Нейробиология и психофизиология механизмов памяти

Нейробиология и психофизиология механизмов памяти Склероз вылечить нельзя, но о нем можно забыть. Фаина Раневская

Герман Эббингауз 1850 -1909

(по Г. Эббингаузу)

Корсаков Сергей Сергеевич Альцхаймер (Alzheimer) (1854 -1900) Алоиз (1864 -1915)

Болезнь Альцгеймера Здоровый мозг

Холинергическая иннервация коры больших полушарий и гиппокампа нейронами ядер септума и базального ядра.

Молекулярный каскад памяти. Кривые схематически показывают последовательность молекулярных изменений, наблюдаемых в гиперстриатуме цыпленка в разные сроки после опыта с горькой бусинкой По С. Роуз, 1995.

По С. Роуз, 1995.

Сохранение способностей при амнезии, вызванной повреждением медиальной части височной доли. IQ в пределах нормы; Может обучиться зеркально писать, т. е. приобретать новый моторный навык. Больной совершенствует свой навык с каждым днем, несмотря на то, что не способен вспомнить, что он делал накануне; Больной обучается восстанавливать слова по фрагментам, т. е. способен к сенсорному обучению; Сфера восприятия не страдает.

декларативная недекларативная priming

Процессы Структура хранения Кодирование Объем Длительност Воспроизвед ь е-ние Сенсорное Сенсорные 12 – 20 хранение признаки элементо 250 мс до 4 с Полное в максимал ьно Кратко- Акустическое, Около 12 с Полное, временная зрительное, 7 2 при каждый память семантическое элемента повторении - элемент … больше воспроизводи тся каждые 35 мс Долго- Семантические, временная зрительные Неопределен Конкретная и Не -но долго общая память представления, ограничен абстракции, информация значения, при наличии

Сравнительная эффективность частичных отсчетов при использовании кружка и полоски в качестве сигнала. При небольшой или очень большой задержке эффективность вос- произведения в обоих случаях одинакова, но в промежуточных ситуациях она заметно ниже при использовании кружка

Число элементов, воспроизводимых в эксперименте с частичным отчетом после предъявления слуховых стимулов, в зависимости от длительности задержки сигнала к воспроизведению

Зависимость време- ни, затрачиваемого на определение того, предъявлена ли буква в “нормальном” виде или в виде зеркаль- ного отображения, от угла поворота буквы

Эксперименты со ска- нированием памяти А. Зависимость времени реакции от величины стандартного набора, ожи-даемая в соответствии с гипотезой параллельного сканирования. Б. То же в соответствии с гипотезой последовательного сканирования. В. Подлинные результаты, полученные в задаче со сканированием.

Вывод: в КП информация хранится в вербальной, зрительной и семантической формах!

Заключение. • В мозге млекопитающих существует много систем памяти. • Повреждение медиальной части височной доли у человека приводит к ухудшению эпизодической памяти при сохранении других типов памяти. • Попытка моделирования этих дефектов памяти на животных сталкивается с определенными трудностями. Эти трудности являются следствием как методов повреждения (отсасывание ткани, коагуляция, разрушение ядами), так и применяемыми поведенческими моделями. В этих моделях выявляется роль гиппокампа как в пространственных, так и не-пространственных задачах. Возможно, что в гипотезах о роли гиппокампа (пространственная, контекстная, участие в опознании определенных сцен, эпизодов или связей между стимулами среды) ведущее значение принадлежит кодированию связей между сложными стимулами. А это свойство в значительной степени варьирует от задаче к задаче.

Вверху слева: гиппокамп как когнитивная карта. Вверху справа: клетки места в гиппокампе. Справа: кодирование пространственных связей. Внизу справа: транзитивный перенос (заключение; другой, более абстрактный и не-пространственный случай использования информации о связи между стимулами. Крыса обучена, что А>B, C>D, D>E. Тестируют A>E (задача на транзитивность) Слева внизу: перерезка свода и разрушение энторинальной коры ухудшает выполнение теста B>D, но не ухудшает исполнение теста A>E. (по Etchenbaum et al (1999) и Dusek, Etchenbaum (1997)

Александр Романович Лурия «Маленькая книга о большой памяти» Изд-во МГУ. 1958. “Ему дается тон высотой 30 гц с силой звука 100 дб. Он заявляет, что сначала он видел полосу шириной в 12 -15 см цвета старого серебра; постепенно полоса сужается и как бы удаляется от него, а затем превращается в какой-то предмет, блестящий как сталь. Постепенно тон принимает характер вечернего света, звук продолжает рябить серебренным блеском. Ему дается тон 50 гц и 100 дб. Ш. видит коричневую полосу на темном фоне с красными языками; на вкус этот звук похож на кисло-сладкий борщ, вкусовое ощущение захватывает весь язык …”

“Какой у Вас желтый и рассыпчатый голос” – сказал он как-то раз беседовавшему с ним Л. С. Выготскому. “А вот есть люди, которые разговаривают как-то многоголосо, которые отдают целой композицией, букетом…, говорил он позднее, такой голос был у покойного С. М. Эйзенштейна, как будто какое-то пламя с жилками надвигается на меня … Я начинаю интересоваться этим голосом – и уже не могу понять, что он говорит…”. “…А вот бывает голос непостоянный, я часто могу по телефону не узнавать голос – и это не только если плохая слышимость, а просто у человека в течение одного дня 20 – 30 раз меняется голос … Другие этого не замечают, а я улавливаю”.

“От цветного слуха я не могу избавиться и по сей день…, Вначале встает цвет голоса, а потом он удаляется – ведь он мешает… Вот кто-то сказал слово – я его вижу, а если вдруг посторонний голос – появляются пятна, вкрадываются слоги, - и я уже не могу разобрать…”. Каждый звук речи сразу же вызывал у Ш. зрительный образ, каждый звук имел свою зрительную форму, свой цвет, свои отличия на вкус. Гласные для него были простыми фигурами, согласные – брызгами, чем-то твердым, рассыпчатым и всегда сохранявшим свою форму.

“Когда я слышу слово “зеленый”, появляется зеленый горшок с цветами; “красный” – появляется человек в красной рубашке, который подходит к нему. “Синий” – и из окна кто-то помахивает синим флажком… Даже цифры напоминают мне образы… Вот “ 1” – это гордый стройный человек; “ 2” – женщина веселая; “ 3” – угрюмый человек, не знаю почему… “ 6” – человек, у которого распухла нога; “ 7” – человек с усами; “ 8” – очень полная женщина, мешок на мешке…, а вот “ 87” – я вижу полную женщину и человека, который крутит усы”.

“Я поставил “карандаш” около ограды – вы знаете эту ограду на улице, - и вот карандаш слился с этой оградой, и я прошел мимо него… То же было и со словом “яйцо”. Оно было поставлено на фоне белой стены и слилось с ней. Как я мог разглядеть белое яйцо на фоне белой стены? … Вот и “дирижабль”, он серый и слился с серой мостовой… И “знамя” – красное знамя, а вы знаете, ведь здание Моссовета красное, я поставил его около стены и прошел мимо его… А вот “путамен” – я не знаю что это такое… Оно такое темное слово – я не разглядел его…, а фонарь был далеко… А вот еще иногда я поставлю слово в темное место и снова плохо; “вот слово “ящик” оно в нише ворот, а там было темно, и трудно разглядеть его… А иногда – если какой-нибудь шум или посторонний голос – появляются пятна, и все заслоняют…, или вкрадываются слоги, которых не было…, и я не могу сказать, что они были… Вот это мешает запомнить…”

Его эйдотехника была доведена до совершенства, он мог запоминать совершенно бессмысленные для него слова. В декабре 1937 года ему была прочитана первая строфа из “Божественной комедии”. Nel mezzo del camin di nostra vita Mi ritrovai par una selva oscura, Che la diritta via era smarita, Ahi quanto a dir qual era e cosa dura. Ш. смог без ошибок и с теми же ударениями не только сразу повторить этот текст на неизвестном ему языке, но неожиданная проверка была проведена через 15 лет и он повторил этот текст без ошибок. Вот те приемы, которые Ш. использовал для запоминания. “Nel – я платил членские взносы и там в коридоре была балерина Нельская; меццо (mezzo) – я скрипач; я поставил рядом с нею скрипача, который играет на скрипке; рядом – папиросы “Дели” – это del; рядом тут же я ставлю камин (camin), di – это рука показывает на дверь; nos – это нос, человек попал носом в дверь и прищемил его; tra – он поднимает ногу через порог, там лежит ребенок – это vita, витализм…”

Вот Ш. дается простая задача: Если над сосудом находится углекислый газ, то, чем выше будет его давление, тем больше его раствориться в воде. Ответ Ш. “Когда вы дали мне эту фразу, я сразу же увидел… Вот сосуд…, вот тут расположено это “над”… Я вижу линию (а), над линией я вижу облако, оно идет вверх… это газ (б), вот я читаю дальше… “Чем выше его давление” газ поднимается…, а потом здесь что-то плотное… Это “его давление” (в). Но оно выше…, давление поднимается вверх… “тем больше его растворится в воде…, вода стала тяжелая(г)…, а газ? А “выше давление” – оно все ушло вверх… Ну, как, если “выше давление” – как же он может растворяться в воде? ”

Если в кратковременной памяти (КП) мы живем, то долговременная память (ДП) хранит знания, придающие смысл нашему существованию. Основная функция КП – это работа с тонким срезом сенсорных событий, составляющих наше настоящее в непрерывном временном континууме. ДП позволяет нам жить в прошлом и настоящем и, таким образом, разобраться в нескончаемом потоке непосредственного опыта.