Луи Фердинанд Селин 27 мая 1894 – 1 июля 1961
Он был единственным ребенком в семье и родители часто давили на него. Они не имели ни автомобиля, ни загородного дома, почти никогда не выезжали на природу или в отпуск. Самые запоминающиеся события для Селина в детстве - спектакль Баффало Бил и Всемирная выставка 1900 года. Его семья не торопится отдавать сына в университет, она скорее хочет сделать из него торговца. Получив среднее образование, Селин отправится в Карлсруэ, в Германию и в Рочестер в Англию, чтобы учить языки необходимые ему для будущей карьеры
Уже в начале войны он будет дважды ранен. Первый раз рядом с ним взорвалась граната, повредив ему ухо, что вызвало у него серьезные проблемы со слухом, от которых он не избавился до конца жизни. Потом он будет ранен второй раз, 27 октября 1914 года во Фландрии, ему попадет пуля в руку. Сначала он хотел даже ампутировать ее, но потом, когда его признали инвалидом на 75%, оставил как все есть. Благодаря свой отваге он попал на обложку L’Illustré national и получил медаль.
Он уже успел отслужить в армии, пройти войну, получить инвалидность. Селин женился, проработал в Африке, затем вернулся во Францию и получил диплом врача. Служба в секции гигиены в Лиге наций позволяет Луи-Фердинанду много путешествовать, увидеть Америку и Европу.
В 1936 году Л. Ф Селин посетил Советский Союз.
Л. Ф. Селин о Санкт- Петербурге во время визита в СССР, 1936 г. • ". . . атмосфера вокруг всех этих людей, неважно, больных или здоровых, вокруг всех этих домов, вещей, всего этого нечеловеческого нагромождения неотвратимых страданий и жестокости сегодня в тысячу раз более гнетущая, удушливая, удручающая, инфернальная, чем у всех "благополучных и преуспевающих" (все познается в сравнении) Достоевских вместе взятых. Раскольников? да у русских каждый второй такой!"
". . . и как врач могу сказать вам, что все эти "сознательные" рабочие на улицах имеют вид: ужасающе изможденный: пугающе анемичный: как будто они все страдают хлорозом: предельно истощены: складывается впечатление, что всей России пора на пенсию: всеобщее обнищание: и в этом нет ничего удивительного: при таком государственном устройстве: я сам с Натали, просаживая огромные суммы, мог себе позволить питаться лишь подозрительными пирожками: которые буквально застревают в горле: и каким-то невообразимым: прокисшим: сомнительным варевом"
такого я больше не видел нигде. Это просто не укладывается в голове. . . Полуразвалившееся здание больницы представляет из себя нечто вроде бутафорского украшения Потемкина. . . тот же иллюзионизм. . . чистая видимость, фикция А эта заполоняющая улицы безумная орда. . . покрывающая тротуары какой-то отвратительной слизью. . . все время куда-то стремиться. . . скользит вдоль витрин. . . это гнусное, огромное, липкое, рыгающее и урчащее скопление нищих. . .
Л. Ф. Селин после поездки в СССР. " Я провел в Ленинграде месяц. Все это омерзительно, страшно, невообразимо гадко. Чтобы в это поверить, это надо увидеть. Ужас. Грязно, бедно — отвратительно. Тюрьма. Всюду полиция, бюрократия и чудовищный хаос. Все блеф и тирания. Впрочем, потом вам все расскажу. Я проехал через Копенгаген, где пробыл три часа! Какой рай после России!"
Днём в Немецком институте. Там, среди прочих, Мерлин(Луи), высокий, костлявый, сильный, неотесанный, но яростный в дискуссии, или, скорее в монологе. У него отстранённый взгляд маньяка, глаза прячутся под надбровными дугами, словно в пещерах. Он не смотрит ни влево, ни вправо; кажется, он следует какой-то неизвестной цели. ''Смерть всегда при мне'', - и он тыкает пальцем возле кресла, будто там лежит его собача. Он выразил своё несогласия, удивление по поводу того, что солдаты не расстреливают, не вешают, не изничтожают евреев Эрнст Юнгер
Селин был чрезвычайно честным и благородным человеком , врачом для бедных , он всегда нетерпимо относился к любой несправедливости или фальши. Личные качества не позволяли ему примкнуть к какому-то политическому движению
Л. Ф Селин и В. Зиверс