ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН ВО ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 050100 Педагогическое образование Профили: «История» и «Обществознание» К. ф. н. , доцент кафедры русской зарубежной литературы и методики преподавания литературы Н. Н. Кислова
Содержание • Исторические жанры в эстетике французского романтизма. Классические образцы французского исторического романа XIX века: «Хроника времен Карла IX» П. Мериме, «Собор Парижской Богоматери» В. Гюго. • «Отверженные» В. Гюго как движение исторического повествования в сторону «романа-фельетона» . «Превращения» исторического повествования в авантюрно-приключенческий (романы А. Дюма, «Капитан Фракасс» Т. Готье), «археологический» , «экзотический» или восточный ( «Саламбо» Флобера). • Поиски нового способа повествования в историческом романе (романы Ж. Барбе д' Орвильи). • Состояние жанра в ХХ в.
Исторические жанры в эстетике французского романтизма • Исторический роман требовал знаний, знакомства с хрониками, со старым языком, с философией и, в частности, с философией истории. • И в XVIII в. писали романы для того, чтобы познакомить читателя с историческими фактами и внушить здравые понятия. Особенно много романов было посвящено античности. «Телемах» Фенелона, «Сиф» Террасона, «Путешествие юного Анахарсиса в Грецию» Бартелеми являются представителями этого типа романов, получивших название «классико-историко-археологических» . • Это была «развлекательная наука» , рассчитанная на учащуюся молодежь. • Исторический романтиков не был «развлекательной наукой» . Это была «высокая литература» , притязавшая на положение, которое занимала высокая трагедия. Это был жанр философский, ученый и поучительный.
Исторические жанры в эстетике французского романтизма • Исторический роман вступил в борьбу с романом готическим, развивавшим свои страшные истории на фоне средневековых замков и подземелий, и с «женским» романом, любовным и психологическим, не содержащим ни исторических сведений, ни глубокой философии, ни учености. Серьезный исторический роман в 20 -е годы считался жанром «мужским» . • Взгляд на роман как на жанр научный сыграл большую роль в дальнейшем его развитии. Когда историческую тему сменила современная, ее тоже поняли как предмет исследования. • Роман стал свидетельством состояния и структуры общества, психологии сменявших друга поколений. Он приближался к науке и по своей объективности.
«История» и «Теория литературы» • Новая философия истории получила выражение в работах таких историков, как Огюстен Тьерри, Франсуа Гизо, Проспер де Барант, Пьер-Симон Баланш, Минье, Тьер и др. • Теоретиками литературы были те же самые лица: Франсуа Гизо, Проспер де Барант, Вильмен, построивший теорию развития французской литературы на протяжении двух веков, Балаиш, рассматривавший романтизм как выражение духовных нужд нового общества. • Французские историки понимали, что история – это история классовой борьбы. И вкладывали в понятие исторического процесса нравственный смысл. Они утверждали, что исторический процесс является завоеванием неких высших нравственных ценностей, которые сводятся к одному понятию – справедливости. • Общественная справедливость, цель исторического развития, осуществляется в результате тяжелых и кровавых столкновений. • Каждая эпоха представляет собой высший по сравнению с предыдущим этап всеобщего развития, с большим содержанием справедливости и нравственности.
Исторический роман как «правдивый вымысел» • История – правдивое повествование о событиях прошлого. Роман – вымысел. • Понятие правды – одно из центральных в романтической эстетике. Для романтиков 20 -х годов правда почти отождествлялась с историей - правда исторического развития, вечно меняющейся, подвижной, но неуклонно шествующей к идеалам справедливости. • В новом ее понимании правда получила наиболее полное выражение в историческом романе. • Историческая правда, слагающаяся из массы относительных истин, требовала широких обобщений и вместе с тем максимальной конкретности. И то и другое достигалось средствами искусства, сливающего воедино работу философского ума и художественного воображения.
Исторический роман как «правдивый вымысел» • Высшая правда включает в себя смысл событий, дух эпохи. Чтобы раскрыть ее, историк должен по скудным данным, пользуясь правдой фактической и преодолевая ее, отгадать самое главное – сознание и чувства народа, творившего историю. Этого нельзя найти ни в каких памятниках и документах, это нужно воссоздать или вообразить. Эрудиция может восстановить лишь следы исторического творчества народов и общий путь, который они прошли до нашего времени. Чтобы понять причины, вызывавшие войны, восстания, долгие века молчания, упадки и расцветы, нужно воображение. Пропасть, лежащая между скудной эмпирией и прозреваемой в ней идеей, должна быть преодолена вымыслом. В этом и заключалась задача исторического романа.
Исторический роман как «правдивый вымысел» • В историческом романе в первые годы его существования четко различались две составляющие его части: исторические события и исторические персонажи, с одной стороны, и романтическая интрига и вымышленные персонажи – с другой. • Исторический роман должен рассматривать прошлое с его обыденной, «домашней стороны» , делать то, что не в состоянии сделать собственно история. • Вымысел не должен противоречить широкоизвестным фактам, чтобы не подорвать доверия читателя; • Романист может допустить анахронизмы, дать вымышленные портреты исторических деятелей, ввести в политическую интригу вымышленных лиц и объяснить поведение исторических персонажей причинами, о которых ничего не говорилось в документах.
Исторический роман как «правдивый вымысел» • «Романист не только может, но и должен изменять исторические события. История, т. е. достоверные факты, должна составлять только фон, на котором развивается вымысел более правдивый, чем факт» .
Место любви в историческом романе • В начале 20 -х годов, тем более в XVIII в. , исторический персонаж – неотъемлемая принадлежность исторического романа. • Но чтобы оживить исторические фигуры, чтобы приблизить их к читателю с его пониманием жизни и людей, они награждались страстью. Для романа необходим романический, т. е. прежде всего любовный, интерес. Роман понимался именно как история любви, – таким он был в середине века, в XVII и тем более в XVIII в. с его чувствительностью и бурями страстей, поэтому и исторический роман был немыслим без любви. • Романисты XVIII века своих исторических персонажей, будь то Юлий Цезарь, Сократ или кардинал Ришелье, непременно наделяли нежной страстью. История их любви составляла содержание романа. Но когда история перестала быть историей государей и придворных интриг и превратилась в биографию народов, любовь должна была отойти на задний план.
Место любви в историческом романе • Романисты 20 -х годов изображали исторических персонажей приблизительно такими, какими они были в документах и сохранялись в памяти потомков. Они были освобождены от любви, потому что она искажала не только исторические факты, но и самое понятие истории как системы определенных социальных закономерностей. • Но если любовь как движущая сила истории была упразднена, то она должна была остаться как выражение чувств, а носителями ее оказались вымышленные персонажи, с которыми романист мог делать все, что ему угодно. • Вальтер Скотт открыл способ сочетать романический интерес с историческим, отделив романических, т. е. любовных, героев от исторических. Последним он предоставил эпизодическую роль, первым – главную, основную и сюжетную. Любовь, оставив королей и министров, вступила в жизнь частных лиц.
Исторический роман как история «местного колорита» • Исторический процесс – это процесс борьбы. Чтобы понять его, нужно понять глубокий внутренний конфликт, в котором заключена причина движения. Такова задача исторического романа, который всегда изображал борьбу не столько отдельных лиц, сколько исторических сил, классов и государств. • Конфликт и борьба, отмечали историки 20 -х годов, существуют всегда, но когда они переходят в открытое восстание, революцию и гражданскую войну, тогда-то с наибольшей отчетливостью обнажаются противоречия, развивающие историю, и проявляются характеры, обусловленные структурой общества, средой, обстоятельствами. • Чтобы понять эти противоречия и это движение до последних глубин, нужно угадать и воспроизвести эпоху с максимальной точностью. Так возникает «местный колорит» – одна из важных особенностей исторического романа. Быт, орудия труда, одежда, жилища, нравы, зависящие от обстоятельств жизни и традиций, уходящих в глубокую древность, сознание народа, его верования, предания и песни, им сложенные, – все это составляет проблему «местного колорита» .
Исторический роман как история нравов • Нравы особенно интересовали романтиков – больше, чем характеры. Характеры были в основном свойством нации, общества и эпохи и потому представляли более общую истину. По той же причине они играли большую роль в истории. • Французские нравы включают в себя нравы многих провинций, каждая из которых имеет свою «биографию» , свой древний национальный субстрат, свою форму культуры. Не зная местной культуры, нельзя понять ни историю государства, ни духовную жизнь современной Франции. Отсюда внимание к провинции, к тем тайнам, а иногда и явным противоречиям между столицей и остальной страной, которые сыграли такую роль в недавних событиях революции. • Ради исторической правды французский роман постепенно расстается с историческими событиями и персонажами. Он превращается из романа об исторических событиях в роман об исторических нравах (романы В. Гюго). Вырываясь из плена фактов, он получает свободу и в сюжетосложении, и в типотворчестве.
История фактов: место действия • Интерес к прошлому влек за собой интерес к почве, на которой происходили исторические события и складывались нравы. • Место действия приобретало особый смысл, так как определяло формы труда и жизни, условия действия и реальные возможности событий. • Средневековый замок – целая система социальных отношений. Это крепость, созданная для того, чтобы защитить феодала от нападений соседа, так же как от нападений крестьян. Там есть башни и бойницы, из которых стреляют и бросают камни на осаждающих; там есть застенки для того, чтобы пытать врага, и пиршественные залы, в которых растрачивается награбленное. Замок немыслим без соседней голодной деревни, потому что деревня кормит замок; но в этих лачугах нельзя защищаться от набегов соседнего барона, и приближении врага крестьяне спасаются в замке своего хозяина. • Роскошь королевского дворца не может быть понята без нищеты целой страны, так же как нищета, вызывающая восстания и классовую борьбу, была бы непонятна без роскоши королей и сеньоров. • Королевский дворец, замок, болота и лачуги входят в роман со своим особым смыслом, живописуя, объясняя и конструируя эпоху.
Исторический роман как История мнений • История, по мнению романтиков, – это жизнь народа, поэтому его интересы и страсти, его мнения входят в содержание истории. То или иное событие может приобрести значение в зависимости от того, как отразилось оно в сознании народа. Поэтому история фактов и история нравов должна быть дополнена историей мнений. Так романисты открывали себе путь к изучению народного сознания и реально интерпретировали суеверия и легенды, которые рационалистам XVIII века казались смехотворной нелепостью или массовым психозом. • Широкой струей вошел в роман фольклор во всех его формах, – от преданий и песен до поверий и пословиц. Историческая правда настойчиво требовала чудесного, так как чудесное жило в сознании далеких эпох, отражало интересы народа и побуждало его к действию. • Исторический роман должен объяснить изображаемые события не мелкими причинами психологического характера, не случайностями, возникающими в толчее обыденной жизни, не прихотью государя и не капризами двора, а законами эпохи.
Место случая в историческом романе • Приключение никак не исключено из исторического романа, – напротив, оно для него характерно, но случай, вдруг переворачивающий ход событий, утрачивает свою самостоятельность. Он является результатом обстоятельств и тенденций, взаимоотношений борющихся сил эпохи. Вторжение случайности есть проявление закономерности и доказательство ее.
Исторический роман и закон перспективы • Одним из законов исторического жанра был закон перспективы, без которой невозможно было бы осмыслить события и создать единство произведения. • Нужно было показать, куда влекут события, к чему приходит эпоха, показать будущее, возникающее из развалин прошлого в катастрофах настоящего. • Счастливое окончание для исторического романа отнюдь не обязательно. Благополучие влюбленной пары всегда сопровождается трагической гибелью других героев, иногда более значительных, чем носители любовной интриги. • Гибелью центральных героев заканчиваются «Сен-Мар» Виньи, «Шуаны» Бальзака, «Собор Парижской богоматери» Гюго и, по существу, «Хроника времен Карла IX» Мериме. • Но перспектива сохраняется почти всегда, и читатель понимает, что катастрофа, изображенная в романе, – необходимое испытание, урок и даже искупление, шаг вперед по пути к демократии и справедливости.
Исторические жанры в эстетике французского романтизма Франсуа Гизо «Жизнь Шекспира» (1821) Проспер де Барант «Жизнь Шиллера» (1821); «История герцогов Бургундских» (1824) Огюстен Тьерри «История завоевания Англии норманнами» (1825)
В. Скотт и французская литература Альфред де Виньи «Сен-Мар» (1826) Виктор Гюго «Собор Парижской богоматери» (1831) Проспер Мериме «Хроника времен Карла IX» (1829) Александр Дюма-отец «Три мушкетера» (1844) Оноре де Бальзак «Шуаны» (1929)
Разрешение конфликта в историческом романе • Борьба эпохи должна заканчиваться компромиссом. • В некоторых романах эпохи этот синтез обнаруживается с полной ясностью. Так, в «Шуанах» Бальзака умирающий маркиз де Монторан завещает своему брату правило политического поведения, которое является очевидным синтезом его личного опыта и исторического опыта всего поколения: всегда сохранять верность королю и никогда не сражаться с родиной. Этот вывод открывает перспективу – читатель видит в недалеком будущем Хартию, понимаемую как согласие порядка и свободы. • В «Сен-Маре» Альфреда де Виньи есть попытка оправдать даже Ришелье, который, по мнению автора, погубил Францию своим политическим аморализмом и безудержной жаждой власти. • Герои Бальзака тоже как будто изображены объективно, шуаны и «синие» показаны без инвектив, без той бешеной ненависти, которая, несомненно, сохранилась в отношении к ним разных политических партий. • Клод Фролло ( «Собор Парижской богоматери» ) объяснен пороком цивилизации, и отвращению, которое он внушает, сопутствует сострадание.
Средневековье в историческом романе • Средневековье, как оно представлялось историкам 20 -х годов, было временем энергичного действия. • Поэтому в исторических романах, посвященных средневековью, сюжет полон действия, которое немыслимо было бы в романах из современности. • Импульсивные герои действуют под влиянием страсти, под впечатлением минуты и бросаются в предприятия, о смысле и исходе которых не задумываются. Они поступают так потому, что созданы своей эпохой. Импульсы, которые заставляют их действовать, определены интересами и обстоятельствами, в которых они живут, состоянием природы, нравов и цивилизации. • Романы, изображающие средневековье, полны трагических и страшных событий, – иначе историческая правда будет искажена. Но чем страшнее и трагичнее события, тем светлее горизонты, отчетливее поступательный ход истории и целесообразность происходящего.
История в интерпретации Альфреда де Виньи Еще в начале 20 -х годов он внимательно читал исторические сочинения современников и порой вслед за ними склонялся к легендарной и сказочной интерпретации прошлого. В освоении писателем исторической темы превалировал следующий принцип: основанное на тщательном изучении документов прошлого установление закона истории, затем поэтическое пересоздание образов известных лиц и событий отдаленной эпохи, что было характерно для французской романтической историографии. Для романа «Сен-Мар» Виньи выбрал переломный период истории своей родины - первую треть XVII в. , когда всесильный министр Людовика XIII кардинал Ришелье железной рукой утверждал внешнее могущество Франции закреплял ее внутреннюю структуру как единого, подчиненного самодержавному монарху государства. В основу сюжета лег действительный факт - заговор против Ришелье, организованный братом короля Гастоном Орлеанским и крупным феодалом герцогом Бульонским, к которым примкнул фаворит короля, ставленник Ришелье, молодой аристократ Сен-Мар. Именно Сен-Мар, а не вельможные его сподвижники, был обвинен в государственной измене и сложил голову на плахе одновременно со своим другом де Ту. Виньи тщательно изучил мемуары, литературные памятники, письма, документы - все, что было доступно читателю парижских библиотек начала XIX в. По примеру Скотта он создал динамические и масштабные картины французской действительности XVII в. , вывел на страницы своего романа множество лиц, нарисовал массовые сцены и создал эпизоды, где с глазу на глаз беседуют сильные мира сего, решая судьбы страны и народа. Но в отличие от Вальтера Скотта, Виньи хотел создать исторический роман, главными персонажами которого были бы не безвестные вымышленные лица, а крупные государственные деятели, чьи характеры и страсти в их столкновении определили бы собой трагический конфликт романа и представили бы сущность изображаемого исторического события.
История в интерпретации Альфреда де Виньи • «Сен-Мар» - первый философско-исторический роман нового типа. • Эпоха Людовика XIII – время утверждения французского абсолютизма, начало процесса, который должен был закончиться французской революцией. 1789 и 1793 годы – историческая перспектива, определяющая смысл романа, его «философию» . Чтобы объяснить революцию, нужно было вскрыть ее причины. В известной мере это было бы оправданием революции как неизбежного зла и в данных условиях – столь же неизбежного добра. Виньи считал абсолютизм причиной, вызвавшей революцию. Кардинал Ришелье ввел систему государственной необходимости, допускающую любое нарушение законов, т. е. насилие и произвол, уничтожающую всякую справедливость в управлении государством и всякую возможность внести в него разумное и нравственное начало. Такая система должна была вызвать революцию, которая вновь внесла в государственную жизнь произвол. Насилие рождает насилие, и главное преступление Ришелье, по мнению Виньи, заключалось в том, что он отделил политику от нравственности, противопоставив понятию закона и справедливости понятие государственной необходимости. Виньи утверждает, что всякое нарушение нравственного долга имеет своим результатом бедствия государства, так же как бедствия индивидуума. Герой романа, Сен-Мар, погибает потому, что и он нарушил строгие законы нравственности и вступил в политическую игру с не совсем чистыми руками.
История в интерпретации Альфреда де Виньи • Завязкой «Сен-Мара» как трагедии является отъезд молодого Анри д'Эффиа - маркиза Сен-Мара в Париж, где ждет его «успех» , быть может, восхождение по сословной лестнице, на вершине которой находится его возлюбленная - принцесса крови Мария Гонзага. • И в разговорах за столом, и в последующих эпизодах возникает ощущение опасности, зыбкости мира, пока еще неведомого молодого герою, но чреватого для него гибелью. Различные предзнаменования, сны, приметы, связанные с его отъездом, усиливают предчувствие будущей трагедии. Дальнейшие события развертываются два года спустя, когда Сен-Мар - фаворит короля, одержимый страстью к Марии и ненавистью к кардиналу, решается принять участие в заговоре: случайно он выдает свою тайну и, оставленный вельможными союзниками, изверившийся в любви, вместе со своим другом де Ту идет на казнь. Крупным планом в романе нарисована фигура кардинала Ришелье. Уже современники Виньи отмечали односторонность изображения им этого выдающегося государственного деятеля. Нередко говорили о классовой позиции Виньи - о его симпатиях к старому дворянству. Роман позволяют утверждать, что Виньи считал упадок дворянства проявлением закономерностей истории. Альфред де Виньи в 1829 г. в предисловии к роману «Сен-Мар» создал из теории мифа теорию художественного творчества.
История в интерпретации Альфреда де Виньи • Альфред де Виньи, обсуждая проблематику своего «Сен-Мара» , пришел к заключению, что исторический и романический интересы нужно соединить в одном лице, которое должно быть одновременно и политическим деятелем, и любовником. В таком случае исчезнет необходимость вымышленного героя и вымышленной интриги и основные события романа совпадут с историческими событиями. Для этого нужно выбрать такого деятеля, который по возрасту мог бы нести и любовную нагрузку. Сен-Мар, глава заговора, организованного против кардинала Ришелье, удовлетворял всем этим требованиям. Альфред де Виньи мало беспокоился о достоверности приводимых им фактов, ему важен был только их философско-исторический смысл. Опираясь на очень неопределенные данные, он заставил своего героя влюбиться в героиню, которую для этой цели сделал значительно моложе, чем она была в действительности, и допустил много других анахронизмов и неточностей. Таким образом, попытавшись объединить в одном персонаже политическую и романическую интриги, он должен был пожертвовать правдоподобием больше, чем то казалось допустимым.
История в интерпретации Оноре де Бальзака Бальзак выбрал в качестве сюжета малоизвестное историческое событие, которое можно было бы интерпретировать и перестраивать, как того хотелось автору, – переделка не вызвала бы протеста по той причине, что самое событие было никому не известно. В своем романе «Шуаны» он избрал своим героем одного из вождей шуанов, мелкого дворянина Буагарди, убитого в глухом бретонском лесу. Бальзак, с одной стороны, сохранил принцип исторического романа, требовавший непременно исторического события, с другой – открыл себе неограниченные возможности свободного творчества. Событие, которое сам он изучил довольно подробно по рассказам свидетелей, давало ему общую канву, поддерживавшую его в поисках сюжетных вариантов. Он чувствовал, что пишет достоверную историю, и вместе с тем создавал «свободную» биографию и психологию исторического деятеля, не подчиняясь никаким историческим документам. Бальзак в «Шуанах» объяснил гражданские войны в Бретани полной оторванностью этой провинции от идейной жизни страны, невежеством крестьян, сражающихся против собственных интересов, сословной психологией руководивших ими дворян и, с другой стороны, просвещенным патриотизмом революционной армии.
История в интерпретации Проспера Мериме • Мериме иронизирует над историческими персонажами, особенно интересовавшими читателей, над традиционными приемами, при помощи которых они вводятся в действие, над их портретами и речами, заимствованными из старых хроник или мемуаров. Все это он считает вымыслом и потому очень мало говорит об исторических деятелях, не играющих роли в развитии романа: «Я лучше расскажу вам о моем друге Мержи» , – заканчивает он свой «Разговор читателя с автором» (гл. VIII). Мержи, вымышленный с начала до конца, очевидно, интереснее и показательнее, чем вкривь и вкось истолкованные исторические персонажи. • Как объяснить Варфоломеевскую ночь, одно из самых крупных государственных преступлений в истории Франции? Кто ответствен за это преступление? Один человек или состояние нравов всего общества? Можно ли понять исторические события, оценивая их с современной нравственной точки зрения? Как уберечь страну от новой Варфоломеевской ночи, которая угрожает Франции со стороны тех же сил? • Ответы на эти вопросы вошли в содержание «Хроники времен Карла IX» Проспера Мериме. Показывая бедствия гражданской войны, которую правительство Карла X готово было начать, как начало ее правительство Карла IX, Мериме, уверенный в общем здоровье нации и в правильной ориентации широких кругов общества, предупреждал от ренегатства, на которое люди идут из личных соображений и из безразличия к политическим вопросам, и прославлял борьбу за убеждения и справедливость.
История в интерпретации Виктора Гюго • Гюго совсем отказался от изображения исторических событий и тем устранил все препятствия к свободному воспроизведению истории. • В романе указано только одно историческое событие, не играющее, кстати сказать, никакой роли в сюжете – приезд послов для заключения брака дофина и Маргариты Фландрской в январе 1482 г. Кардинал Бурбон один только раз упоминается на первых страницах романа и не принимает никакого участия в действии. Образ Людовика XI возникает дважды: в первый раз в келье монаха, чтобы присутствовать при ученом споре, затем в конце романа, чтобы отдать приказ, никакими документами не оправданный и исторически невозможный. Все остальное – чистый вымысел и, вместе с тем, чистая история, но не событий, а нравов. Точнее было бы говорить о философии истории, потому что герои символизируют идеи и движущие силы эпохи. Виктор Гюго занялся XV веком, так как, по мнению современных историков, это был критический момент в истории Франции – переход от средневековья к новому времени. Старая политическая и идеологическая структура общества начинает разваливаться. Возникает коллективное сознание справедливости. Монах разочаровывается в своей религии и в своей науке, стоящая вне классов и вне общества девушка-цыганка, пожалев преступника, пробуждает в нем идею справедливости. Новые времена не даются легко, они требуют жертв, которыми полна история. Герои «Собора Парижской богоматери» погибают, но их смерть, будь то кара за преступление или искупительная жертва, по нравственному своему смыслу есть предвещание той справедливости, которая приведет к революциям 1789 и 1830 годов.
От А. де Виньи до В. Гюго • В вопросе о правде и вымысле авторы придерживаются как будто прямо противоположных взглядов. Виньи пытался сделать роман максимально достоверным, Гюго совершенно пренебрег достоверностью. • По существу, тот и другой строили свои романы на одной и той же философской и эстетической основе. • Исторический роман 20 -х годов был вызван к жизни несколькими идеями, тесно связанными с задачами эпохи: идеей исторического развития, исторической закономерности, нравственного смысла истории, нравственной ответственности человека за то, что он совершает в своем историческом существовании, и коллективной ответственности народов и классов, создающих историю и обстоятельства, в которых протекает исторический процесс. • Но в пределах этих общих идей возможны были различия в мировоззрении, в политических взглядах, в понимании государственных задач и форм дальнейшего развития, в оценке тех или иных эпох, государственных деятелей и событий.
Исторический роман и драма • В историческом романе особое место занял диалог – не только как средство характеристики, но и как средство объективации изображаемого. Автор хотел уйти из повествования, стать незаметным, чтобы предоставить своим героям самостоятельность, чтобы не затемнять их исторического существа собственными взглядами и симпатиями. Эта тенденция позволила роману достигнуть объективности, которая была недоступна роману XVIII века да и не являлась его целью. Благодаря этому исторический роман мог охватить такой огромный и разнообразный материал. • Чтобы быть правдивым, исторический роман должен был изображать всю эпоху, во всех ее уголках и оттенках. Но условия жизни, интересы и «мнения» отдельных социальных слоев совершенно различны. Они должны получить свое выражение в персонажах, взятых из разных сред и имеющих свою, особую биографию. Так вступают в роман несколько сюжетов, автономных друг к другу, но связанных общими для всех действующих лиц интересами эпохи. Образуется несколько сюжетных центров и возникает полицентризм. Вместе с тем понятие драматического единства становится более сложным. • Само понятие эпохи предполагало такое разнообразие и такое единство. «История, – писал Проспер де Барант, – делится на естественные периоды, на драмы, которые имеют свое начало, свое развитие и свою развязку» . Драматическое понимание эпохи подсказывало и драматическое построение романа.
Исторический роман и драма • Отказавшись от строгой сюжетной последовательности, которой педантически придерживались в XVIII в. , исторический роман заимствовал у драмы и так называемый «метод картин» . Разные среды и группы персонажей выступали на сцену неожиданно, прерывая последовательное течение рассказа, вторгаясь со своим особым сюжетом, интересом и конфликтом. Художественную ценность такой драматической композиции видели и в разнообразии, и во внешней разорванности действия, и в единстве – основной проблеме всякого исторического сочинения. • Романисты ставили читателя перед сложными нравственными проблемами, заставляли его догадываться о мотивах, движущих героем, спорить или соглашаться и с ним вместе искать верный путь. И когда читатель все увидел, понял и взвесил, он сам решает то, что должен был решить, и приходит к тому, ради чего был написан роман. Эта объективность, более или менее совершенная, казалась романистам XIX века самым надежным средством убеждения и самым лучшим орудием борьбы.
Гюго «Отверженные» - роман-фельетон или социальный роман… • “Тем, кто спросил бы, действительно ли случилась, как выражаются, эта история, мы бы ответили, что это не имеет значения. Если волею случая эта книга заключает в себе урок или совет, если события, о которых в ней идет речь, или чувства, вызываемые ею, не лишены смысла, то она достигла своей цели. . . Важно не то, чтобы история была правдивой, но чтобы она была истинной. . . ” Происходящие в романе события относятся к 1810 -1830 годам. Этот исторический роман ставит главнейшие, с его точки писателя, вопросы человеческого существования. Свой роман Гюго называл “эпосом души”, имея в виду процесс нравственного совершенствования героя Жана Вальжана. Как и в других произведениях Гюго, столкновение главных действующих лиц воплощает романтическую идею борьбы добра и зла, социальные проблемы переключаются писателем в плоскость этическую. С точки зрения Гюго, есть две справедливости: одна, которая определяется юридическими законами, и другая— высшая справедливость, высшая гуманность, основывающаяся на принципах христианского милосердия. Носителем первой в романе является полицейский инспектор Жавер, носителем второй—епископ Мириэль.
«Превращения» исторического повествования в авантюрно-приключенческий Теофиль Готье «Капитан Фракасс» Роман переносит читателя в XVII столетие, во время царствования Людовика ХIII. Еще не наступил "великий век" классицизма и торжественной пышности Людовика XIV. Начало XVII века - это время становления абсолютизма, феодальной фронды, время дворцовых интриг, дуэлей мушкетеров и словесных битв в литературных салонах. • В романе "Капитан Фракасс" меньше всего истории. Прошлое для Готье - это условная декорация, еще более условная, чем у Гюго или других романтиков. Обращаясь к истории, Готье не стремился к изображению противоборствующих исторических сил, к раскрытию сущности исторического процесса. Исторический сюжет привлекал его прежде всего возможностью полной свободы творческого воображения. • Готье стремится прежде всего передать этот романтизированный вольный дух эпохи, писателя интересуют главным образом ее экзотические живописные приметы. Он рассказывает о великолепных замках и о подозрительных харчевнях, о гордых дворянах и наемных убийцах, о тихой провинции и шумном, многоликом Париже. • Сюжет "Капитана Фракасса" привлекает его возможностью перенестись в мир занимательной фантазии. Готье делает своего героя прекрасным, юным, смелым и благородным. Барон де Сигонъяк - воплощение романтического идеала Готье, он вдохновлен рыцарским служением любви и любимой. Высокое чувство чести, самоотверженность, беспредельная доброта и отвага вызывают к нему всеобщую симпатию. • Готье с нескрываемой любовью и увлечением описывает нравы бродячих актеров, их наивную игру, замечательную своей искренней верой в изображаемые события.
Гюстав Флобер «Саламбо» • Флобер взялся за написание книги об одной из наименее изученных в то время цивилизаций древнего Средиземноморья — Карфагене. Выбор столь экзотической темы позволял ему дать волю своему воображению и в то же время с головой погрузиться в чтение трудов античников, к которым он был с юных лет неравнодушен. • Писатель выбрал реальный эпизод — когда знаменитый карфагенский полководец Гамилькар Барка с невиданной жестокостью подавил восстание наёмных войск.
Поиски нового способа повествования в историческом романе Ж. Барбе д' Орвильи • Автор «Околдованной» (1855), "Кавалера де-Туш" (1864), "Женатого священника" (1865), "Истории без названия" (1882) и "Дендизма" жил в эпоху, когда буржуазная культура торжествовала. Осколок родовитой аристократии, помнивший героические предания своего рода, он был заброшен в эпоху индустриализма. В этом трагическом противоречии - весь смысл творчества Б. Талантливейший художник на протяжении всего своего творческого пути жил в социальной атмосфере, к-рая казалась ему отравленной. Он никогда не позволял себе брать материал для творчества из этой действительности. Ему был интересен феодальноаристократический мир, который Барбе считал своей родиной. • Критиковал общество с позиции нравственнорелигиозного максимализма.
ЗА О Б СИ ИЕ! А СП Н А М И Н В
Скачать презентацию ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН ВО ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 050100 Педагогическое образование
Франция_ист_роман_16.09.14.pptx