Берковский Наум Яковлевич (1901 -1972)
Берковский Наум Яковлевич родился в русско-литовском городе в Прибалтике в Вильне, 14 апреля 1901 года. Умер в 1972 году.
Берковский Наум Яковлевич это знаменитый: - советский литературовед; - специалист по истории немецкого романизма; - специалист по истории зарубежной литературы и театра; истории и теории романтизма, международным связям русской литературы; - автор ряда публикаций; - литературный и театральный критик.
Молодой Берковский это вполне сознательный и в высшей степени активный советский литературный деятель. Будучи аспирантом и учеником академика отечественной филологии Жирмунского В. А. , Берковский Н. Я. являлся активнейшим автором рапповского журнала «На литературном посту» .
Первой книгой Берковского, ещё до каких-либо заметных научных работ, был сборник критических статей о современной литературе, так и названный - «Текущая литература» (1930). Очень бойкая книга, которая даже сейчас читается с захватывающим интересом. Одна статья оттуда стала даже классической - о прозе поэтов, Пастернака и Мандельштама, её до сих пор цитируют в любых серьёзных комментариях к творчеству двух гениев.
С 1930 года Берковский Н. Я. Являлся профессором ряда вузов Ленинграда, Москвы и других. Наум Яковлевич разрабатывал вопросы советской литературы (книга «Текущая литература» , 1930), по-новому осветил проблемы развития романтизма и реализма на Западе (статьи в сборниках «Ранний буржуазный реализм» (1936), «Западный сборник, 1» (1937), в книге: Э. Т. А. Гофман, «Новеллы и повести» (1936).
Основные труды Берковского Наума Яковлевича: книги - “Немецкий романтизм” (1973), “Литература и театр”(1969). Филологзападник, Берковский занимался также и проблемами русской литературы: книги “О русской литературе”, “О мировом значении русской литературы”. В статьях о русской литературе (А. С. Пушкин, Ф. М. Достоевский, Ф. И. Тютчев, А. П. Чехов) Берковский выявляет национальное своеобразие русского классического реализма.
Этот выдающийся мыслитель отличался особым индивидуальным стилем устной и письменной речи и создавал такие пластические образы, что говорили: уж не сам ли он “продуцент? ”
Понятие “продуцент” Берковский трактовал по-своему буквально, имея в виду издающих не окололитературную “продукцию”, то есть литературную критику и прочие работы о литературе, а непосредственных создателей художественных текстов - писателей и поэтов. Например, он говорил: “К раннему кругу немецких романтиков Йенской школы тяготели люди разных занятий и призваний - искусствоведы, публицисты, литературные критики. Среди них был один “продуцент” поэт Людвиг Тик. Он никогда не отступал в сторону филологии или критики и создавал драмы, стихотворения, новеллы”. После смерти Берковского в 1972 году мы узнаем, что сам он “отступал” в сторону: писал стихи.
В центре научных интересов Берковского - исследование европейского романтизма как духовного преемника художественной и философской культуры средневековья и Ренессанса и источника ряда художественных направлений 19 века (сборники: «Литературная теория немецкого романтизма» , 1934; «Статьи о литературе» , 1962; «Романтизм в Германии» , 1973). Важное значение имели работы, посвящённые критическому анализу литературных явлений 1920 -х гг. (в частности, прозе О. Мандельштама, исторической беллетристике Ю. Тынянова), объединённые в книге Берковского «Текущая литература» ( «Федерация» , М. , 1930), и театроведческие исследования Берковского, среди которых выделяются монографии о К. Станиславском и А. Таирове ( «Литература и театр» , М. , 1969).
Через романтиков Берковский понял Гегеля, вышел к большим темам: об абсолютном знании, об отчуждении человека в культурноисторическом процессе, об искусстве как модели бытия. Здесь главная его работа — большое предисловие (104 страницы) к вышедшей в 1934 году антологии «Литературная теория немецкого романтизма» . Берковский, например, очень прозрачно показал, что гегелевская диалектика — ни что иное, как рационалистическая модификация знаменитого понятия романтической иронии.
В 1946 году Берковский написал книгу, позднее названную «О мировом значении русской литературы» . Книга вышла посмертно, в 1975 году; она очень значительная - и для оценки Берковского, и для понимания не только русской литературы, но и русской истории.
Интересным фактом является то, что Берковский был приятелем Анны Андреевны Ахматовой, а также ещё и дачным соседом в Комарове в период легендарной “комаровской” четвёрки, “волшебного хора” мальчиков-поэтов, выросших под её опекой: Иосиф Бродский, Анатолий Найман, Евгений Рейн, Дмитрий Бобышев. (на снимке Е. Рейн и И. Бродский)
Белая Г. А. "Классовая семантика" как теория революционного искусства ( Н. Я Берковский) Данная статья состоит из введения и семи основных частей, никак не названных автором. Во введении говорится о том, что статьи Н. Я. Берковского о советской литературе известны сравнительно мало. Они были заметным явлением в разнообразной критике 20 -х годов. Переизданы его статьи о советской литературе были уже после смерти автора, в 1989 году ("Мир, создаваемый литературой". М. , "Советский писатель"), когда имя автора прочно ассоциировалось только с театральной критикой и работами по немецкому романтизму.
В поле зрения Берковского в 20 -е годы попали наиболее значительные явления советской литературы: ► становление жанра романа, ► социально-историческая, психологическая, эпическая линии развития прозы См. статьи: "О социальном романе", "Борьба за прозу", "О реализме честном и реализме вороватом", "Стилевые проблемы пролетарской литературы «, "Наша драматургия", "О прозе Мандельштама" и другие).
Широта интересов Берковского с первых же газетных рецензий привела его к необходимости вводить в критический анализ разнообразный материал из смежных областей, будь то русская и зарубежная классика, живопись, театр или другие виды искусств. Это было скорее способом преодоления линейных, плоскостных представлений о литературном развитии, движением к объемному осмыслению течения литературного процесса. Берковский отрицательно оценивал "пологий рельеф исторической местности", на который часто походило исследование литературы в трудах его коллег. Он предлагал свое представление о картине литературного развития - с ее объемами, неровностями, где каждый писатель важен своим индивидуальным опытом, своим способом глубинного бурения жизни. В панораме литературы он отводил огромное место "поворотным точкам истории".
Берковский создал теорию «классовой семантики» искусства. Одним из первых он обратился к истолкованию эстетических отношений искусства и действительности в условиях победившей революции. Его интересовали проблемы темы и стиля, без анализа которых, считал он, нельзя понять логику литературного процесса. Но подлинным центром его концепции стал вопрос о значении социального материала в искусстве, «исторических сил» , как писал он, «исторического бытия» .
Из частных выпадов Берковского против "эстетов" и "формалистов" можно было понять, чего он не принимал в литературе: он не принимал "красивостей". В критике для него был неприемлем подход, когда "литературу пробуют на язык, ценят за накожные ощущения. . . ". Любованье словом было для него "игрой" - "смысл" он ставил выше. "Игре" Берковский противопоставлял литературу, идущую от реальности, от жизни. "Лучшее и главное, - писал он, - значительность и величие. «Величие» начинается в литературе, когда из областей не литературных, но жизненноогромно-важных ей приносят, вручают грамоту. »
► Рядом с Берковским были А. К. Воронский и критикиперевальцы: А. Лежнев, Д. Горбов, Н. Замошкин, С. Пакентрейгер, с ними дружил В. Полонский, за ними стояли лучшие журналы того времени - "Красная новь" (из которой именно в 1927 году, на глазах у Берковского, рапповские критики изгоняли А. Воронского), "Печать и революция" и "Новый мир" - журналы В. Полонского. ► Рядом был "ЛЕФ" с его апологией факта, отрицанием роли творческой личности в искусстве, сведением задач литературы к обработке идеологического задания. ► Рядом был РАПП - РАПП, к 1927 году уже почти добивший А. Воронского, почти затравивший М. Булгакова, В. Маяковского и М. Горького, почти доказавший, что писатель-интеллигент не "попутчик", а "союзник или враг". Критики-перевальцы, казалось, могли бы быть близки Берковскому - прежде всего доверием к силе искусства. Однако акцент на субъективном моменте в искусстве, на внутреннем мире художника был барьером между Берковским и критикамиперевальцами.
В конце 20 -х годов Берковский выбирает РАПП. Сегодня ясно, что РАПП привлёк Берковского очевидным запалом своего социологизма, грубым площадным демократизмом, твёрдостью рассчитанных действий. "Сила и смысл РАППа сейчас в том, - писал Берковский в 1928 году, - что литературная продукция его осмысленно-программна, есть рассчитанная "пятилетка", есть движение по плану, колышки воткнуты в путь отбытия и в пункт прибытия, стратегическая карта обозрима". "Гигантский плюс" РАППа он видел в его "программности, в хождении к некоторым коллективно-проверенным целям". РАПП был нужен Берковскому, но и Берковский был нужен этой группировке: он был привлечен в авторский состав РАППа тогда, когда журнал "На литературном посту" объявил первоочередной задачей повышение художественной техники.
С первых же статей Берковского было ясно, что он серьёзно относится к вопросам «Как писать? ", «Какая школа нам нужна? » . "Нет сомнений, - писал критик, пролетарская литература немало теряла оттого, что проблемы техники были до сих пор в забросе". Берковский жаждал учить пролетарских писателей, как надо писать, - показывая, что не соответствует эпохе, он предлагал канон "должного". Это "должное" несло на себе печать осознанной нормативности.
Берковский поразительно рельефно воплощал (и формировал, и создавал) основные принципы официального марксизма 20 -х годов. Герой с "правильной" классовой психологией был для него выше, чем род, чем традиции буржуазного семейства, чем "сословная кровь". "Наши критики толкуют о "живых людях" в старой литературе, писал он, - забывают, что "живые люди" всего лишь частность, одна из величин, которыми орудует сложная теорема идеологического романа, - недостаточно усвоить деталь, следует овладеть всей его запутанной логикой". Поэтому ему нравились такие драматурги, как, например, Лавренев Б. А. , которого он хвалил за то, что писатель "заставляет задуматься о герое, о том, каков должен быть герой в советском спектакле".
Берковский считал, что эпоха революции делает заказ на идеологический роман. Он писал: «Социальный заказ еще не определяет содержания писательской идеологии. Буржуазия "заказала" Ибсену общественную проблематику. "Жанр" задания Ибсен принял, но социальные проблемы решались им часто по-своему, далеко не в правилах буржуазного кодекса. Всё же влияние класса сказалось именно в том, что ставились нужные вопросы". Для текущей критики, которой Берковский интенсивно занимался на рубеже 20 -х годов, такой метод интерпретации искусства имел сложные последствия. Его опорой была методология Г. В. Плеханова, которого считали основоположником марксистского литературоведения
Роль Г. В. Плеханова в развитии русской культуры действительно очень велика. По Плеханову "научная эстетика" "не провозглашает вечных законов искусства; она старается изучить те вечные законы, действием которых обуславливается его историческое развитие". Под "вечными законами" Плеханов имел в виду законы развития общественных отношений, классовую борьбу. Общеизвестно, что рапповские критики предельно упростили систему плехановских рассуждений, догматизировав одну его сторону - идею классовости искусства. Упрощал Г. В. Плеханова и Берковский. Критик моделировал тип будущего романа жёстко, в пределе мечтая о расцвете социального романа, "который стоял бы на высоте философской культуры марксизма". Тезис о том, что классовая борьба не прекращается, определял для него структуру этого романа. Его основания уходили - что особенно, как мы увидим, было важно для Берковского - в структуру социально-классовых отношений самой реальности. В социальном романе "людской материал в романе современности, - писал он, - размещается по признакам общественного класса, острая полемика классов и групп кладется угольным камнем".
Высоко оценив творчество Ф. М. Достоевского, Берковский не раз возвращался к нему. "В романе Достоевского, - писал он, например, в статье "О "Братьях Карамазовых"" (1960), - нам открывается огромное историческое поле - "наша вечно создающая Россия", как сказано в "Дневнике писателя". . . "; "Достоевский. . . входит в мировую традицию романа, основанного на социальных эмоциях и на социальном сострадании", - уточнял критик, говоря о том, чем дорого ему творчество писателя. С годами Берковский оценит и полюбит в Достоевском другое стремление писателя увидеть, "во что превратится такое-то явление, если дать ему полное развитие, если оно использует все свои задатки. . . ".
Проблема характера, которую выдвигал Берковский, привела его к проблеме психологизма. Она вскоре вызвала споры. Берковский принимал идею, согласно которой без глубокого психологического анализа состояния героев развитие реализма невозможно. Он ставил вопрос, откуда, какие традиции должен наследовать психологизм современной литературы. Поэтому он ориентировал пролетарскую прозу на психологизм русской литературы XIX века - опять-таки на социально-психологическое ее крыло. Такой анализ казался критику адекватным задачам нового времени. Надо было писать о "психологии власти, руководства, психологии вожака, вождя", как это делал, например, А. Фадеев в "Разгроме".
Литература конца 20 -х годов всё труднее вмещалась в схемы Берковского. Поэтому он не принял роман "Братья" К. Федина, не принял "Вора" Л. Леонова, не принял "Голый год" Б. Пильняка, "Партизан" Вс. Иванова и "Закат" И. Бабеля. А то, что принял, - "Зависть" Ю. Олеши, например, - то истолковал крайне прямолинейно. Однако Берковский не чувствовал, что литература "идейных положений" не была и не могла быть универсальной. Грандиозная тематика могла возникать и после окончания гражданской войны, могла лежать в стороне от классовых бурь. Ошибки Берковского свидетельствовали о том, что его концепция, построенная на примате действительности, крайне требовательна к тому, как понимает критик саму действительность, стоящую за произведением. Именно с "реальным комментарием" на рубеже 20 -30 -х годов отношения Берковского были явно неблагополучны.
В 1930 году Берковский возвращается к "Зависти" Ю. Олеши ( «О реализме честном и реализме вороватом» ). Приветствуя литературные "выезды" писателей за границу натурализма, он в отказе от натурализма видел причину успехов прозы Н. Тихонова, Ю. Олеши и других писателей. Реализму "абсолютно и туповато "честному", (то есть - натурализму, как определял его Берковский) он противопоставил реализм "вороватый, «то есть обогащённый фантазией и гротеском, рискующий взмыть "над бытовыми данностями» . «Фантастный и гротескный» роман Олеши критик рассматривал как возможный путь развития советской литературы.
В 60 -х-начале 70 -х годов, когда Берковским уже написаны большие книги, когда уже более 20 лет потрачено на его главный, как ему казалось, труд о мировом значении русской литературы, Берковский по-прежнему поддерживает в своём творчестве тонус, присущий ему именно как критику. Он ценит связь с жизненным поводом, заставляющим человека сесть за книгу, считает, что этот повод должен быть ясен и очевиден для читателя. "Ведь именно повод, злободневный, сегодняшний повод, - считал он, - обладает особой силой внушений, и если оставить повод за порогом познания, то, быть может, построения эти и не возникли бы или же, возникнув, не досчитались бы многих важных своих подробностей, были бы изложены не в том колорите, менее убежденно и энергично, чем это сделано сейчас. Живой повод обладает высокой плодоносностью, он умеет далеко распространить жизненность, присущую ему".
Cписок используемой литературы 1. Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М. , 1975. С. 25. 2. Берковский Н. Я. Книга избранных работ В. Гриба // Вопросы литературы. 1957. № 1. С. 236. 3. Берковский Н. О русской литературе. Сборник статей. Л. , 1985. С. 205. 4. Давыдов Ю. Блок и Маяковский: некоторые социальноэстетические аспекты проблемы "искусство и революция" // Вопросы эстетики. 9. М. , 1971. С. 17 -18. 5. Зингерман Б. Н. Я. Берковский // Театр. 1972. № 10. С. 98. 6. Лифшиц М. Очерк общественной деятельности и эстетических взглядов Г. В. Плеханова // Плеханов Г. В. Эстетика и социология искусства. Т. 1. М. , 1978. С. 49. 7. Письмо Д. Д. Обломиевскому от 1. IV. 1944 // Вопросы литературы. 1986. № 5 С. 171. 8. Плеханов Г. В. Соч. : В 24 т. Т. 10. М. ; Л. , 1925. С. 192. 9. Советский экран. 1926. № 8. С. 11. 10. Эйзенштейн С. Собр. соч. : В 6 т. Т. 1. М. , 1964. С. 109.
Выполнили: ст. группы 020802 Шестакова И. А. , Реброва Я. В. Проверила: преподаватель Ширина Е. А. Белгород – 2012 год.
Скачать презентацию Берковский Наум Яковлевич 1901 -1972 Берковский Наум
Berkovsky_Naum_Yakovlevich.ppt