М Фуко 1926 1984 личная лекция Примерный

М. Фуко (1926 – 1984) «личная лекция» Примерный план лекции: 1. За что можно любить Фуко. 2. Фуко и анализ дискурсов. 3. Фуко и понимание власти 4. О Фуко: краткая хронология сюжетов, методов и работ

Трудности разговора о Фуко 1. Очень сложный автор, и часто – плохо переводившийся (есть мнение – лучше читать его на английском, а не на русском или французском). 2. Прошел несколько разных этапов. Фуко 1/2 60 -х, 2/2 60 -х, и так каждые 5 лет. При этом (как отмечает У. Шнайдер) на каждом из этих этапов ему было интересно сформулировать, чем он был раньше. 3. Автор, для которого самым естественным образом суждения является каталогизация проблем и возможностей дальнейшего размышления. «Археология знания» - просто апофатический текст. 4. Автор, чрезвычайно привлекательный для стилизации под него. См. 1 – 3. И к тому, чтобы разобрать его на лозунги. 5. Выступал в разных жанрах: полноценных академических исследований, лекций, маленьких политических текстов. 6. Осваивался постепенно (особенно в России). О Фуко говорили уже в 1977, а его маленькие работы заканчивают появляться только сейчас. И одни авторы борются с незнанием о Фуко, а другие – уже с клише и штампами о нем.

Чем Фуко занимался (с моей точки зрения) ((нижеследующие вопросы задаются Вам! Советую о них думать!)) • Что Вы знаете? • Чего Вы НЕ знаете? • Как устроена граница между тем, что Вы знаете, и тем, чего Вы не знаете? Откуда мы знаем, что находится по ту сторону этой границы? Как эта граница движется взад и вперед? Как изменяется то, что попадает в это поле (о котором мы ставим вопрос о его существовании или выдуманности, известности, непонятности нам, приниципиальной непонятности никому другому и т. п. )?

• По моему мнению, Фуко все время занимался именно этим сюжетом – границ знания. Прежде всего исторических. Почему содержание моей головы – это «знание» ? И ответ на этот вопрос Фуко (например, в «Словах и вещах» ) ищет прежде всего в характеристиках исторической и культурной эпохи. Этот же сюжет можно сформулировать и подругому: Откуда (= благодаря чему, на каких основаниях) мы знаем то, что мы знаем?

Итак, как устроена граница того, что мы знаем и того, что мы не знаем откуда мы знаем то, что знаем? За что исследователя этих вопросов можно любить? • За смелость. Настолько «на границах» доступного для разума работал только он. • За историчность. Фуко отвечал на эти вопросы не (только) из собственной головы, но осваивая корпуса исторического материала. Его «истории» науки XVII в. или эллинистической этики могут не нравиться историкам, но до него таких историй никто не писал. • За честность. Применение выработанного критического аппарата и, что даже еще важнее, критического настроя, прежде всего по отношению к себе. Мечта «наткнуться на то, чего он не поймет» - недоверие своему пониманию. «Честная» методология подозрения, без шулерства Маркса и Фрейда. • За (трагический) освободительный пафос. Такая вселенская обманутость, ощущение того, что у мыслителя забирают все возможные основания, вызывает симпатию – За чемпионство во всех вышеупомянутых областях. • За реальный методологический вклад – создание языка (и лексики, и синтаксиса, и экзистенциальной установки), на котором можно говорить и думать об этих проблемах и понимать друга. Язык, на котором можно сомневаться.

Дискурсивный анализ • К. Льюис. «Письма Баламута» . В словосочетании «мой Бог» один использует слово «мой» в значении «мой друг» , другой – в значении «мои сапоги» . • Т. е. – несамодостаточность высказывания. Смысл (который разворачивается на протяжении какоголибо участка текста) Текст (в котором содержатся какието смыслы) Дискурс Систем. Ы социальных позиций

• Пускай у нас будет два дискурса, атеиста и верующего. • Почему высказывание «Бога нет» является не (только) высказыванием, а дискурсом? – потому что оно обладает смыслом только при помощи других высказываний: За: 1) фактическим наблюдением о том, что во второй половине ХХ века “космонавты летали, но Бога не видели” стоят еще: 2) уважения заслуживает только научное знание - то есть основанное на чувственном наблюдении, техническом контроле и методических принципах; 3) человек, в меру своей ловкости, является полным хозяином своих действий и мира в целом. Поэтому он вправе доверять своим наблюдениям и т. п. Далее, за этой гносеологией и этими представлениями о человеке стоит еще и соответствующая организация общества: например, предполагающая разделение труда, профессиональную науку, право победить и проиграть в борьбе за власть, и вообще эффективность как главный критерий социальности. (кстати, возможны совершенно другие атеистические дискурсы – например, идущие от нежелания допускать сосуществование Бога и зла, и т. п. )

1) Бог есть (божественное участие в моей жизни (прежде всего, желание эту жизнь продолжать, надежда на лучшее, на справедливость, смысл, милосердие и взаимосогласование) – дано мне более непосредственно, чем космонавты, которых я видел по телевизору, и чем убежденность в том, что они облазали космос хорошо), потому что есть благодать ≈ 2) Выбор случившейся возможности среди многого того, что могло бы быть – чудесен (потому что слишком много могло бы быть), и мы даже вправе отчасти рассчитывать на нормальность этого чуда – 3) И если мы будем находиться в горизонте доверия предлагаемым нам правилам, мы можем продолжать надеяться на то, что даже и другие люди будут поддерживать с нами взаимопонимание Возможны совершенно другие религиозные дискурсы: идущие не от потребности в трансцендентальном (со стороны) заверении в рациональности и хорошести мира, а от справедливости, например, или от непосредственного ощущения веры, или от традиции.

• Для чего я наметил два этих примера? Естественно, не к тому, чтобы подтвердить какую-то из двух позиций или даже показать, что истина относительна; скорее, важно то, что высказывание – это не только оно само, но и координаты, в которых оно сделано. Каждая истина, каждая позиция, каждый дискурс определяет себя сам.

Еще один пример: подготовка (мной) этого высказывания • Посмотрим, что я делал при подготовке скрипта: я просто компилировал чьи-то чужие учебники (это был позитивистский дискурс); привносил между мыслями элементы какой-то логической, умозрительной связи (спекулятивный дискурс); пытался воспроизвести релятивистские способы мыслить; время от времени я должен был строить тот гибрид, который называю структуралистским или, допустим, дискурсом Фуко. • Я могу сказать: вот история, вот лингвистика, вот науковедение и так далее. • Однако перечисление в такой манере будет позитивистским, а если, например, я снова начну говорить о том, как трудно и невозможно заниматься дискурсивным анализом, то это будет уже не столько позитивистский способ описания, сколько релятивистский. Таким образом, каждый дискурс устанавливает в мозгах или в тексте (см. заметку) свою систему координат, и все эти системы, как и их соотношения, всегда останутся для нас неопределенными. Причина и в том, что описание дискурса из него самого всегда будет нам навязано его заботой о самоутверждении, и в том, что описание дискурса извне будет опосредовано искажениями описывающего дискурса, и так до бесконечности.

Как работать с ситуацией «непроницаемости дискурсов» ? • Невозможность (точнее, неполноценность) интерпретации (метода истории идей и герменевтики – поиска того дискурса, который находился бы за исследуемым и был бы ключом к нему). Примеры: • За атеизмом стоит доверие проекту науки, за наукой - антропология “человеку волк”, за этой антропологией - общество эффективности и т. д. – При этом: таким образом это выглядит с точки зрения «проекта науки» и т. п. • «Воля к знанию» - как один из самых главных обманов европейской истории мысли. Аналитик считает честность своего желания исследовать предмет, не примешивая к нему дополнительных интересов, гарантией того, что исследование происходит «объективно» (хотя уже само желание «объективности» является интересом и «фильтром» )

«Критический» и «генеалогический» методологические ансамбли • Рассматривать дискурс не с точки зрения законности его существования и его функций, но наоборот. В любом явлении нужно видеть подавление альтернативных возможностей и претендовать на объяснение лишь условий этого подавления. В дискурсе нужно обнаруживать не то, что он хочет нам рассказать, но то, где он нам сам проговаривается о своих условиях и границах. • Недоверие смыслу. Внимание к разрывности, а не к преемственности. Негативное построение текста и разоблачение собственных исследовательских результатов. При помощи каких слов и с какими целями мы убеждаем себя, что мы понимаем чтото там, где мы (совершенно? ) ничего не понимаем (критика таких слов как «автор» , «произведение» , «структура» ; отказ и от собственных слов – «эпистема» , возвращение к «субъекту» ). Поймать себя на том месте, где меня заставили думать определенным образом.

Поймать себя на том месте, где меня заставили думать определенным образом – исследования власти. 1975 – «Надзирать и наказывать» . Можно построить как противопоставление двух образов: зрелищное описание казни (средства монархии явить себя в полноте своей возможности отнять жизнь) и мучений (1757, Франция) и «паноптизм» И. Бентама (центральная башня в тюрьме, и прозрачные корпуса – заключенный никогда не может быть уверен, что его сейчас не видят). • Параллельное исчезновение зрелища и истязания; не мучение тела, но формирование души. «Там где раньше был зрим высший суверен как индивидуум, теперь исчезает центр власти и заменяется аппаратурой, которая функционирует автономно, анонимно, и автоматически» . «Это определяет нового индивида, не исключительного индивида в центре власти, но обычного, так сказать серийного индивида в сетях аппаратуры власти, в которой наказание как эффективная власть является определенным регулированием жизни, определенной экономизацией способов существования» .

«Экзамен сочетает техники надзирающей иерархии и нормализующей санкции. Экзамен — нормализующий взгляд, надзор, позволяющий квалифицировать, классифицировать и наказывать. Он делает индивидов видимыми, благодаря чему их можно дифференцировать и наказывать. Поэтому во всех дисциплинарных механизмах экзамен — совершенный ритуал. В нем соединяются церемония власти и форма опыта, применение силы и установление истины. В центре дисциплинарных процедур экзамен демонстрирует подчинение тех, кто воспринимается как объекты, и объективацию тех, кто подчиняется. Взаимоналожение отношений власти и отношений знания обретает в экзамене весь свой видимый блеск. Однако экзамен — еще одна инновация классического века, не исследованная историками наук. Пишут историю опытов со слепорожденными, с детьми, выросшими среди волков, с находящимися под воздействием гипноза. Но кто напишет более общую, более размытую, но и более определенную историю «экзамена» — его ритуалов, методов, действующих лиц и их ролей, игры вопросов и ответов, систем выставления отметок и классификации? Ведь в этой тонкой технике можно увидеть всю область познания, весь тип власти. Часто говорят об идеологии, которую — то сдержанно, то громогласно - несут в себе гуманитарные «науки» . Но разве сама их технология, эта крошечная рабочая схема, получившая столь широкое распространение (от психиатрии до педагогики, от диагностики болезней до найма рабочей силы), этот знакомый метод экзамена не претворяет в едином механизме отношения власти, которые делают возможными извлечение и образование знания? Это происходит не просто на уровне сознания, представлений и того, что человек (как он полагает) знает, но и на уровне того, что делает возможным знание, которое преобразуется в политический захват. Одним из основных условий эпистемологического «раскрытия» медицины в конце XVIII века была организация больницы как «экзаменующего» аппарата. Ритуал обхода являлся самой очевидной его формой. В XVII веке приходящий врач добавлял свой осмотр ко многим другим формам контроля — религиозной, административной и т. д. ; он практически не участвовал в повседневном

Нормальный для Фуко уровень исследования: Мы становимся субъектами (права, или политического общества) не в том, какими субъектами мы становимся, а в том, что мы становимся Власть – состоит в том, что мы учимся думать о себе (и даже не обязательно думать, достаточно вести себя) как объекты наблюдения. И это не ограничение каких-то «более полных» нас – это создание нас, умеющих быть наблюдаемыми, вместо других «нас» . Точно также и исповедь (один из сюжетов «Заботы о себе» ) создает европейского индивида через смыслы ответственности и вины, но именно создает (точнее, сменяет античного индивида, практикующего гигиеническую «умеренность» ), вместе с его рефлексией и интенсивностью. Власть – это не подчинение кому-то другому. Скорее, это ограниченность тем вариантом развития, который мы думаем вместо других возможных. Власть создают подчиняющиеся, а не угнетатели. ( «Не думать» об этом, разумеется, означает лишь думать неотчетливо и непоследовательно, т. е. подчиняться еще больше – А. П. )

Таким образом, власть неразрывно связана со знанием: • Быть субъектом = принять (рутинно и осознанно) те формы знания, которые вмонтированы и в определенные правила порождения одновременно и социальных отношений, и концептуальных схем. В то же время, быть субъектом = и самим участвовать в порождении и переопределении этих правил. • Нельзя доверять знанию, которое критикует власть – оно само является порождением власти. • И здесь – все то, что я говорил о трагичности и симпатичности фигуры М. Фуко – для тех, кто сочувствует «скованным» вообще и «освобождению» вообще, очевидно, что Фуко лучше всех осознает, как он скован.

Очень краткая периодизация работ и сюжетов Фуко (по У. Шнайдеру). Первая фаза – начало 60 -х – истории «знания» • Первая фаза – рефлексия нормального и патологического. Напряжение, в котором считающееся (значимое) и господствующее определяет себя через отклонение – болезнь и ненормальное. • Формирование современных психологических и медицинских способов жизни представляется как трансформация из отношений, организованных совершенно иначе и почти непонятных. • Работы: «Безумие и неразумие: история безумия в классический век» - 1961. «Рождение клиники. Археология врачебного взгляда» - 1963.

Вторая фаза – поздние 60 -е – проблемы «мышления» • Фуко - подозревают в структурализме и антигуманизме ( « «человек» исчезнет как лицо на песке» ). История систем мысли. Соответствующие разным историческим эпохам и непроницаемые друг для друга принципы соотношения опыта, языка и мышления - «Слова и вещи. Археология гуманитарных наук» - 1966. • «Археология знания» – 1969 (рефлексия собственных оснований; критика истории идей – понятий автора, произведения, преемственности; разработка аппарата дискурсивных исследований). «Порядок дискурса» - 1970.

Третья фаза. Исследования «власти» . • «Надзирать и наказывать» - 1975. Конституирование субъекта определенными сочетаниями социальных практик и способов представления/порождения/циркуляции знания. • «Воля к знанию» = 1 -й том «Истории сексуальности» - 1976. Концепция повсеместного существования власти: опровержение идеи о шедшей «сверху» репрессии сексуальности в эпоху викторианства. Как социальные практики и формы устройства знания детерминируют индивида вплоть до его демографического поведения и стратегий самоощущения и самоосмысления? • Многочисленные (как и в более поздние годы) политические интервью. «Биовласть» , «микрофизика власти» и т. п.

Четвертая фаза. Возвращение субъекта. Исследования «морали» . «Техники себя» . • На материале античных этик, еще до их трансформаций в кодифицированную мораль, Фуко показывает, как выглядят те отношения с собой, в которые индивидуумы себя помещают, в которых они определяют отношение к себе и к другим (женам, рабам, мальчикам). • Работы: «Использование удовольствий» и «Забота о себе» (2 -й и 3 -й тома «Истории сексуальности» - опубликованы в 1984). Поздний Фуко (предисловие к «ИУ» ) определяет метод своей работы как «проблематизации» .

Литература о Фуко, которой я пользовался • Florence М. Foucault // Huisman D. Dictionnaire des philosophes. P. , 1984, p. 941 -944. • Подорога В. А. Власть и познание (археологический поиск М. Фуко) // Власть: Очерки современной политической философии Запада. М. , 1989. С. 206 - 251. • Ильин И. П. Мишель Фуко - историк безумия, сексуальности и власти // Ильин И. П. Постструктурализм, деконструктивизм, постмодернизм. М. , 1996. С. 51 - 94. • Мишель Фуко и Россия. СПб-Москва 2001. • Schneider U. J. Michel Foucault. Darmstadt, 2004.