О дуальности феномена лица и личности Ассистент кафедры

О дуальности феномена лица и личности Ассистент кафедры этики философского факультета СПб. ГУ к. ф. н. Хубулава Г. Г.

Я хочу начать беседу о природе лица и личности с простого «детского» вопроса: Что такое лицо?

Это – кожа, мышцы, кости и связки?

Это – карта наших с вами чувств и эмоций?

Это – наша горячо любимая или напротив нелюбимая нами персона?

Это – образ Божий, данный нам?

Именно лицо или даже его часть «ответственно за узнавание»

Узнать человека по фигуре «без лица» - не самая легкая задача

Исключением, пожалуй, является только Ника Самофракийская

В свете сказанного, позвольте мне предложить Вам немного странную оппозицию: условное деление нашего восприятия на «культуру лица» и «культуру тела» .

Эта тема кажется мне тем важнее и ближе нашей беседе, что узнаваемость, которой мы так озабочены, нередко зависит и от нашего восприятия.

Так дошедшая до нас античность несмотря, на важнейшую роль, отведенную в ней душе, идее и «бессмертной материи» , - безусловно, культура тела.

Опираясь на систему координат предложенную Аристотелем, надо признать, что тело – всего лишь «временная форма бессмертной материи» - человеческого Я. Однако, роль этой формы столь же важна, как важна прочность сосуда, наполненного жидкостью.

Философ, одна из задач которого видится в пренебрежении желаниями тела в пользу стремления к Истине (Платон), обязан это тело беречь и сохранять в должном виде, поскольку тело это своего рода транспорт души.

Почитание верующими христианами тела Христова как источника бессмертия а также мощей Святых сочетается в Христианской традиции с подчеркнуто дуалистическим восприятием тела собственного, «умалением плоти» . При этом, христианская аскеза – не борьба с телом, но борьба с грехом.

При этом, лицо человека в христианстве воспринимается в качестве Образа и Подобия Божия – важнейшей части божественного замысла о человеке, выделяющего нас среди прочих творений.

Принятая католической и православной церковью традиция почитания икон, учит нас не только трепетному отношению к образу Спасителя, Богородицы, Апостолов и Святых, чьи лица в инобытии предстают нам Совершенными Ликами, но и к собственной внешности, отражающей часть Божественного промысления – нашу бессмертную личностную сущность. Это позволяет нам считать христианство «культурой лица» .

И все же: кого мы наблюдаем утром в зеркале? Самый распространенный твет: о себя, конечно себя.

Однако, что мы говорим себе, когда человек в зеркале удивляет и/или расстраивает нас своим видом? Мы в таком случае часто восклицаем: «Боже Правый, да неужели это я? » Удивительно, но мы вновь оказываемся правы.

Даже беглый взгляд в зеркало побуждает нас задать ещё один вопрос: а что вообще значит видеть?

Согласно платоновскому «Тимею» зрительное восприятие возможно благодаря одновременному истечению световых лучей из видящего глаза, и из видимого им предмета, причем оба луча сливаются ( «слияние лучей» , synaygeia) в нечто одно, целое и неделимое, «зрительное тело» . Эта теория относится не только к зрению, но и ко всему восприятию в целом.

Synaygeia (синавгия) предстает « зрительным телом» , лишенным каких бы то ни было фактических свойств видимого и видящего: оно есть чистый смысл или, как говорит Платон, эйдос – чистая идея. Это непосредственная данность, в которой сущность и явление слиты в одно неразличимое целое.

Центральное для греческой философии слово «теория» является метафорой, прямо относящейся к сфере визуального (Дословно «теория» θεωρία — рассмотрение, исследование, познающий теоретик должен рассматривать, разглядывать нечто). Видение в античной греческой мысли является аналогией интеллектуальной деятельности вообще, а также масштабом оценки остальных чувств.

Интуиция видения это греческий императив – смотреть, чтобы видеть. «Вижу» - часто означает «понимаю, знаю» , но всегда ли это так?

Эдип, будучи зрячим, совершил два самых тяжелых преступления — отцеубийство и кровосмешение — по неведению, по «слепоте» своей. Он преступник по неведению. Более того: он преступник поневоле.

Эдип Становится зрячим ведающим правду, только ослепнув, вырвав свои глаза. Интересно и то, что образ духовно слепого при физической зрячести Эдипа оттенен образом провидца, слепого старца Тиресия, знавшего то, чего не знал зрячий Эдип. Слепая Фемида, как и ставший незрячим Эдип более зрячи, чем мы: они не видят, но знают.

Так и мы видим свое отражение в зеркале, но не свое Я. Видим, но остаемся слепы. Наш взгляд упирается в зеркало, реальность отражает нас, но не саму себя.

Узнавая свое отражение в зеркале, мы захватываем как будто чужую позицию, смотрим со стороны, то ли со стороны зеркала, то ли извне его, но в любом случае высвобождая взгляд из-под власти собственного лица, подчиняя свою мимику этому свободно парящему взгляду.

Лицо телесное - это всегда маска, всегда другой. . . Слово «персона» произошло от греческого πρόσωπον ( «prosopon» ) - «через тверстие» о в античном театре голос актера звучал через его отверстие в маске.

Другой: "Je suis une Autre" (Jean Nicolas Arthur Rimbaud) Мое отражение в зеркале (лицо) является Другим по отношению ко мне как личности, выражая при этом её внешнюю форму и структуру.

Понятие Другого далеко не исчерпывается отражением в зеркале. • Другой – это всякий объект или субъект, о котором можно сказать: «Это – не я» . • Соответственно, Другой – это любой из нас, по отношению к кому-то, стоящему рядом. • Другим могу быть я сам по отношению к себе (внутреннему голосу, душе) в силу изменившихся обстоятельств, возраста, норм поведения и тому подобного. • Другим по отношению к своей роли является актер. • Наконец, предельно Другим для всякого тварного существа предстает его Творец. • И при этом, Лицо по отношению к нам – тоже некто Другой.

Фактически лицо (как внешность) - это персонаж оно теряет смысл и функцию, когда его никто не видит, включая носителя, то есть когда лица нет для другого, его собственно и нет. Лицо - другой оно образ и подобие.

Шевцов К. П. Продолжение в Другом. Санкт-Петербургское Философское общество, 2009. При всей культурной значимости лица, уже на уровне повседневного опыта поражает некая его призрачность, а долгое всматривание и вовсе превращает лицо в маску, заставляя вспомнить сартровские слова о лице как о дыре бытия (Le visage n’est qu’un trou dans l’existance).

Шевцов К. П. Продолжение в Другом. Санкт-Петербургское Философское общество, 2009 Умозрительно лицо – пустое пятно, открытое место, и, возможно, как раз поэтому все, что какимлибо образом занимает в нашем сознании место, обладает для нас особой силой воздействия, силой реального как такового.

И двойника нащупавший двойник, Сквозь легкое лицо проступит лик Двойник – это не просто Другой, это другой Ты.

Лицо – есть Другой, к которому мы проявляем живой интерес, только начав общаться со своим отражением. То есть примерно на третьем месяце жизни.

Шевцов К. П. Продолжение в Другом. Санкт-Петербургское Философское общество, 2009 Мы лишены возможности напрямую видеть свое лицо как внешнее, по крайней мере, как завершенное в каких-то внешних (зримых) формах.

За редким исключением, нам не снится собственное лицо, оно отсутствует как образ. Отсутствие собственного лица восполняется своеобразным предъявлением чужих лиц.

Собственное лицо не противится зрению и известно нам в множестве искусственных и естественных отображений, но и не принадлежит им. Лицо никогда так и не становится в полной мере объектом, почему мы и говорим о нем скорее как о некоем пустом объекте, пустом или, по крайней мере, никогда полностью не заполненном месте.

Наше отражение и узнавание себя в нем в младенчестве формирует «символическую матрицу» . То есть человек уже осознает, что видит в зеркале кого-то, но ещё не может судить о нем в терминах «Я» - «Не Я» .

Узнавая себя в зеркале, ребенок узнает свое лицо и приветствует себя ликованием, обретая тем самым нечто новое и нечто хорошо известное, потерянное и желанное. Повторяя наши ужимки и гримасы, зеркальный образ возвращает нам наше действие как непосредственную эффективность ответа, как образ продолжения и признания себя другим…

«зеркальный образ является, кажется, порогом видимого мира» . То есть видимый мир замыкается для нас на образе в зеркале, которое отражает как наши физические как и психические свойства.

Сумев отгородиться от людей, я от себя хочу отгородиться. Не изгородь из тесаных жердей, а зеркало тут больше пригодится.

Отражение не то, что позволяет нам видеть своё «Я» : глаза не видят нашей «сущности» как «сущего» , для этого нужны глаза Другого.

Лицо служит экраном для нашего контакта с Другим. Взгляд Другого свидетельствует о нас, позволяя нашему лицу, увиденному кем-то, стать для нас «реальным» . Поэтому, даже когда во сне мы видим чужое лицо, глядящего на нас человека, в действительности мы пытаемся посмотреть на себя. То же происходит, когда мы вспоминаем чье-то лицо.

Видеть – значит показывать себя Другому. Выставлять себя напоказ (Voir veut dire se montrer aux autres, s’etaler). Лакан.

В обыденном понимании лицо другого – это, прежде всего, зрительный образ, однако, зрение в этом случае, как и во многих других, выступает лишь неким медиумом образов других чувств. Известно, что для маленьких детей не менее важным знаком присутствия другого является запах, и уже в первые месяцы голос другого распознается и вызывает к жизни в качестве ответа улыбку.

Прежде, чем мы научимся вызывать в самих себе образы прошлого, мы уже находим их явленными в лице другого. В лице другого субъект встречается с собственным ожиданием того, что должно возникнуть и состояться как его собственное лицо.

Можно сказать, что лицо другого являет собой некое другое настоящее, в котором все еще продолжает сбываться прошедшее и уже каким-то образом совершается будущее. …лицо другого наделяет осмысленностью восприятие, предоставляя нам себя как отправную форму видения…

…узнавание себя в зеркале возможно лишь потому, что весь предшествующий этап и был ни чем иным как овладением своим лицом в лице Другого.

мы видим свет, потому что он различает и видит нас, потому что мы видимы им и видим себя изнутри этой видимости. Вся новизна света в этом абсолютном ощущении иного, которое уже пронизывает нас; в этом встречном взгляде, который вплетается в мой и фиксирует его, замирая в нем как свет.

«Душа» Платона и Аристотеля умозрительная категория. Наша «душа» , «суть» , наше «я» . Она есть то, что Платон называет «εἶδος» (идея, суть). При этом отражение – есть скорее «εἶδωλον» - изображение, призрак, двойник, и обозначает копию или образ идеи, не отражающий ее сущности.

Лицо не является синонимом нашего «Я» , оставаясь при этом его зримым и осязаемым воплощением.

Сакральный статус лица Североамериканские индейцы, а так же аборигены Австралии и Аляски до сих пор с предубеждением относятся к любым другим изображениям собственных лиц, полагая, что такое изображение отнимает у человека частицу души или помогает человеку, имеющему чей-то портрет, обрести власть над изображенным на нём.

Художник должен писать так «…чтобы внешняя форма сама по себе соответствовала душе. То есть той ненаглядной, абсолютной сути, лику, в котором лицо отражает дух сущностный личностный» . (Георг Гегель)

• Итак, лицо, являясь отражением нашей личности, нашего «я» , не является при этом его синонимом. Поэтому и воспринимается нами (как личностью) и как «я» и как «кто-то другой» .

Но отчего человек на протяжении всей своей истории стремится к внешней, физической красоте?

Согласно словарю Макса Фасмера В русском слове урод – «некрасивый» и польском uroda – «красота» , украинском врода – «красота» , (вродливий – «красивый» ) имеется общий протославянский корень. Это сообщает «красоте» и «уродству» не только один и тот же семантический «родовой» признак, но и делает внешность важнейшим социальным маркером.

Культ физической красоты, существовавший в античности обожествлял ее обладателей, считавшихся проводниками Воли Богов. Именно поэтому красавцам и красавицам прощались поступки и поведение, непринятые в обществе.

Платон считал красоту физическую зримым отражением совершенной идеи Прекрасного вообще

Одним из самых популярных примеров роковой красоты по сей день является Елена Троянская

Страх перед неземной властью внешней красоты перекочевал и в новую цивилизацию. В средневековой Европе обладательницы незаурядной внешности часто считались пособницами демонических сил.

Возможно в силу убежденности в сверхъестественности внешней красоты, восприятие собственного «Я» завит от того, что мы видим в зеркале. На ум приходит небезызвестная фраза Дени Дидро: «Кокетство в женщине умирает вместе с женщиной. Женщина умирает, когда перестает интересоваться своей внешностью» .

Миф о неземной силе внешней красоты по своей природе близок к уверенности в том, что наша внешность – есть Другой. Ведь имеет наша красота божественную, демоническую или сущностную природу (природу идеи), - она при этом, по общечеловеческому убеждению, является зримым свидетельством потустороннего, непознанного, Другого.

Близнецы Не зря существует убеждение, что люди с идентичной или почти идентичной внешностью ощущают друга на расстоянии и обладают необычными способностями. Близнецам также издревле предавался особый статус. (Ромул и Рем, Кастор и Полукс).

Оскар Уайльд «Потрет Дориана Грея» Лицо и портрет (облик) молодого и красивого господина меняются местами. Все тяготы физического старения отражаются только на холсте. «Дух сущностный личностный» неотвратимо меняется, в соответствии с возрастом, и вопреки желанию своего вечно молодого (внешне) обладателя.

• Что стремится изменить человек, пытаясь преодолеть недостатки своей внешности, стереть признаки старения? • Хочет ли он только косметического совершенства, изменения «маски» или пытается вместе с внешностью изменить и свою суть?

Если лицо - Что тогда есть такое маска «лицо живущее» , лицо-личность и чистый дух, о котором говориться в противоположность лицу телесному?

Лицо становится ликом как раз в тот момент, когда утрачивает свою субъективность, свои привычные черты (а вернее, лишь одну из них: утрачивается только грех, а полнота Божественного обретается).

• Вспомните мистерию Преображения. В Иисусе Христе Всесильный и невидимый Бог Ревнитель обретает плоть и лицо, но Христос явно намекает Ученикам, что, видя Его лицо, они не видят Его сущности: «Когда вознесете – (на крест) – Сына человеческого, тогда узнаете, что это Я (Есмь)» (Ин. 8, 24, 28). А вот что говорится о Преображении: «преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет и пали все трое в страхе великом» (Мф. 17: 2 -3).

Сквозь Лицо проступает Лик – это лицо, освещенное славой Божьей, лицо – Лик, омраченный грехопадением. Поэтому Христос приходит в мир, к нам, приходит в полноте человеком, в совершенстве своего безгреховного лица, чтобы нас просветлить и усыновить Отцу.

В учении о Св. Троице ключевую роль играет концепт Лица-Лика, или Ипостаси, открытый богословами в IV в. Ипостась. (ιποστασιζ), Дословно: «Подставка» . (По латыни – Substantio). Лицо-Лик – есть Абсолютная и выраженная Личность каждого из Трех Образов Неделимой Троицы: Отца, Сына и Св. Духа. Здесь не существует привычного для человека конфликта между лицом и личностью. В инобытии Ипостась, Лицо – Лик равен Личности. Каждое из Трех обличий Единного Божества, являясь самостоятельной личностью, уже содержит в себе по определению, Лицо-Лик, Ипостась и Личность.

Природа (сущность) — это те специфические качества, которыми обладает данный предмет. В более широком смысле «человеческая природа» — это вообще все, что свойственно человеку.

Индивидуальность – это те особенности, которыми отличаются друг от друга носители одной и той же природы. В случае с человеком – это различия людей между собой. Индивидуальность — это и есть аристотелевская «вторая природа» : сущность, явленная в конкретном многообразии.

Наконец, личность Личность— это собственно тот субъект, который обладает всеми природноиндивидуальными свойствами.

Вопрос «что? » соответствует природе всякого нечто; вопрос «как? » - индивидуальности; вопрос «кто? » обращен к личности. Личность — субъект действий. Индивидуальность — способ осуществления действий. Природа — то, что действует, источник энергии.

С. С. Хоружий Божественная личность, скрывающая себя за лицом, есть Ипостась, Лик, являющийся нам, когда исчезает лицо. Лицо являет образ, но не открывает суть «носящей» его личности.

С одной стороны, Богочеловек Иисус Христос – единая, совершенная, неделимая Личность. В Нем единое Лицо - Лицо Сына Божия. С другой стороны, после Воплощения Ипостась Сына усвоила, соединила в Себе две природы – Божественную и Человеческую.

Это представление о личности и бытии расшатывается в эпоху Возрождения и в Новое время, когда на первый план выходит задача удостоверения представлений.

Складывается субъектобъектная парадигма ( «Я» , «Он» «Они» , «Оно» ). Тут и появляется «душа психологическая» под именем «сознания» и «самосознания» . Сознание как термин ввёл Джон Локк. Душа по его разумению есть именно то, что у меня в голове (на уме и в сердце).

Такая «душа-сознание» представляет собою «пустое место» , «чистый лист бумаги» , на котором будет заново написана «книга мозга» (Шекспир «Гамлет» ).

…Я с памятной доски сотру все знаки Чувствительности, все слова из книг , Все образы, всех былей отпечатки, Что с детства наблюденье занесло, И лишь твоим единственным веленьем Весь том, всю книгу мозга испишу …

Если прежде личность вырастала из единства природы и индивидуальности, то в Новое Время именно индивидуум выступил как определяющее качество личности. «Я» тождественное себе есть только «Я» , отраженное в зеркале.

Лицо во многом предопределяет не только наше собственное отношение к себе, но и отношение окружающих. Вспомним хотя бы выражение «потерять лицо» , которое означает стать чужим для людей, общества и для себя прежнего, что ведет к неизбежной социальной, а часто и физической смерти.

Иллюстрацией к этому утверждению может послужить судьба героя романа японского писателя Кобо Абэ «Чужое лицо» .

Получив ожог, он теряет свою прежнюю внешность. Все ухищрения героя романа: многочисленные маски и «протезы лица» увы, не способны обмануть ни ребенка, ни умственно-отсталую девушку, ни даже собаку. Не вынеся и не приняв своей новой внешности, герой Кобо Абэ сходит с ума и неизбежно погибает.

Если прав Локк, а иначе говоря, человек – есть существо тождественное себе, в котором душаличность равна внешности, то герой Абэ обезличен в прямом смысле слова. Без лица - он уже не личность. Он – не есть он сам.

Этот американский солдат «потерял лицо» во время боевых действий в Ираке. Однако, это не помешало ему обрести семью.

Тему потери лица одним из первых эксплуатирует Н. В. Гоголь в Повести «Нос» • Нос можно «задирать» , «вешать» , «всюду совать» , За нос можно водить. • С ним можно оставлять. • И хотя, «любопытной Варваре на базаре нос оторвали» , все же «тому виднее, у кого нос длиннее» .

Как Вы помните, нос в этой повести покидает своего владельца – Майора Ковалева, и сам по себе становится «Лицом весьма значительным и преисполненным высокого о себе мнения» .

В поисках собственного носа Майор мечется по всему городу.

Наличие носа – социальный признак Искания вицегубернаторского или экзекуторского места, а также женитьба без носа невозможны. Ковалев решает, будто его нос с помощью колдовства испортила штаб-офицерша Подточина, на дочери которой он обещал жениться, но оставил мать и дочь «с носом» .

Хирургия Наконец, нос приносит Майору полицейский чиновник, перехвативший нос на границе по пути в Ригу. Доктор отказывается пришивать нос, предлагает положить в банку со спиртом и продать. А нос с прежним прыщом вдруг опять оказывается на лице.

Мистическая пропажа носа и страдания, связанные с ним, забываются Ковалевым сразу же, едва нос возвращается на место.

Первая лицевая трансплантация в мире была выполнена в 2005 в Амьене (Франция). Пациенткой была 38 -летняя женщина, пострадавшая в результате тяжелого повреждения, связанного с разрывом мягких тканей лица, включая губы, нос, и щеку.

Положительный результат трансплантации стал крупным достижением. С того времени, во всем мире были проведены 13 трансплантаций лица у больных с дефектами от травм или опухолей.

Результаты показывают, что лицевая трансплантация (FAT) аллотрансплантата дает возможность восстановления лицевой функции и эстетической составляющей, что не было возможным в условиях ранее известных восстановительных техник.

Однако 2 из 13 пациентов, подвергшихся лицевой трансплантации, скончались вследствие присоединения вторичного инфицирования и отторжения тканей.

Проблемы аллотрансплантации частей лица:

Проблемы аллотрансплантации частей лица: 1. Иммунологическое отторжение тканей. 2. Возможность узнавания донора транспланта 3. Влияние трансплантации на самосознание identification) носителя 4. Показания к трансплантации (self-

1. Иммунологическое отторжение тканей. Решается при помощи интенсивной терапии, направленной на подавление иммунитета. Вызывает тяжелые поражения печени и почек. Риск развития рака в первые 5 лет послеоперационного лечения.

2. Возможность узнавания донора транспланта Возможность узнавания невелика в случае, если аллотрансплант хорошо приживается и развивает иннервацию, свойственную лицу своего носителя. Кроме того, анатомические особенности черт лица определяются костной лицевой структурой, а не тканями.

3. Влияние трансплантации на самосознание (self-identification) носителя Как правило, люди с тяжелой формой повреждения тканей лица утрачивают самоосознание, что отчасти связано с утратой мимики и, как следствие, нарушением эмоционального аспекта коммуникации, снижением самооценки, серьезными речевыми нарушениями.

Лицо является неотъемлемой частью процессов приема пищи, глотания, дыхания, выражения эмоций и коммуникации. Человек без лица -- это человек без личности (Those who are "faceless" may be seen as "self-less").

Качество жизни человека с серьезными лицевыми дефектами столь же тягостно, как при смертельных заболеваниях. Дефекты лица приводят к социальной изоляции, стигматизации, развитию предубеждений. Человек становится изгоем.

4. Показания к трансплантации Трансплантация частей лица -- единственный случай, когда показания к трансплантации обосновываются не соматическим, а психологическим здоровьем пациента и его социальным благополучием.

Риск возникновения тяжелых осложнений после операции и вероятное сокращение срока жизни пациента компенсируется улучшением качества его жизни, поэтому пациенты охотно соглашаются на такого рода операции. 75% пациентов согласны на проведение операции, несмотря на осложнения.

Внешность, неотделимая от личности вступает с нею в непримиримый конфликт. Так лицо, утратившее вместе с внешностью и ипостась (свою живую суть) становится непримиримо, непоправимо «Другим» , которого отказывается принимать наше «Я» .

• Наше лицо и личность находятся в отношениях вечной двойственности и единства. Они не тождественны, но и не разделимы. • Лицо телесное – есть маска, чистая структура и отражение личности. • Лицо-личность, ипостась, это – наше абсолютное Я, «чистый дух» , придающий лицу телесному все его живые черты и выражения. • Лицо телесное и лицо-личность находиться друг с другом в отношениях «Я - Другой» . • Однако в силу их неразрывного единства, ущерб, нанесенный как сущностному, ипостасному, личностному (Дориан Грей), так и телесному (герой Кобо Абэ) способен привести к травме или гибели.

• Вмешиваясь в человеческую внешность, пытаясь ее изменить, улучшить, никогда не следует забывать: движение скальпеля хирурга проходит по тонкому водоразделу единых личности и внешности.