n Сайгё Этот псевдоним принял Сато Нарикё

n «Сайгё» . Этот псевдоним принял Сато Нарикё – юноша, которого готовили стать воином. Он выбрал для себя другую судьбу. В 1140 г. двадцати летний Сайгё постригся в монахи и отправился стран ствовать. n

На Западе, согласно буддийской мифологии, находится Дзёдо - Чистая Земля, буддийский рай. Пригоршню воды зачерпнул. Вижу в горном источнике Сияющий круг луны, Но тщетно тянутся руки К неуловимому зеркалу. Срезаны травы, Чтобы расчистить дорогу К горной деревне. Открылось мне сердце того, Кто искал цветущие вишни.

Сайгё отправился в одинокое странствие в попытке ответить на главные вопросы Кто скажет, отчего? Но по неведомой причине Как ни печалиться Осеннею порой Невольно каждый затомится В надежде сердцу, ни тщиться Какой-то странною печалью Об участи лучшей - Не угадать судьбы человеку… "Кто первым из нас уйдет, Пусть другу в загробном мире Так и живётся ему. Послужит проводником", Вспомнил я, отставший в пути, Эту клятву с такою болью!

Японцы – удивительная нация. Они по-особому видят и воспевают красоту окружающего мира. Японская культура поражает своей глубиной и самобытностью, для неё характерны неторопливость и созерцательность. Главное в ней – умение замедлить шаг и насладиться окружающей красотой и неповторимостью каждого мгновения жизни.

В японской поэтике есть необычный термин – "послечувствование". Отзвук в душе, рожденный стихами, затихает не сразу, он дрожит, как отпущенная струна, раскрываясь во всей своей глубине и многогранности. Вот почему танка и хокку читают неторопливо, напевно, оставляя после прочтения каждого стиха время на постижение его сокровенного смысла. Японские стихи зовут вдуматься, вчувствоваться, открыть внутренние зрение и слух, заглянуть в свою душу.

Непрочен наш мир. И я из той же породы Вишневых цветов. Все на ветру облетают, Скрыться. . . Бежать. . . Но куда? n 短 歌 n Количество слогов в пяти строчках – 5 -7 -7. Внимание к ритму и звуку. n Недосказанность. n Отсутствие рифмы и напевное чтение.

q Каждое танка – короткая поэма. q Японская природа во многом не похожа на нашу, поэтому q Танка нельзя "пробегать танка, посвященные глазами", они требуют не- природе, требуют от спешного, сосредоточенного читателя особого начтения. строя, воображения q Надо помнить о символич- (особенно Сайге любил ности многих образов танка. цветущие вишни).

В своем творчестве Сайгё исповедует принцип mono-no avare – "очарование всего сущего " Увидел вдруг: Сухие листья бамбука Словно скорбные одежды, И даже я, монах, Трепет в сердце забывший, Вывернутые наизнанку Познал очарование. . . Уронили снег. . . Над болотом вальдшнеп Осенним вечером. . . О, как легко Срываются листья чернобыльника, Тронутые морозом! О, как скрипят они В порывах ветра!

Сайгё искал подлинной независимости духа. И находил ее… Жду, когда выйдет Луна над вершиной горы И облака отступили. . . Ах, осенний первый дождь, И ты имеешь сердце! Стены родного дома, Давно покинутого мной, Что осталось от вас? Лунный свет приютила Роса на полыни. . .

Неповторимость и красота каждого мгновения жизни природы – вот единственная отрада в горестных раздумьях Тревога берёт! Где, на какой вершине Окрестных гор Цветы долгожданных вишен Первыми зацветут? За что упрекнуть Луну, что освещает Мои печали? Чувствую сквозь слёзы Луч света на своей щеке. У самой дороги Чистый бежит ручей. Тенистая ива. Я думал, всего на миг, – И вот – стою долго-долго…

За внешней простотой танка – удивительно сложный эмоциональный и духовный мир поэта Когда б еще нашелся человек, Кому уединение не в тягость, Кто любит тишину! Поставим рядом хижины свои Зимою в деревушке горной. Меня покидаешь. . . Напрасно сетовать мне, Ведь было же время, Когда ты не знала меня, Когда я тебя не знал. Если б знала она, Как тоскует и ждёт моё сердце В эту ночь бессонную, Разве голос на рассвете Не подала бы кукушка? . .

В стихах Сайгё – мудрость, печаль и любовь к миру и человеку Судишь других: То хорошо, это худо. . . Вспомни меж тем, Много ли в нашем мире Знаешь ты о самом себе? " Думай лишь об одном! Когда все цветы осыплются, А ты под сенью ветвей Будешь жить одиноко, В чем сердце найдет опору?

Бамбук. Короткое коленце бамбука или тростника – постоянный образ короткого промежутка времени. Мелкий бамбук заглушил Рисовые поля деревушки. Протоптанная тропа Снова стала болотом В этот месяц долгих дождей.

Сакура Символ чистоты, благополучия и стойкости: цветки её на дереве не вянут, а опадают «не умирая» , и ещё некоторое время лежат «живыми» на земле. Облетающие лепестки вишни напоминают о мимолетности жизни. Цветы вишни, как и вообще цветы, - постоянная метафора, образ женщины. Шел я в небесную даль, Куда, я и сам не знаю, И увидал наконец: Меня обмануло облако. . . Прикинулось вишней в цвету.

Роса Постоянный образ мимолетности, эфемерности жизни. Растаять вместе с росой – в смысле «умереть» - постоянный мотив японской лирики. Один из первых признаков наступающей осени. О, до чего же густо С бессчетных листьев травы Вдруг посыпались росы! Осенний ветер летит Над равниной Миягино! 露

Цикада. Стрекотание цикад воспринималось как плач, стон, отсюда образ – слезы цикад. Слезы – роса – постоянная отсюда образ – слезы цикад. метафора. Цикады на соснах – постоянный осенний образ. Слабеющие голоса цикад – образ глубокой осени, когда эти насекомые погибают от холода. Росы не пролив, Ветку цветущую хаги Тихонько сорву. Вместе с лунным сияньем, С пеньем цикады.

Трава Постоянный образ-символ заброшенности и запустения. Трава забвенья – цветы из семейства лилий. Густые летние травы – образ любви, заполнившей сердце, и одновременно образ людской молвы, что «сплошной стеной» окружила влюбленных. Образ скошенной и разбросанной травы – символ душевного смятения из-за любви. Раздвигаю траву. Словно хотят печалью Отяжелить рукава, В саду, роняющем росы, Даже цикады плачут. . .

Хризантема Цветок, с которым связывались надежды на долголетие Осенью поздней Ни один не сравнится цветок С белою хризантемой. Ты ей место свое уступи, Сторонись ее, утренний иней!

Слива, соловей Февраль – время цветения сливы в Японии, и в эту пору раздаются первые трели соловья. Поскольку слива зацветает раньше других деревьев, она издавна служит олицетворением радостного пробуждения природы, вечно обновляющейся жизни, символизирует силу и благородство, является пожеланием благополучия, счастья и долголетия. Благовоние сливы Ты привеял в ложбину меж гор, О весенний ветер! Если кто проникнет сюда, Напои густым ароматом.

Он обошел многие отдаленные земли, исходил множество дорог, жил в разных монастырях и скончался в пути – так, как хотел: О, пусть я умру Под сенью вишневых цветов! Покину наш мир Весенней порой «кисараги» При свете полной луны. Нетленное имя! Вот всё, что ты на земле Сберег и оставил. Сухие стебли травы – Единственный памятный дар.

n Странствования великого Сайгё послужили примером для молодого поэта. Первое путешествие он совершил в г. Эдо, отправившись в путь лишь с томом собственных стихов.

Басё родился в семье небогатого самурая в провинции Ига, которую называют колыбелью старой японской культуры. Это необыкновенно красивые места. Родные поэта были образованными людьми, и сам Басё уже в детстве начал писать стихи. Необычен его жизненный путь. Он принял постриг, но настоящим монахом не стал. Басё поселился в маленьком домике у города Эдо. Эта хижина воспета в его стихах. Зимние дни в одиночестве. Снова спиной прислонюсь К столбу посредине хижины.

В 1682 году случилось несчастье – сгорела хижина Басё. И он начал многолетнее странствие по Японии. Росла его слава, появилось множество учеников по всей Японии. Басё был мудрым учителем, он не просто передавал секреты своего мастерства, он поощрял тех, кто искал свой путь. Басё ходил по дорогам Японии, неся поэзию людям. В его стихах – крестьяне, рыбаки, сборщики чая, весь быт Японии с ее базарами, харчевнями на дорогах… Бросил на миг Обмолачивать рис крестьянин, Глядит на луну.

Во время одного из своих путешествий Басё умер. Перед смертью он создал «Предсмертную песню» : В пути я занемог, И все бежит, кружит мой сон По выжженным лугам.

n n Слева: дом в котором, предположительно, родился Басё. Справа: могила поэта в Осаке.

Еще в XIII в. в Японии возникла поэзия "нанизанных строф" ("рэнга"), главная черта которой — ведение диалога. Строфы сочинялись обычно двумя или несколькими поэтами: один сочинял трехстишие, второй добавлял к нему двустишие, к которому, в свою очередь, присоединялось новое трехстишие и т. д. , — в результате возникала цепь трех- и двустиший, каждое из которых было связано с предыдущим и последующим, составляя с ними пятистишия. Один такой цикл состоял, как правило, из 100 или 36 стихотворений. Искусство рэнга подчинялось строгим правилам. Так, в первых 6 строфах запрещалось говорить о любви или болезнях, в определенных строфах нужно было упоминать луну и цветы, менять время года. Можно было создать для партнера неблагоприятные условия, при которых он не смог бы перейти к нужной теме, согласно правилам, или, наоборот, облегчить ему этот переход — искусство мастера "рэнга" требовало умения быстро реагировать на меняющуюся ситуацию, чутко улавливая нюансы и раскрывая их в стихах так, чтобы неожиданность и новизна сочетались со строгим следованием канону. Последнее, пожалуй, и является главной особенностью этого поэтического жанра.

Первое трехстишие цикла до конца XIX в. называлось "хокку" (букв. — "начальная строфа") и являлось составной частью "рэнга". Однако ему всегда уделялось большое внимание, так как именно "хокку" давало толчок к нанизыванию цепи образов. Почетное право сочинить "хокку" предоставлялось только самым уважаемым мастерам слова. Возможно, из-за этого особого положения в дальнейшем "хокку" стали рассматривать как самостоятельное произведение, получившее в XX в. название ""хайку".

俳句 q Количество слогов в строчках – 5 -7 -5. q Отсутствие рифмы. q Лаконичность, живописность. Наличие намеков, предполагающих сотворчество читателя. Утверждение двух начал – природы и человека. q q Использование традиционной символики Использование "сезонных слов"

Басё разработал поэтику хокку, выдвинув такие основополагающие принципы, как Ø фуэкирюко (изменчивость неизменного); Ø саби (благородная печаль, патина); Ø хосоми (утонченность); Ø каруми (легкость). Он не оставил после себя поэтических трактатов, но многие его мысли были записаны учениками. Истинный стиль хокку родился в спорах. Это были споры людей, воистину преданных своему делу. Бонте, Керай, Рансэцу, Сико – ученики знаменитого мастера. Каждый из них обладал своим почерком, подчас весьма отличным от почерка учителя.

Поэт не развертывает перед читателем всей панорамы возможных представлений и ассоциаций, возникающих в связи с данным предметом или явлением. Он только будит мысль читателя, дает ей определенное направление. Ещё на острие конька Над кровлей солнце догорает. Вечерний веет холодок. Разве вы тоже из тех, Кто не спит, опьянён цветами, О мыши на чердаке? Только дохнёт ветерок — С ветки на ветку ивы Бабочка перепорхнёт.

Басё исповедовал эстетический принцип "саби". Слово это не поддается буквальному переводу. Его первоначальное значение – "печаль одиночества". На голой ветке Ворон сидит одиноко. Осенний вечер. Ворон-скиталец, взгляни! Где гнездо твоё старое? Всюду сливы в цвету. Хризантемы в полях Уже говорят: забудьте Жаркие дни гвоздик!

Луну ожидала Так долго вершина горы! Рассеялись тучи!. .

Иногда все хокку целиком – развернутая метафора, но ее прямое значение обычно скрыто в подтексте. Из сердцевины пиона Медленно выползает пчела. . . О, с какой неохотой! Басе сложил это стихотворение, расставаясь с гостеприимным домом своего друга.

Выбор и группировка живописных деталей – основная задача поэта Как быстро летит луна! На неподвижных ветках Повисли капли дождя… Слушаю, как градины стучат. Лишь один я здесь не изменился, Словно этот старый дуб. Выпала роса, И на всех колючках терна Капельки висят. Посети меня В одиночестве моем! Первый лист упал. . .

Хокку стали достоянием и простого люда Внимательно вглядись! Цветы пастушьей сумки Увидишь под плетнем. Азалии в грубом горшке, А рядом крошит сухую треску Женщина в их тени.

Новая осень Открыла сезон свой И серых дождей Токкатой дождя. Длинные пальцы соткут Долгую осень… Спрячу надежно Боль и обиды свои. Сверкну улыбкой. Не говори ничего. Просто будь рядом. Просто люби.

Забыла, кто я. Мы так давно не ругались. Напомни, милый. Дальше некуда Укорачивать юбку: Кончились ноги. Даже в футболе Надо чего-то уметь. Жалко, не знали… Сарай не горит. Тихо конь спит в конюшне. Что бабе делать? Энеке и Бэнеке лакомились суши. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы Не пило сакэ. Потеряла лицо Таня-тян, Плачет о мяче, укатившемся в пруд. Возьми себя в руки, дочь самурая.