Общественное развитие и вызовы коллективной памяти: философия и наука возможного. Дахин А. В. д. ф. н. , проф. Нижегородский институт управления – филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, Нижний Новгород
Структура • • Введение Философия после скептицизма Онтология: Вопрос о бытии Синергетика: Вопрос о «забывании начальных условий» • Научная картина мира и память • Социальная перспектива: вызовы и возможности.
Введение В современных европейских социальных и гуманитарных исследованиях тема коллективной социальной, социально-исторической памяти привлекает настолько широкое внимание, что исследователи оценивают ситуацию как memory boom [Репина Л. П. , 2006]. Разнообразные исследования, определяемые общим термином «memory studies» как правило, касаются исторических, социологических, антропологических, политико-организационных аспектов общественных явлений и событий (дебаты вокруг событий периода Второй мировой воны, проблема гиперкритики истории и др. ).
Интерес к изучению коллективной исторической памяти людей вызван целым рядом обстоятельств: -коллективная память поддерживает публичное, «народное» знание о предшествующей истории сообщества, которое существует независимо от академической, профессиональной истории; -коллективная память проявляется в формах коллективных действий, в которых люди публично осуществляют, выражают свою миссию памяти; -коллективная память наделяет публичной жизнью места, ландшафты памяти, которые обретают качества «неприкосновенности» , «святости» ;
-коллективная память поддерживает календарь памятных и праздничных дат, наделяя их высокими, разнообразными и живыми эмоциональными переживаниями; -коллективная память является основой культурноисторической идентичности, патриотизма сообщества, т. к. в ней находятся корни ответа на вопрос «кто мы? » ; -коллективная память является внутренней, невидимой, стихийной и естественной основой солидарности сообщества, его способности быть сплочённым и избежать распада, «аномии» .
Теоретические основания memory studies, складывавшие с конца XIX по середину ХХ века, разбросаны по разным научным дисциплинам. В одной из обобщающих работ (П. Хаттон, 2003) в поле memory studies выделены сегменты, сформировавшиеся в первой половине XX в. : исторический (Ф. Ариес, Ж. Лефевр, Ф. Фюре, П. Нора и др. ), социологический (М. Хальбвакс), психологический (У. Вордсворт, З. Фрейд, и др. ), культурологический (М. Фуко, Ф. Йейтс и др. ), герменевтический (Г. -Х. Гадамер).
Российские исследования начала ХХ века в большей мере, чем западно-европейские, были смещены в область философии (С. Н. Трубецкой, П. А. Флоренский, др. ). В советский период активно использовалось понятие «историческое сознание» . В частности, С. Н. Трубецкой использовал понятие «родовой памяти» , придавая ему онтологический смысл; с ней, - в его понимании, - связан вопрос о существовании «сознания вообще» [Трубецкой С. Н. , 1994].
Современные исследования во многом связны с вопросами образования и репрезентации коллективного исторического знания, а потому оперируют терминами «историческая память» , «коллективная историческая память» или «социальноисторическая память» . В русле неоинституционализма появились исследования механизмов сохранения, накопления социальными институтами предшествующего опыта нормативного регулирования, и, соответственно, термин «организационная память» .
Таким образом, в поле memory studies исследуется природа коллективной памяти, свойственная человеческим сообществам и проявляющая себя в различных сферах деятельности людей. Специфика предметной области исследований определяется, во-первых с коллективным характером памятования, во-вторых, с человеческими формами этого памятования.
Ключевые концепты memory studies Один из них был задан книгой М. Хальбвакса «Социальные рамки памяти» , изданной в 1925 г. Коллективная память определялась в его работах в качестве особого сегмента исторического знания, который существует отдельно от академического, научного исторического знания. Он же показал, что коллективные представления сообщества о прошлой истории являются одним из ключевых ресурсов формирования внутренней коллективной самоидентичности сообществ.
В работах Хольбвакса оформлено понятие «коммеморации» . Им определяются все многочисленные способы, с помощью которых в обществе закрепляется, сохраняется и передается память о прошлом [M. Halbwachs. 1980]. Коллективную память невозможно связывать только со знанием. Специфика в том, что она непосредственно связана с коллективными действиями людей, которыё подчиняются правилам, маршрутам, хореографическим, пластическим, цветовым и световым ритмам, декорациям и пр.
Важность изучения материального компонента коллективной памяти обоснована в работах французского учёного Пьера Нора. Развивая идеи Хальбвакса, Нора фокусировал внимание на концепте «места памяти» ( «les lieux de mémoire» ), который указывает на предметно-материальное ядро, остов коммеморативного действия. Место памяти Нора определяет как последний след памяти сообщества, остающийся после того, как распались живые коммеморативные практики сообщества или само сообщество распалось, исчезло.
Исследования Нора позволяют сделать вывод о различиях между живыми и опредмеченными формами коллективного памятования. Завет неприкосновенности, заповедности окружает место памяти и невидимым контуром вымечивает его границу. Если структура коллективной памяти ослабевает или распадается, тогда материальные объекты коммеморации утрачивают связь с местом, могут отделяться от настоящего исторического места и переноситься на другое.
В русле социологических исследований идеи М. Хальбвакса развивала Яель Зерубавель, которая, в частности, акцентировала внимание на том, что особенности коммеоративных действий связаны со стремлением независимых сообществ публично заявлять, манифестировать собственные ключевые отличия [Я. Зерубавель. 2004].
Другой крупный концепт Я. Зерубавель отражает термин «контрпамять» . Первым этот термин использовал М. Фуко, но в работах Зерубавель дано развёрнутое понимание того, что поле коллективной памяти содержательно, то есть с точки зрения представленных в нём исторических нарративов, неоднородно или противоречиво. «Альтернативную повествовательную модель, прямо противоречащую общей повествовательной конструкции и существующую вопреки подавляющему превосходству последней, - пишет Я. Зерубавель, - мы определили как «контрпамять» [Я. Зерубавель. 2004].
Философия после скептицизма Философский скептицизм является неотъемлемой формацией философской культуры и существенно определяет отличия философского мировоззрения от религиозного и от мифа. Сомнение и его диалог с уверенностью образуют фундамент философствования и, одновременно, являются источником всплесков философского скептицизма.
История западноевропейской философии пережила несколько волн философского скептицизма, наиболее отчётливыми из которых были античный скептицизм, обозначенный именами Зенона, Сократа, софистов и др. , а также европейский скептицизм (агностицизм), символами которого являются Д. Юм, И. Кант. Актуальный всплеск философского скептицизма получил наиболее отчётливое выражение в форме постмодернизма и связан с лавинообразной волной сомнения в отношении устоев классической западноевропейской философии.
Философский скептицизм ХХ века достиг своих наиболее известных высот в работах К. Поппера, Д. Деннета, Б. Андерсона, З. Бжезинского, И. Лакатоса, Ж. Деррида, Ж. Делёза, Ж. -Ф. Лиотара и др. Приняв форму индустриальных фабрик мысли, посмодерниский дискурс рассматривает массивы классического философского опыта в качестве «полезных ископаемых» , которые он добывает и перерабатывают под интересы потребителей рынка интеллектуальной продукции. Достигаются уровни глубокой и многоступенчатой переработки «сырья» .
В системе социальных отношений ХХ века постмодернистский скептицизм представляет собой поле социального потребления ранее созданных философских ресурсов, причём потребление осуществляется в двух руслах. В одном русле священнодействует дух публичного постмодернизма (фабрики деконструкции – Арто, Деррида, Бодрийар и др. ), а в другом – дух корпоративного постмодернизма (фабрики социального конструирования – Бжезинский, Фукуяма, Хантингтон и др. ).
В этой социальной ситуации философская культура, как всякое ископаемое сырьё, подчиняется воле «мастера» , «инструмента» , «потребителя» . Метафизическим слепком этой ситуации является установка на подчинённость предметов философского восприятия ценностноцелевым и методологическим структурам переработчика/потребителя, монопольно присвоившего себе миссию обладания качеством трансценделального. Установки философского скептицизма в данной ситуации отражают тотальное сомнение в том, что «ископаемое сырьё» обладает собственной трансцентетальностью, собственным голосом, собственным бытием.
В сфере философской антропологии такое отношение в «сырью» приводит появлению к эпатажных текстов, вызывающих и наиболее острую критику [Кутырёв В. А. , 2008, 2007]. Границы популярности посмодернистского скептицизма могут быть обусловлены истощением ископаемого «догматического» материала, а также появлением новых зон живой «вулканической» активности философской культуры.
Признаками приближения к границе является выход постмодернистского дискурса на платформы концептов «конца» (смерть автора, конец истории, конец мышления, конец науки и пр. ) и «современности» (высокая современность, новая современность и пр. ). Спад волны постмодернистского скептицизма может стать следствием возобновления жизненной активности в недрах микрокосма философской культуры, возобновления «сейсмической активности» в ядре философской формации культуры, которая создаст в перспективе новый мировоззренческий ландшафт культуры XXII века.
Предвестником перемен являются активные memory studies, в поле которых эмпирически и более точно промысливается то, что ранее с подачи М. Хайдеггера называлось «вопросом о бытии» .
Онтология: Вопрос о бытии «Вопрошание о бытии» М. Хайдеггера, значимо тем, что в контексте посмодернисткого скептицизма оно сохраняло коммеморативную практику философствования, удерживавшую некоторую связь со смысловыми ядрами предшествующего развития философской культуры. Но будучи укоренённым на концептуальной почве бытия Анаксимандра - Парменида, вопрошание Хайдеггера лишь по касательной удерживало вязь со смысловым яром западноевропейской философии.
Высвечивая дуальную схему «бытие – сущее» , вопрошание Хайдеггера простроило русло философствования, прошедшее в обход архетипов философской культуры, сформированных в поле деятельности философских школ Платона и Аристотеля и доведённых до логического завершения в философии Гегеля (М. Хайдеггер, 1991). Философия Платона и Аристотеля стала ответом античной философской культуры на вызовы волны античного скептицизма.
После Платона и Аристотеля западноевропейская философская культура на многие десятилетия обрела иммунитет против «инфекции» скепсиса. Сделав ставку на концепт бытия Анаксимандра – Парменида, Хайдеггер строил здание своего вопрошания на образце культуры, инфицированной архаическим скептицизмом и не обладающей собственными защитными силами, способными его преодолеть. Поэтому современные практики коммеморации вокруг «вопрошания о бытии» породили лишь схоластические дебаты о «бытии – небытии» , перспективы которых втянуты в дурную бесконечность.
Иммунитет античной философской культуры к «инфекции» скептицизма сформировался на смысловых ядрах, созданных в лоне философских школ Платона и Аристотеля. Речь идёт а) об утверждении идеи о присутствии особой стороны всякой вещи, которая именуется «сущность» ; б) об утверждении о том, что эта сторона сложена из особого рода нематериальной субстанции ( «эйдос» , «морфе» ).
Микрокосм отдельного предмета Материя Сущность Предмет Дух Явленность
Вопрос о сущности – что такое сущность и как она присутствует в каждой отдельной вещи и в мире в целом – стал ключевым предметом философских дебатов Западной Европы до конца XIX века. Органическая интеграция темы бытия в смысловую систему «сущности» была осуществлена Гегелем, философия которого построена на положении о том, что любое бытие есть бытие некоторой сущности. Бытие, таким образом утверждается в качестве способа присутствия сущности в предметном мире.
В свете этого проблема философии не в опознании бытия как такового, а в опознании способов присутствия сущности в мире вещей, которые обобщённо именуются термином «бытие» , а также в поиске ответа на вопрос «что такое сущность? » Перспективным представляется следующий подход, опирающийся на идеи А. Бергсона, а также на обобщающие концепты памяти С. Н. Трубецкого, Ф. Йейтс, П. Хаттона, О. Т. Лойко и
Подход позволяет вывести несколько следствий: 1. Сущность предмета есть его «ген» , обладает динамичной природой, связывает предмет с его собственной предшествующей историей и с предшествующей историей его вида; 2. Сущность предмета не есть его предметная часть, но есть нечто присущее ему целостно, нечто идеальное и длящееся; 3. Сущность предмета втянута в его длительность и поддерживается работой структур памяти-бытия.
4. Сущность эволюционирует в рамках глобальной истории (Big History: Д. Кристиан, Ф. Спир, М. Хюгс. Варрингтон и др. ) и обретает различные формы бытия: • Форму абиотического бытия памятование предшествующей истории обретает в мире неживой природы; • Форму биологического бытия памятование предшествующей истории обретает в мире живой природы; • Форму социального бытия памятование предшествующей истории обретает в мире людей.
Таким образом «вопрос о бытии» становится вопросом о сущности предметов и формах её бытия. Подход, в рамках которого вопрос о сущности обретает системный ответ, базируется на том, что сущность – это пямятование, а её бытие – это формы, которые в ходе глобальной эволюции Вселенной принимают структуры памятования.
Синергетика: Вопрос о «забывании начальных условий» Одним из ключевых в синергетике является понятие «точка бифуркации» . В точках бифуркации поведение системы становится неустойчивым и может эволюционировать к нескольким альтернативам, соответствующим различным устойчивым модам. В этом случае мы можем иметь дело только с вероятностями, и никакое «приращение знания» не позволит детерминистски предсказать, какую именно моду она изберёт» [Пригожин, Стенгерс 2001].
Неопределённость числа возможных векторов поведения системы в точке бифуркации дополнительно подчёркнута термином «полифуркация» (С. П. Курдюмов) и опирается на положение о «забывании начальных условий» (И. Пригожин), обосновывается использованием марковского подхода к поведению систем но при этом отмечается близость метафизического ядра программы И. Пригожина к идеям А. Бергсона (Аршинов В. И. , Буданов 2002).
Последнее обстоятельство проблематизирует природу бифуркации, поскольку в первом приближении представляется, что Пригожин опирается на амнезированные процессы, а Бергсон – на процессы памятования. Анализ текстов позволил придти к выводу, что выражения «забывание начальных условий» и «память о начальном состоянии системы полностью утрачивается» у Пригожина и Стенгерс указывают на изменение режима работы структур памятования.
В этом контексте точка бифуркации – это ситуация резкой смены режима работы памяти системы. В частности, смена режима работы памяти может происходить в виде «сброса памяти» , в виде «амнезии» . Тогда мы имеем дело с «понижающей» бифуркацией, с «понижающим хаосом» . Если смена режима работы памяти происходит в форме «up grade» , тогда это будет иметь место «повышающая» бифуркация, «повышающий хаос» .
Эта ремарка имеет значение для решения проблем, возникающих на пути движения к новой научной картине мира, которая не будет цельной, если не вписать в неё память и формы её бытия.
Научная картина мира и память Современная научная картина мира фундаментальным образом опирается на гипотезу «Большого взрыва» (с сопровождающими концептами «сингулярного состояния» , «реликтового излучения» , «гравитационных волн» и пр. ) и физику фундаментальных взаимодействий, в авангарде которой стоит теория струн. Однако и та и другая опора далеки от совершенства.
С одной стороны, гипотеза сингулярности и возможности коллапса Вселенной в «точку» не имеет строгих доказательств, остаётся мировоззренческой конструкцией. С другой стороны, теория струн, при всей своей прогрессивности чревата существенными проблемами. «Прежде всего, - сказал Д. Гросс в своей Нобелевской лекции, - хотя у нас и имеется множество способов описания решений теории струн, мы до сих пор не знаем, что такое сама теория струн. … Самая большая проблема в теории струн заключается в том, что мы попрежнему не знаем что такое сама теория струн» [Д. Гросс, 2004].
Фундаментальная физика ищет новые смыслы в поле философствования, но мыслит только в плоскости сущего-взаимодействия, не принимая во внимание плоскости бытияпамятования, а потому не может найти целостного описания точки пространства. Между тем, опираясь на идеи А. Бергсона, А. Пуанкаре, др. источники можно заключить что физическая точка пространства является и точкой взаимодействия и точкой памятования. Соответственно, следует говорить об энергии взаимодействия и об энергии памятования, работающих в каждой точке пространства.
Глобальная эволюция Вселенной, соответственно, определяется соотношением энергии взаимодействий (связана со световой, видимой активностью во Вселенной) и энергии памятования (активность за пределом световой активности, «скрытая масса» ). По мере усложнения строения световой (видимой) Вселенной и структуры взаимодействий точек её пространства-времени, количество работы структур памятования увеличивается, и энергия, расходуемая на памятование, растёт в точках концентрации твёрдого вещества.
Рост концентрации энергии памятования приводит к повышению степени кривизны видимого пространства Вселенной. Напротив, процессы амнезии, сброса памяти будут приводит к уменьшению степени кривизны световой Вселенной, будут приводить к «распрямлению» видимого пространства. «Маятник» глобальной эволюции Вселенной качается между некоторыми крайними состояниями кривизны светового пространства, при этом каждый глобальный цикл имеет не менее пяти стадий (фазовых переходов).
Е/ L max Начало локальных 2. Фаза локальных эволюций коллапсов 3. Фаза коллапсов локальных систем 4. Фаза глобального коллапса Начало световой Вселенной 1. Фаза Большого взрыва Начало Вселенной (2) Начало Вселенной (1) 5. Фаза обновления структур памяти Е/ L min Точка обновления структур памятования E/ M min E/ M max
Конец доклада. Спасибо за внимание
Скачать презентацию Общественное развитие и вызовы коллективной памяти философия и
Обществ.Развит.09 (2).ppt