ЦИТАТНИКШАО.
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ. Чтоб крепла наша держава, В закон нужно строку вписать: «Мыслитель имеет право книжку свою издать". (перифраз) В этих текстах столько страсти, Философии и грусти. Там о конформизме и о власти, О королях и о капусте. И о чем молчит Герасим, И зачем собака лает. Что хотел сказать нам классик? А тут ведь. . . Хрен же его знает! "И какая меня муза укусила? Я на власть чего-то гавкаю опять. «Ну, не гавкай ты, – жена меня просила, – Ты ж нагавкаешь, придурок, лет на пять!»
Ах, время, советское время! Как вспомнишь - и в сердце тепло, И чешешь задумчиво темя Куда ж это время ушло? Все мы жили, как умели, Все крутились, как могли. Нас тихонечко имели, Мы привыкли, в ритм вошли, Нас утро встречало прохладой, Вставала со славой страна. . Чего ж нам ещё было надо? Какого, простите, рожна? Задремав, пустили слюни, Позабыли, где живём – И тут нас смачно саданули По промежности серпом! Капуста, картошка и сало, Любовь, комсомол и весна Чего ж нам, козлам, не хватало? Какая пропала страна! У меня внутри буквально Психо-социальный слом: Раньше думал о сакральном – Щас всё больше о съестном. Страна-то нетипичная, страна неординарная, У нас любое действие всегда нулю равно. Системы бессистемные, стандарты нестандартные, Пространство неэвклидово - хрен знает, чьё оно.
Жили-жили – оба-на! Глядь – иные времена! Шуршат лимузины, искрится вино, Жратвы в магазинах, как грязи полно! Текут инвестиции, крепится власть, И даже в провинции есть, что украсть! Генералы, прокуроры, Поп-кумиры да актёры – Честный люд, нечестный люд – Справно денежку куют. Кому бутик открыть, кому окоп отрыть. . . А с Тверской страна не видна. А кто плохо жил, будет плохо жить. Это всё они – времена. . .
А бабка всё плачет, что плохо живёт – Какой неудачный попался народ! Отсталая бабка привыкла к узде: Ты ей о свободе, она – о еде. Идут бабуленьки мелки, бело-платочны, Идут гуськом благодарить Творца За желтизну пасхального яйца, За голубую неба непорочность, За пенсион свой – маленький, но прочный, Идут, крестясь от самого крыльца. . Мешает лишь один холецистит Общаться с Богом. Ну, да Бог простит. . . Виноваты сами, дедушки, бабушки, Слишком рано родились, жили в сирости. Но дали льготы на проезд? Вот и ладушки. Трали-вали, торжество справедливости.
Страны пределы беспредельны, В её пределах – беспредел. Кто рыбку съел, кто в кресло сел – Все остальные пролетели. Свобода, даденная сверху, Куда-то вверх и утекла. Что остаётся человеку? Да штоф зелёного стекла! А что же государь? Ужели Он весь в плену прекрасных грёз? Ужель не видит, в самом деле, Что все качели погорели? Что ясный месяц черт унёс? «Quo vadis, Caesar? » – вот вопрос. Вельможи вокруг его теснятся, Не то, чтоб любят, но боятся. Все бить челом ему спешили, Пока чело им не набили.
Вложите в чих всю горечь от бесправья, Всю боль обиды, что пришлось в себе носить. Весь пыл неутолённого тщеславья, Всю историческую скорбь больной Руси. Чиновники борзеют год от года, А мы язык засунем в попу и молчим. Как я чихнул бы на избранников народа! Жаль только, в Думе пропускной режим. Двадцатый век прошёл, пора умнеть, Рассея, Мы – не рабы, братва, и бедность – не порок! Голосуйте за пророка Моисея В очередной сорокалетний срок. А кто он, тот герой, предмет народной веры? Кто этот Прометей? Кто-кто! Да конь в пальто! Под шляпою рога и пахнет серой, Он нам рекомендован, как святой.
Большое начальство глобально, Его грандиозны труды, Оно как бы нематериально, По типу далёкой звезды. Большое начальство первично И нам в ощущеньях дано, Оно, как яйцо, гармонично, Как крест, чудотворно оно. А мелкий начальник карьеры в начале Пока изучает, чего где урвать. Он злой, осторожный, он смотрит тревожно: К кому б присосаться, кого б ободрать? Различных калибров начальство Растет, как Батыева рать. Эх, матерь-заступница, сжалься! Куды ж его столько девать? И в каждой шарашке, в любой заваляшке Есть свой небольшой Карабас-Барабас. И вся эта шобла, как чудище – обло, Огромно, стозевно и лаяй на нас.
Жизнь идёт – прорабы строят, Парикмахеры стригут, Дети спят, шахтёры роют, Заключённые бегут. Каждый свято исполняет Предначертанную роль, Энтропия возрастает, Дорожает алкоголь. Надоело это стадо, Беспонтовая эстрада, Да тусовки до упада, Да жующая толпа. Так же аморально стойкий Молодняк крутой да бойкий, Злые внуки перестройки, По-французски – шантрапа. Надоели вонь и драки Политической клоаки, Делят власть в чумном бараке, – Не сторгуются никак. Наш политик, он – помпезный, Громогласный, полновесный, Злой, активный, бесполезный, Как старуха Шапокляк.
У меня пропала тяга К беспонтовому труду, В туалете есть бумага – Я в писатели пойду. Стану совестью народа, Буду деньги загребать, Буду платно год от года За Отечество страдать. Я в троллейбусе убогом Разговариваю с Богом. Вдавлен в хмурую толпу я, Как портянка в сапоги. Говорю я Богу: «Отче, Огради меня от прочих, Оттоптали ноги, руки, Тело, душу и мозги» . А чтой-то я сегодня злой? Так и прёт цинизм. А всё, вестимо, от такой, от хорошей жизни. Светит полная луна, Светит, ну и ладно. Пива нету ни хрена – вот что мне досадно!
На сияющем Олимпе боги правят Ойкуменой, Пьют «Метаксу» , интригуют, паству мирную пасут, Правосудие свершают да гребут металл презренный, Ибо боги тоже люди – всяку выгоду блюдут. Если Зевс кого прищучит, иль с работы снимет, строгий, Знают – это понарошку, полно молнии метать! Без работы не оставит, мы ж свои, мы ж, братцы, боги, Мы по статусу бессмертны, не горшки ж нам обжигать! Будет, будет гармоничным мир честной, квасной, античный, Главный бог у нас отличный, так помолимся ему! Нас ведёт его харизма в светлый мир феодализма, По Элладе бродит призрак, нам сей призрак ни к чему!
Ой вы, гой еси, бояре с государем! Гой еси вы, вместе с вашим аппаратом! Доиграетесь – глядишь, приедет барин, Он рассудит – кто был большим демократом. Давеча прочел в одной я книге, Там сказал кому-то раб перед таверной: «Мы, оглядываясь, видим только фиги!» Я вперед смотрю – там тоже фиги. Скверно.
Всё работа да работа, До двенадцатого пота. И кому оно охота? Стоп, мальчишки, тормоза! От работы кони дохнут, От работы ухи глохнут, Ноги пухнут, руки сохнут, Лезут бельмы на глаза! Как нас гады окружают, Унижают, обижают! Кто нас нынче уважает? Только жёны да друзья. . .
Страна бурлит, колышется, Шумит, воюет, пьёт, Сама с собою мирится, Сама в себя плюёт. А я и не злорадствую И славу не пою. Я в этом не участвую, Я просто пиво пью. . . Опять, вон, демонстрации – «Долой!» – кричат, – «Долой!» Глядит на них, в прострации, Худой городовой. Сограждане несчастные Желают жить в раю. Я в этом не участвую, Я просто пиво пью. . .
По поводу культуры мне сказал алкаш унылый: «Объясни, очкастый, а то сам я не допёр: Ежли наши люди вместо водки пьют текилу, О какой культуре вы ведёте разговор? » На горе мужик стоял с горящими глазами, Толковал народу, что культурно, что грешно. А толпа ждала, когда начнут кормить хлебами, А главное – когда смастырят из воды вино. Не убий, не пей спиртного, Не воруй вещей чужих, Не люби жену другого, Ты свою хоть ублажи.
Двадцатый век прошёл, скромны его итоги: Купил «жигуль» сосед, купил ботинки я. Стоим у новой эры на пороге И думаем о смысле бытия. В больницах и в метро – боязнь террористов, Комета не к добру летит над головой, И, вообще, я вам скажу, наш мир весьма тернистый, Но он, как сын-бандит – опасный, но родной.
Двадцатый век прошёл, стучится двадцать первый, Что делите, козлы, охота вам стрелять? Ложитесь спать, поберегите нервы, На днях наступят мир и благодать. И Запад, наконец, скентуется с Востоком, И прекратится злой, всемирный мордобой, Еврей с арабом, как ягненок с волком Придут рядком на мирный водопой. Ах, что за век, славный век! Оркестр на форте играет финал, А в задних рядах кто-то вставил запал, Прощай, добрый зрительный зал. Где-то сраженье идет, Там человечество бьётся, с собою борясь. Цивилизация пышно цветёт, Воняя, гремя и дымясь.
Скачать презентацию ЦИТАТНИКШАО ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Чтоб крепла наша держава
Цитатник Шао 2003.ppt