Первый из живописных портретов Л Н Толстого

Первый из живописных портретов Л. Н. Толстого. Написан по просьбе С. А. Толстой для семьи писателя. По свидетельству членов семьи с натуры писались только лицо и руки, остальное - по памяти. Одновременно Крамской работал над двумя портретами Толстого: для галереи П. М. Третьякова (для этого он и приехал в Ясную Поляну) и для семьи писателя. Поражает выражение глаз Толстого: в испытывающем, устремленным на зрителя взгляде удивительно передана сила его духа и проницательность. Специалисты считают, что именно этому портрету нет равных.

В 1884 году в Москве Ге написал портрет Льва Толстого в хамовническом доме - “главный” портрет позднего периода творчества. Толстой представлен в своем кабинете за работой над рукописью трактата «В чем моя вера» . Будничный ежедневный и одновременно героический труд писателя за своим столом внутренняя тема этого портрета. Ге разделял взгляды шотландского историка и философа Томаса Карлейля, книгу которого «Герои, почитание героев и героическое в истории» , очень любил, на писательство как на форму современного героизма. Писатель - голос нации, символ, объединяющий ее, “правдиво сказанное слово - путь к бессмертию” - считал Карлейль. В этом портрете художнику удалось далеко уйти от обычной рутины портретного жанра, открыть новые горизонты, новые средства образной выразительности. Прежде всего, Ге отказался от традиционного для психологического портрета XIX века фокуса портретного изображения - глаз портретируемого, направленных на зрителя. Часть критики и публики была шокирована: “Голова опущена, глаз не видно, а с тем вместе почти не видно и всего лица. Для наброска карандашом или пером это идет, и могло бы оказаться очень удачным; но так нельзя писать больших портретов. . . ”’. С портрета Толстого портретное творчество Ге словно обрело новое дыхание. Композиционные и колористические решения портретов этого времени необычайно разнообразны, характеристики точны и остры и вместе с тем овеяны благодатным чувством любви, радостного приятия людей и жизни.

И. Е. РЕПИН. ПАХАРЬ. ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ НА ПАШНЕ. Однажды в августовский зной Пахал на поле Лев Толстой. В соху лошадку он одну Запряг, другую – в борону. Идти с собою разрешил Художнику. Изобразил Тот, как он бороздой идёт При вспашке поля, взад – вперёд. Лишь изредка попить воды Идёт к овражку он в кусты Бутылка там лежит с водой. И вновь шагает бороздой, И продолжает он пахать, В альбоме Репин – рисовать… Вот полотно – передо мной, Где виден пахарь – Лев Толстой. Иван Есаулков Особый интерес представляют портреты, раскрывающие духовный мир писателя, необычный и сложный. К ним относится и картина И. Е. Репина "Пахарь Л. Н. Толстой на пашне «(1887).

Илья Репин. Портрет писателя Льва Толстого. 1887 Портрет написан в Ясной Поляне, по обыкновению быстро, в три сеанса (13 -15 августа). Третьяков, узнав о создании портрета, но еще не видев его, в письме к Стасову высказывал надежду, что Толстой изображен Репиным стоящим во весь рости непременно на фоне пейзажа - только такая композиция представлялась Третьякову подобающей великому писателю. Репину, однако, удалось передать величие Толстого иными средствами. Выбранная художником точка зрения, с низким горизонтом, " возвышая" фигуру, придает ей монументальную значительность. Характерно, что Репин впоследствии никогда не строил портретную композицию подобным образом, утвердив тем самым уникальность, единственность портрета Толстого. Сдержанная, благородная колористическая гамма, ясный очерк силуэта при великолепной объемно-пространственной моделировке, плавное, широкое, " неспешное" движение кисти - все в портрете подчинено атмосфере величавой значительности, окружавшей Толстого. Толстой изображен в минуту тревожной задумчивости — это именно минута, конкретное мгновение, когда писатель, оторвавшись от книги, пытается разрешить вопрос, возникший по поводу прочитанного. Сосредоточенная, настороженная вдумчивость, пытливый, проникающий взгляд, заставляющий зрителя поневоле озаботиться содержанием этого вопроса, черты, образующие программу портрета. Репин очень высоко ценил портрет Толстого, исполненный Крамским. Но если у Крамского Толстой преисполнен эпического спокойствия и ясности, а его взгляд суров и прямолинеен, то репинский Толстой — человек ищущий, сомневающийся. Именно в конце 1880 -х годов писатель вступил на стезю проповедничества; не случайно высказывалось предположение, что в портрете Репина на коленях у Толстого - Евангелие.