на длинную тень между нашими кроватями, я перебирала в голове разные варианты. Яд, подлитый в ее завтрак. Сильное течение во время купания. Удар молнии» .
Неутомимый наш ковчег Пиколт Д. Хрупкая душа / Джожи Пиколт ; пер. с англ. - Книжный клуб "Клуб семейного досуга". Белгород, 2011. – 544 с.
Неутомимый наш ковчег «Первые семь костей ты сломала еще до появления на свет. Следующие четыре – в первые минуты жизни, когда медсестра взяла тебя на руки. Потом еще девять, пока тебя к жизни возвращали. Десятый перелом – ты лежала у меня на коленях, и вдруг раздался щелчок. Перевернувшись и задев рукою край кроватки, ты получила одиннадцатый. Двенадцатый и тринадцатый были переломами тазобедренного сустава, четырнадцатый – берцовой кости, пятнадцатый – перелом позвоночника. Шестнадцатый произошел, когда ты упала с крыльца, семнадцатый – когда на тебя наскочил какой-то мальчик на игровой площадке, восемнадцатый – когда ты поскользнулась на обложке ДВД, валявшийся на ковре. Двадцать третью кость ты сломала во сне, двадцать четвертый и двадцать пятый перелом совпали: упав в сугроб, ты сломала оба предплечья одновременно. Чихнув, ты заработала двадцать восьмой перелом, двадцать девятый и тридцатый были ребрами, которые ты раздробила о кухонный стол. Затем я перестала их считать…»
