Пастернак Борис Леонидович Современный поэт и прозаик. Родился в семье художникаакадемика Леони да Осиповича пастернака. Учил ся на филологическо м отделении истор ико -филологического факультета московского университета и в марбургском университете. Фото
Первые литературные выступления Пастернака относятся к 1912. Это — время распада школы символистов и зарождения футуризма. Пастернак выступил соединительным звеном между боровшимися друг с другом символизмом и футуризмом. Впоследствии он организационно примкнул к той группе, где были Маяковский и Асеев, но затем порвал с нею, когда «Леф» заявил о необходимости поставить искусство на службу революции. Обороняя всегда и во всех случаях свободу своего поэтического творчества, Пастернак оборонял основы своего субъективно-идеалистического мировоззрения и эстетики. Но за двадцать лет в поэзии Пастернака не могли не произойти существенные изменения. Они особенно заметны при анализе важнейшей ее темы — отношения поэта к революции. Пастернак — лирик по преимуществу, причем в лирике своей он достигает максимального отвлечения от конкретных социально-исторических условий действительности.
В одном из ранних стихотворений пишет: П. «В кашнэ, ладонью затворясь, Сквозь фортку крикну детворе: Какое, милые, у нас Тысячелетье на дворе. Кто тропку к двери проторил, К дыре, засыпанной крупой, Пока я с Байроном курил, Пока я пил с Эдгаром По? Пока в Дарьял, как к другу, вхож, Как в ад, в цейхгауз и в арсенал, Я жизнь, как Лермонтова дрожь, Как губы, в вермут окунал» .
Одна из книг Пастернака носит название «Поверх барьеров» (стихи 1912— 1930). Пастернак стремится встать «поверх» войны 1914, «поверх» революции 1917, «поверх» борьбы классов в стране и в искусстве. На войну 1914 П. ответил призывом к гуманности, к сочувствию, желанием избавиться от «дурного сна» или, вернее, заснуть накрепко, закрыть глаза перед страшным ликом жизни, уйти в любовные переживания. Но в 1917, а еще более в последующие годы проблема революции встает перед Пастернаком во весь рост. Сначала революция осознается поэтом в образе стихии распада, пожаров, всеобщего изменения, когда «вдруг стало видимо далеко во все концы света» , как говорит гоголевская строка, ставшая эпиграфом к одному из стихотворений Пастернака. Пастернак вновь и вновь поднимает мучительный для него вопрос о судьбе личности и о судьбе искусства в социалистической революции и при социализме.
Тезис поэта о несовместимости искусства социализма «Напрасно в дни великого совета, Где высшей страсти отданы места, Оставлена вакансия поэта: Она опасна, если не пуста» связан с опасением за судьбу личности при социали ибо, по П. , искусство есть выражение индивидуальн неповторимости. Неслучайно напр. поэма «Лейтена Шмидт» является лирическим рассказом (вернее собранием лирических рассказов) о трагической лич судьбе лейтенанта, пожертвовавшего своим счасть во имя революции.
С точки зрения Пастернака жизнь современника революц. эпохи — только топливо, неизбежное сгора «Клубясь во много рукавов, Он двинется, подобно дыму, Из дыр эпохи роковой В иной тупик непроходимый. Он вырвется, курясь, из прорв Судеб, расплющенных в лепеху, И внуки скажут, как про торф, Горит такого-то эпоха» .
Если раньше — на рубеже 1918 и 1919 — революция для Пастернака была только неоформленной стихией, то впоследствии (и особенно в стихах 1931— 1932) Пастернак настойчиво развивает тему социалистического строительства. Обращает на себя внимание внутреннее сопротивление, оказываемое поэтом социализму. Приятие социализма является для него жертвой: «телегою проекта нас переехал новый человек» . Индивидуализм мешает поэту понять новую социалистическую действительность, — новая действительность, уничтожившая утонченную буржуазную индивидуалистическую культуру, вызывает в поэте, духовно связанном с прошлой культурой, некоторое чувство страха, отчужденности. В тех случаях, когда Пастернак силою жизни принужден говорить о положительном значении строя новых отношений, социализм оказывается для него лишь отдаленным идеалом, будущим.
Отвлеченность представления П. о социализме и революции причудливо соединяется у него с комнатными, домашними, «семейными» ассоциациями. «В дни съезда шесть женщин топтало луга, лениво паслись облака в отдаленьи» , — пишет он о лете 1930 — о том лете, когда происходил XVI партийный съезд. Пастернак пишет о «годах строительного плана» , о пятилетке, но тут же возникает такой образ: «две женщины, как отблеск ламп Светлана , горят и светят средь его тягот» — средь тягот четвертого года пятилетки.
При всей ущербности присущего Пастернаку понимания социализма он однако, не колеблясь, порывает с Западом, с бурж. культурой: «Прощальных слез не осуша И плакав вечер целый, Уходит с Запада душа, — Ей нечего там делать» .
Так. обр. для поэта только один путь — путь к социализму. Но на этом пути перед Пастернаком возникают многочисленные препятствия. Он расстается с прошлым, жалея и грустя о нем, ибо практика пролетариата еще не стала кровным делом Пастернака, хотя он и приветствует новый порядок жизни. Противоречия творчества Пастернака нашли отражение в его последней книге «Второе рождение» , представляющей собой как бы итог всего предшествующего развития и намечающей некоторые новые мотивы.
Пастернак считал, что искусство подлинно только тогда, когда оно удалено от социальной практики. В «Охранной грамоте» он пишет о том, что «искусство есть запись смещения действительности, производимого чувством» , иными словами, искусство не воспроизводит действительность в ее подлинности, а как бы произвольно создает действительность силою чувства. Такое представление об искусстве опирается на идеалистическую буржуазную эстетику. Чем менее стремится Пастернак к тому, чтобы в своей поэзии дать отражение социальной действительности, тем шире открывает он двери творчества для чувственного восприятия природы. Через явления последней — метель, ливень, грозу, запахи трав — он выражает свои настроения. Но поскольку для П. «чувство» «смещает» действительность, постольку между «я» и объективно существующей природой возникает тот же непреодолимый разрыв, несоответствие, что и между «я» и революцией. Пастернак воссоздает детали тревожного, находящегося в вечном движении мира природы. Редко можно встретить в поэзии Пастернака природу умиротворенной и благодушной. В лирике Пастернака господствуют грозы, ливни, метели, ледоходы. . . Пастернак акцентирует разрыв между человеком и природой. Для Пастернака чем больше развивается сознание человеческое, тем дальше уходит оно от детской, «первичной» , инстинктивной слиянности с природой, с миром.
Пастернак заявляет о желании «припомнит жизнь и ей взглянуть в лицо» или спросить обращаясь к детству: «Но где ж тот дом, та дверь, то детство, где Однажды мир прорезывался, грезясь? »
Констатируя этот разрыв и утерю непосредственности, Пастернак заостряет моти одиночества и пессимизма. Большая лирическая наполненность поэзии Пастернак находит свой ит таких пессимистических строфах: «Наяву ли все? Время ли разгуливать? Лучше вечно спать, спать И не видеть снов. Снова — улица. Снова — полог тюлевый. Снова, что ни ночь — степь, стог, стон И теперь, и впредь. . . Ах, как и тебе, прель, мне смерть Как приелось жить!. . »
Сложность положения Пастернака последних лет заключается в том, что он сочувствует социализму, но не понимает еще подлинной сути его. И эта особенность находит свое выражение во всем стиле его творчества. Поэзии его чужда ясность разума. Она выступает в роли фиксатора смутных, расплывчатых «первичных» впечатлений, не поддающихся контролю разума и даже противостоящих ему. В стихотворении из цикла «Я их мог позабыть» П. говорит о том, что поэзия рождается тем же путем, что и сказки, страхи, подозрения.
Пастернак часто обращается к музыке, к композиторам, к отдельным музыкальным произведениям. Но гораздо существеннее не эти тематические элементы, а то внутреннее сродство поэзии Пастернака с музыкой, которое находит свое отражение и в композиционном строении его произведений, и в их ритмике, и в их эвфонии, и в характере их метафор. Музыкальна фонетика стихов Пастернака, — в ней нет оглушающей звуковой трескотни, свойственной напр. Бальмонту ( «Чуждый чарам черный челн» ).
Вот напр. отрывок ( «Шекспир» ) со сложной иг на «о» , «у» , «п» , «т» , «с» , создающей звуковое представление о сумрачном туманном город «Извозчичий двор и встающий из вод В уступах — преступный и пасмурный Тауэр, И звонкость подков и простуженный звон Вестминстера, глыбы, закутанной в траур» .
Разнообразие ритмики, умелое сочетание в одном небольшом произведении различных тем и вариаций, богатая инструментовка стиха — все это делает музыкально-выразительной поэтическую технологию Пастернака. Лирике его присуще стремление давать два параллельных разреза образа, два параллельных мотива, две параллельные стороны одной и той же темы. Его поэзия, как он сам говорит, — «гипнотическая отчизна» . Стихи его «переметафоризованы» . Тот опыт, который выражает в своем творчестве Пастернак, ограничен.
Показательна беспомощность Пастернака в создании крупных по композиции вещей. Так, поэма его «Спекторский» , написанная с большим мастерством в отдельных своих главах и строфах, в целом распадается на серию мелких стихотворений, связанных между собой не теснее, чем стихотворения любого цикла любой из его книг. Книгой «Второе рождение» Пастернак вплотную подходит к новым для него темам, к новому комплексу идей, к новому способу художественного освоения мира. Подходит — и останавливается. Это — грустное прощание с прошлым, это — признание бессилия индивидуализма, это — еще неуверенная попытка посмотреть вперед. Крупное поэтическое дарование Пастернака обусловило за ним репутацию большого и своеобразного поэта, оказавшего влияние на советскую поэзию.
Стихи
Любить иных - тяжелый крест. . Любить иных - тяжелый крест, А ты прекрасна без извилин, И прелести твоей секрет Разгадке жизни равносилен. Весною слышен шорох снов И шелест новостей и истин. Ты из семьи таких основ. Твой смысл, как воздух, бескорыстен. Легко проснуться и прозреть, Словесный сор из сердца вытрясть И жить, не засоряясь впредь, Все это - не большая хитрость
Снежок Ты в меня запустила снежком. Я давно человек уже зрелый. Как при возрасте этом моем Шутишь ты так развязно и смело. Снег забился мне за воротник, И вода затекает за шею. Снег мне, кажется, в душу проник, И от холода я молодею. Что мы смотрим на снежную гладь? Мы ее, чего доброго, сглазим. Не могу своих мыслей собрать. Ты снежком сбила их наземь. Седины моей белой кудель Ты засыпала белой порошей. Ты попала без промаха в цель И в восторге забила в ладоши. Ты хороший стрелок. Ты метка. Но какой мне лечиться микстурой, Если ты меня вместо снежка Поразила стрелою амура? Что мне возраст и вид пожилой? Он мне только страданье усилит. Я дрожащей любовной стрелой Ранен в бедное сердце навылет. Ты добилась опять своего, Лишний раз доказав свою силу, В миг, когда ни с того ни с сего Снежным комом в меня угодила.
Зимняя ночь Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела. И падали два башмачка Со стуком на пол, И воск слезами с ночника На платье капал. Как летом роем мошкара Летит на пламя, Слетались хлопья со двора К оконной раме. И все терялось в снежной мгле Седой и белой. Свеча горела на столе, Свеча горела. Метель лепила на стекле Кружки и стрелы. Свеча горела на столе, Свеча горела. На свечку дуло из угла, И жар соблазна Вздымал, как ангел, два крыла Крестообразно. На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья. Мело весь месяц в феврале, И то и дело Свеча горела на столе, Свеча горела.
Скачать презентацию Пастернак Борис Леонидович Современный поэт и прозаик Родился
Пастернак Борис Леонидович.pptx